Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 29

Глава 29.

Стало тихо?

Когда ко мне прибежала Божена, я удивился. У меня даже в голове не было мыслей, что раненных собираются выселить на улицу. Тем более, моих людей! Уж Неждана и Милана мои прямые помощницы! Так и легион на моём попечении! Только вот Владимир ушёл в Плевну, а у Димитрия веса против подполковника не имелось. Пришлось мне ненадолго отлучиться.

Хорошо, что услужливый штабс-капитан не решился прямо выкинуть раненных женщин на улицу. Он даже пригнал несколько повозок из своего обоза, чтобы отвезти их в Гривицу. Я успел.

— Господин штабс-капитан, я запрещаю Вам трогать на этом опорном пункте хоть что-то и кого-то, даже придраться к самому последнему рядовому. А тут, ставлю Вас в известность, находятся раненые воины Седьмого легиона. Они только что смогли уцелеть в ходе жестокого боя с турками. Да, это ещё и мой личный блиндаж.

Тут штабс-капитан презрительно скривил лицо.

— Э, мальчик, а ты кто тут будешь? Может, тебе сейчас пока просто надрать уши? А ещё лучше выпороть?

Нет, в драку я не полез. У меня возможностей и так хватит.

— Ну, во-первых, господин штабс-капитан, если не знаете, то я князь Борис Куракин. Во-вторых, личный помощник майора Николая Тутолмина и куратор этого опорного пункта, считайте, что старший начальник на нём. И пока от этой должности не отстранён. В-третьих, куратор Седьмого легиона болгарского ополчения. И, значит, Вы решили выкинуть из моего блиндажа моих воинов, ещё и раненных? Если извинитесь, то просто забудем это недоразумение. Если же нет, то порядки Вы знаете. А пока, господин штабс-капитан, приказываю Вам удалиться и идти доложиться Вашему начальнику! И, вообще, пока ничего не трогайте на опорном пункте без согласования со мной. Вот если тут сменится командование, то делайте что хотите. И то не имеете права трогать раненых. Они на особом положении.

Тут и сильно удивлённый штабс-капитан убежал, и повозки с солдатами уехали. А я приказал выставить у блиндажей легиона вооружённые парные посты. Легионеры и так были вооружены, но это уже просто для, да, понта. Сам же вернулся к унтеру.

Хорошо, что после ухода из опорного пункта турки прекратили обстрел. Конечно, они понимали, что тем самым просто убивают своих раненых. А так, мы могли бы хоть кого-то спасти.

Вообще, сбор убитых и раненных турок продолжился до полной темноты. И то наши солдаты далеко от укрепления не отходили. Нет, я вызвал легионеров, и они аккуратно проверили всё на расстоянии версты. Даже наткнулись на турецкий взвод, состоявший из всякого сброда, как бы собиравший своих убитых и раненных, но больше мародёрствовавший. После окрика Косты, что он помощник князя Куракина, турки мгновенно удрали. Да, стрелки сразу же отошли немного назад и заняли позиции, но никто к ним не явился. Хотя, турки явно выставили наблюдение.

А так, остальные легионеры вывезли и оттуда всех раненных, и подобрали тела убитых. Турки там пострадали от артиллерийского огня, поэтому насчёт нас ничего не знали. Мы ведь начали стрелять на расстояние примерно шестисот шагов, а там турки никого, даже своих командиров не успели забрать. В общем, уже почти в темноте у нас вышел приблизительный подсчёт потерь турков. Только тел убитых мы нашли под две сотни. И подобрали столько же раненных. Скорее всего, раненных было и больше, но часть наверняка и сама, и с помощью товарищей ушла. Ну, нам и так было чем отчитаться. Мы одних винтовок разных типов, и больше Пибоди и Мартини-Генри, собрали под четыре сотни. Ещё и сотню Винчестеров.

— Да, надо же, как сильно вооружены турки! — проворчал Григорий Васильевич. Особенно его удивили Винчестеры из САСШ. — Хорошо, что это они на нас в атаку шли, а не мы на них. Запросто могли нас огнём залить. А так, хоть от роты Юрия Алексеевича почти ничего не осталось, но неплохо она и твои легионеры им вломили!

На нас шёл батальон, и ему в усиление были приданы две роты из личного резерва командующего. Но по роте и из батальона, и из резерва, оказалось, не успели прибыть. Наш обстрел поднял турок в атаку раньше назначенного времени. Ну, их счастье, выжили.

Пленные из выживших раненных, как раз из роты резерва, на радостях нам выдали, что Осман-паша в ходе утреннего налёта был тяжело ранен, а вместо него командование принял Адил-паша. А так, был убит и другой важный паша, Гассан-Сабри. Турки лишились ещё несколько командиров помельче, и немало было ранено. Один удачный удар, и турецкое войско было почти обезглавлено. И нашим пушкарям ещё удалось поразить, точнее, взорвать часть обоза со снарядами, вывести из строя пару пушек и уничтожить несколько расчётов. Попало и батору, расположившегося на отдых. Уж пару взводов убитыми и ранеными он потерял. Мы аккуратно обслужили ценных пленных и сразу же отправили их на повозках в Плевну. Дядя Юрий, и так радостный, написал благожелательный рапорт, где хорошо отозвался, в том числе, и о сотнике Лисицыне.

Хоть и сильно опасно было, на ночь на малый опорный пункт выдвинулась рота поручика Долгова. Пока и некому. С оставшимся у нас батальоном пока ничего не ясно. Жаль, что так сразу укрепления, особенно дзоты, не восстановить. Мы ещё выставили к югу и западу от опорного пункта мины. Попробуют сунуться, узнаем.

Больше покушений ни на жильё легионеров, ни других не было. Нижние чины спокойно и радостно разместились в оборудованных траншеях. Их всех ещё и досыта накормили из наших запасов, часть ещё и помыли, постирали форму, кому надо, выдали новую, и охотно поделились трофеями. Так и больных отделили, разместили их, хоть и в траншеях, ближе к Гривице. Если даже нас обстреляют из пушек, то не так страшно будет. Вот офицеры помельче ушли в Гривицу, а командование, за редким исключением, в Плевну. Занятие этих высот ничего бы не дало. Главное, что сама Плевна и все остальные позиции остались у нас. Есть и связь с основным войском. Он как бы предложил подтянуть побольше артиллерии и подавить турок их огнём, и лишь потом штурмовать.

Это нам рассказали Владимир и Иван Сергеевич, вернувшиеся из Плевны. До комбрига, хотя, уже нового коменданта гарнизона, раз у него оказался приказ самого Великого князя Николая Николаевича об этом, дошли и слухи обо мне. Как бы комбат Самойлов сразу же на меня, какого-то наглого мальчишку, нажаловался.

— Иван Фёдорович, скажите, пожалуйста, а что тут делает один мальчик, хоть и весьма способный? — всё-таки спросил комбриг. — У него и возраст не подходит, он и в армии не служит, но всё равно немалые полномочия имеет? Мы понимаем, что он Ваш родственник. Только Николай Николаевич дал Нам отдельные указания насчёт него. Мы с уважением относимся к талантам юного князя Куракина, так и Великий князь, ввиду особой их ценности, приказал отправить его домой. Там он сможет принести ещё большую пользу.

И Ивану Фёдоровичу как бы и осталось лишь сказать:

— Так и есть, Михаил Фомич. Мы и сами этого хотели, но у нас не было возможности. Всё-таки не решились отправить его в путь без надёжного сопровождения. А потом и Осман-паша заявился. Но теперь непременно отправим. Нам всё равно санитарный обоз в Систово собирать. Вот туда, в сопровождение, и включим. Весь его Седьмой легион. Если честно, Михаил Фомич, одно из наших лучших и боеспособных подразделений. Они и ранее, и вчера отличились.

Да, Иван Фёдорович, оказывается, похвалил и меня, и легион. Но решение было окончательным!

— Мы, Борис, отправимся сопровождать санитарный обоз! — сказал мне корнет. — Легион, само собой, здоровые бойцы, останется в Систово, а ты вместе с помощниками и сопровождающими из штаба армии отправишься в Бухарест, а оттуда в Санкт-Петербург. И ещё принято решение отправить наших раненных на лечение в Яссы. Их будет сопровождать Коста. Но Димитрий, как легат, и Кирилл, центурион, останутся в Систово. Я буду куратором легиона. Нам там должны дать ещё несколько офицеров. Сказали, что будет и большое пополнение. Туда уже как бы много добровольцев-болгар прибыло.

— Ну, разве я против, Владимир? — как бы обиженно сказал я. — И убежать не подумаю. Ещё успею до начала учёбного года и в имение съездить, велосипедную фабрику проверить.

— Вот и проверяй, Борис. Кстати, твои велосипеды нам тут как раз бы пригодились. Сел и поехал. Их и кормить не надо.

Ночь на наших опорных пунктах, на удивление, прошла вполне спокойно. По нам турки даже из пушек не стреляли. Или я слишком устал и так крепко спал? Но на нас никто не напал. Иначе меня бы тоже подняли. Вот на юге-западе Плевны сильно грохотало прямо до утра. Ну, я, мои помощники и весь Седьмой легион, раз получили прямой приказ Ивана Фёдоровича находиться на опорном пункте, на самом деле отдыхали. И лишь утром мы узнали последние новости. Оказалось, что генерал-майор Петрушевский всё-таки попытался ночной атакой занять оставленный опорный пункт, но турки не дали. Они успели подтянуть туда большое количество своей пехоты и открыли ожесточённый огонь. Всё-таки у них почти трёхкратное преимущество в численности, так и стрелковое оружие лучше. Жаль, но даже часть солдат прибывших полков не были перевооружены трофейным оружием. Хорошо, что хоть двадцатый Галицкий полк почти весь перешёл на турецкие Пибоди-Мартини и Винчестеры. Так и патронов к ним пока хватало. Так что, наши солдаты сразу же вернулись на свои позиции, но тут уже им самим пришлось отражать ожесточённую контратаку врага на Плевну. К счастью, отбились.

Зато наша кавалерия прямо с рассветом с опорных пунктов под Опанцем и Буковлеком ринулась на север и смогла, просто обогнув выставленные заслоны, нагнать хвосты отходящих баторов турок. Там, вообще-то, отходили, под прикрытием заслонов, в основном обозы, вывозящие оружие, боеприпасы, имущество и раненных. А большая часть боевых подразделений уже находилась на другой стороне Вита. Да, поспешили турки. Решили сохранить побольше своих боевых частей. Может, и надеялись, что русские не осмелятся покинуть свои позиции? Но и нам хорошие трофеи не помешают. Так и пара сотен раненых турецких солдат в плен попала.

Чуть позже были разгромлены и заслоны из пары рот турецкой пехоты. Им попытались помочь три сотни башибузуков и черкесов, отходящих уже от Вырбицы, но тоже были рассеяны. Так нашим кавалеристам сильно помогли и гусары уже знакомого нам девятого Киевского полка, пока пара эскадронов, в том числе и ротмистра Дельгаузена, уже пополненного. Оказалось, что турки в Никополе вчера вечером сдались, и часть сил девятого армейского корпуса с рассветом должна была тронуться в сторону Плевны. А гусар ещё с вечера тремя группами отправили вперёд. Сегодня вечером, скорее всего, завтра к утру, пятая пехотная дивизия генерала-лейтенанта Шильдер-Шульднера должна прибыть в город. Вот поэтому турки и бросили свои обозы и поспешили отвести боевые подразделения!

Так что, получилось так, что к северу от Плевны крупных вражеских сил не осталось. Зато утром к нам с опорного пункта под Буковлеком переместился третий батальон Галицкого полка, и уже две роты из него и сапёры этого полка начали восстанавливать и усиливать малый опорный пункт. И им стали помогать сапёры Николая Фёдоровича. Турки вели по нам, хотя, и наши пушки по ним, беспокоящий огонь, но пока никто друг на друга в атаку не двинулся. Ну, у нас и сил для этого не имелось. Явно обе стороны больше и спешно возводили укрепления.

А так, после полудня другой батальон из Подольского полка спокойно занял брошенные временные укрепления турок и сам стал их укреплять. Туда тут же перекинули и по одной батарее девяти и четырёхфунтовых пушек. Ещё и Донской полк послал на восток от Плевны пару эскадронов. И они тут же стали «шерстить» всю округу, но так сразу пока никого, конечно, не нашли.

А мы продолжали отдыхать. Ну, это образно. А так, вообще-то, меня с помощниками, румын и весь Седьмой легион вдруг подняли и перекинули на опорный пункт западнее Гривицы, на его восточный край, смотревший на деревню. Конечно, подполковник Самойлов был назначен комендантом нашего бывшего пункта, а мне оставили лишь должность личного помощника Николая Фёдоровича. Хотя, и кураторства над легионом не лишили. Приказа об этом не было. Наверное, не додумались?

Жаль, но пункт не был толком укреплён. Нет, траншеи и окопы там имелись, но вот блиндажей и дзотов нашлось мало, и они нам не достались. Больше виднелись открытые артиллерийские позиции. Так что, нам пришлось спешно соорудить несколько блиндажей для раненных и пару дзотов для их прикрытия с севера и востока. И ещё мы провели учебные стрельбы и метания гранат. И, да, спасённых от турок девушек тоже переодели в военную форму и определили в санитары. Но это пока. Я сам провёл с ними стрельбы и увидел, что две девушки неплохо попали в цели. Их, конечно, перевели в группу Кирилла. И все красавицы горели желанием мщения. Хоть не у всех, но у некоторых из них турками при разбое были убиты члены их семей и родственники. И они не знали, что с ними — ведь их деревни ещё не были освобождены. Так что, было за что мстить.

А так, ближе к вечеру у меня состоялась и неожиданная встреча. На наш опорный пункт приехал корреспондент «Правительственного вестника», и не кто-нибудь, а, оказалось, Всеволод Владимирович Крестовский личной персоной. Ну, да, один из героев моей сказки «Земля Санникова». На лицо я его, конечно, почти не помнил, но вот имя, едва назвался, всплыло. И корреспондент, хотя, и довольно известный сейчас писатель, понял, что я о нём наслышан. Ну, да, это же он написал весьма интересные «Петербургские трущобы», можно сказать, и явление в нашей русской литературе. Ещё на самом деле служил в гвардии и точно являлся поручиком.

— Ну, здравствуйте, князь Борис. Значит, и Вы здесь?

— Здравствуйте, Всеволод Владимирович. Что делать? У меня отец Севастополь защищал, а мне, вот, пришлось Плевну. Судьба…

— Да, от судьбы не уйдёшь. Хотя, не хотелось бы. Читал я, князь, Вашу «Землю Санникова». Жаль, что Вы там одного поручика под льдами похоронили. Хоть уж его жену можно было в живых оставить.

Да, примерно так и было. Поручик Крестовский остался на Антарктиде, но в сказке не было указано, что он погиб. Жаль, что экипаж парусного крейсера «Аврора» так и не смог пробиться через льды пещеры к нему. Можно было написать продолжение, но, как всегда, у меня руки до него не дошли.

— Э, извините, Всеволод Владимирович. Не совсем похоронил. Их просто отрезало от главного героя. Думаю, что поручик спасётся и сам, и жену спасёт. Не такой человек. Отчаянный, до последнего будет держаться. Побольше бы таких.

— Да, это так, князь. Продолжение думаете написать?

— Э, пока не буду. Времени нет.

Конечно, какие тут сказки? Воюю, вот. Хорошо, что пока живой!

— Ну, да, это понятно. С другой стороны, наверное, и не стоит? Пусть читатели сами додумывают. Кстати, и «Аэлиту» тоже. Похлеще Жюля Верна получилось. И разные научные данные удивительные.

Ну, да, со временем, когда появится больше научных данных, многие на Земле ахнут! Что делать, послезнание…

— Э, спасибо, Всеволод Владимирович. Старался.

— Да, князь, не ожидал, но встретил. И мне в Плевне такое о Вас рассказали, что и поверить трудно. Получается, что Вы достойно воевали. Рад, что удалось встретиться.

— Спасибо, Всеволод Владимирович. И я рад, что встретился со столь достойным человеком, как Вы. А что пришлось повоевать, так Родину, хоть и здесь, защищал. Если образно, за державу обидно. Зато с такими людьми познакомился! Соль земли русской!

Да, так и есть. На войне многие люди раскрываются. Хотя, разные подлецы воевать и не идут. Разве что где-нибудь в «тёплых местах» могут сидеть и безбожно воровать.

— Да, князь, так и есть. Но и Вы достойно себя проявили. Один Седьмой легион чего стоит. Рассказали, что и много чего сочинили.

Конечно, старался. Правда, не так много сочинил. Я же на войне! Мне прежде надо было Плевну отстоять. Вроде, что-то и получилось? И теперь могу спокойно отвлечься и на творчество…