Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 30

Глава 30.

Пора домой?

Тут у меня внутри что-то шевельнулось. Я достал из своей полевой сумки — и ведь почему-то, как услышал о корреспонденте, с собой взял, и нотные листы, ещё и с текстами песен, рукопись «Алых парусов», рисунки к нему, ещё и военные рисунки. Хотя, и наброски к очередной сказке, названной «Орёл седьмого легиона». Ну, да, пусть люди ознакомятся. С другой стороны, не в стол же мне писать! Все должны знать, какие воины — и наши русские, и другие подданные Российской империи, да хоть болгары или те же румыны, защищали Плевну. Среди бумаг лежали и поименные списки личного состава всех подразделений, само собой, и моего Седьмого легиона, что держали наш опорный пункт. Ведь герои, и они не должны быть забыты. Ещё и списки описаний их подвигов, подготовленных для Николая Федоровича, но пока всё же не переданных. Вот Всеволоду Владимировичу сейчас всё и покажу.

— Вот, Всеволод Владимирович, пока всё, что успел.

И мой собеседник на какое-то время замолк. Он быстро пробежался по бумагам, посмотрел на рисунки…

— Князь, это портреты тех, кто тут воевал? Даже девушки? Вижу, что описаны и их подвиги. Да, и сказки хороши. Но дописать пока времени нет? И ещё много прекрасной музыки. Князь, это достойно!

— Спасибо, Всеволод Владимирович. Некоторые уже погибли, часть и вчера. А девушки из Седьмого легиона. Многие хорошие стрелки. Достойно воевали. На их счету много турок.

Тут писатель ненадолго о чём-то задумался.

— Да, князь, ещё раз повторяюсь, что достойно. Можно мне взять все эти материалы? Обещаю, потом обязательно верну. Если не Вам, отдам Вашей тёте, Арине Васильевне. Они все должны увидеть свет! И чем скорее, тем лучше! Тут такие воины собрались! На самом деле соль земли русской! Не говоря уже о том, как Вы сами воевали.

Тут я просто кивнул. Да, пусть увидят свет. А то вдруг кто из моих боевых товарищей завтра же погибнет? Даже через минуту? Турки тут рядом, и их снаряды запросто до нас достают.

А Всеволод Владимирович хороший писатель и достойный человек. Пусть их использует в своих работах. А позже, думаю, он их мне всё равно вернёт. И, да, я ещё отдал ему и как бы краткий отчёт о проделанной боевой работе. Конечно, на свои сказки и отчёт у меня остались списки. Ещё и не все рисунки отдал.

— Хорошо, князь, большое спасибо! Надеюсь, что ещё увидимся?

Конечно, увидимся! Я умирать не собираюсь! Так и юн ещё. Мне ещё много разных дел сделать надо.

— Непременно, Всеволод Владимирович!

И писатель, успевший осмотреть опорный пункт и поговорить с частью и офицеров, и унтеров, и простых солдат, отправился через Гривицу в наш прежний опорный пункт. Ну, всё же корреспондент, должен достойно осветить подвиг всех защитников Плевны. Ведь одних опорных пунктов было создано восемь! И город защищали и будут защищать тысячи воинов. Уже сейчас, наверное, и под десять тысяч? И многих уже и нет!

А так, далее меня никто не беспокоил. Правда, чуть позже к нам ненадолго заскочил хмурый Николай Фёдорович и сообщил, что мне всё-таки надо готовиться к отправке домой:

— Борис, у Михаила Фомича предписание самого Великого князя Николая Николаевича. Сам понимаешь, что тебе надо ехать.

Я и сам этого ожидал, поэтому охотно подтвердил согласие:

— Само собой, Николай Фёдорович. Правда, мне бы хотелось забрать с собой своих помощников?

— Конечно, Борис. Демьян и Николай ещё несовершеннолетние, и они не имеют права здесь находиться. Мало того, ты можешь забрать с собой и своих помощниц — тех, кто изъявит желание. Они тоже возрастом не вышли, так и женщины. И у некоторых из них, сам знаешь, никого из родственников не осталось. Турки убили. Так что, далее уже ты будешь за них в ответе.

Вообще-то, не вопрос. Мне нужны свои люди, и уж лучше никого нет тех, с кем мы тут прошли через немалые испытания. Ну, не зря же я принял некоторых девиц в свои помощницы. Они и красавицы, каких мало. Я бы сам на них, к примеру, той же Божене, женился, но пока возрастом не вышел. Так что, придётся за других отдать. Кто им самим понравится. А денег мне не жаль. Помогу, чем смогу.

— Возьму, Николай Фёдорович. Буду у них младшим братом. И всех и замуж отдам, и приданное дам.

Тут Николай Фёдорович рассмеялся:

— Придётся, Борис. Твои люди. А своих не бросают.

Да, мы всё-таки в ответе за тех, кого приручили.

Так что, я как бы стал собираться. Но у меня с собой только то, что положено солдату, и гитара. Многие бумаги я отдал Всеволоду Владимировичу. И остались два револьвера. Один из них подарен мне Николаем Павловичем, командиром Николая Фёдоровича. Так что, не отнимут. А то уже сейчас чувствую себя раздетым. И я тут же попросил у Николая Фёдоровича, чтобы он выписал разрешения на револьверы и пока оставил винтовки для моих помощников, само собой, и девушек. Без слов выписал. Мало ли что в пути может случиться? Тем более, они воины Седьмого легиона! Им без оружия никак нельзя! Ещё я подписал у майора и некоторые бумаги на легион и для легиона. Чтобы всё официально было.

А ночью я спокойно спал. И весь наш легион, выставив караулы, отдыхал. Меня не беспокоили ни на что. Но я и так валился с ног. Целый день на ногах носился. Не для мальчишки. Разумом я являлся почти взрослым, но тело ещё не было приспособлено. Но и детство во мне только так играло. Наверное, как раз это и помогало мне стойко переносить выпавшие на мою долю испытания? И интересно было, и верил, что у меня впереди ещё необъятная жизнь. И хотелось её прожить так, чтобы на самом деле не было обидно за напрасно прожитые годы. И мне хотелось верить, что всё будет хорошо.

— Ну, вот, девочки, мы все тут зря беспокоились. Борис нашёлся. Иван пишет, что у них всё хорошо, они пока находятся в Плевне, хоть и пришлось немного повоевать с турками, но их прогнали, и теперь стало спокойно. И ожидается прибытие туда и других наших войск.

— И что, тётя Арина, Борис тоже воевал?

— Нет, Мария. Иван пишет, что Борис находится в штабе, при Николае Фёдоровиче, его младшем брате, майоре, числится у него личным помощником и выполняет его мелкие поручения. Ну, он же ещё юн, чтобы воевать. Так что, девочки, ничего страшного.

— Э, тётя Арина, всё равно страшно. Там же турки наверняка по ним из пушек стреляют? А вдруг попадут?

— Думаю, Мария, что они там все находятся в укрытиях. Так что, не попадут. Тебе, как, у нас понравилось? Жаль, что пришлось много времени провести на фабрике. Всё-таки выпускать эти велосипеды оказалось не так просто. Но сейчас всё наладили. Так что, можно немного и отдохнуть. И через неделю поедем домой.

— Спасибо, тётя Арина. Мне на фабрике очень понравилось! Мы же с Александрой сами велосипеды собирали! Так интересно было! Мама и Папа расскажу, не поверят! И здесь так красиво!

— Да, Мария, у нас тут красивые места. Ничего, как-нибудь позже ещё приедем. Если пожелаешь, и тебя возьмём.

— Приеду, тётя Арина! Обязательно приеду!

А на другой день с утра из Плевны вышел большой санитарный обоз. Пока под две сотни двуконных повозок. Почти всё выскребли. Взяли пять сотен наших раненных разной степени тяжести. Одних ездовых и прочей обслуги, так и санитаров там насчитывалось три сотни. Всё же раненым был нужен достойных уход. Так как дорога предстояла дальней, и так взяли раненных полегче. Должны были дотерпеть до Систово.

Само собой, много раненных осталось в городе. Турки уже как бы не помышляли об осаде. Оказалось, что до самого утра в Плевну всё прибывали и батальоны пятой дивизия, и эскадроны Киевского кавалерийского полка. Всю ночь шли. Но они прошли в Плевну через Буковлек, поэтому я и наш легион ничего не увидели. Часть войск, конечно, осталась на опорных пунктах там и под Опанцем. Особенно артиллерия. Ещё часть прошла на опорные пункты южнее города. Всё, турки Плевну уже не возьмут!

А так, оказалось, что девятая армия наконец-то взяла Никополь. Точнее, в конце турки, понеся большие потери, сдались уже сами. Ну, всем жить охота. Вроде, под восемь тысяч пленных взяли. И больше сотни пушек захватили. Так что, заслуженная виктория.

Но в Плевне у нашей армии пока не было сил, чтобы сильнее насесть на турок. Так никто этого и не хотел. Наверняка и сами турки? Утром было тихо. Даже пушки, и с обеих сторон, мало стреляли. Пока и мы, и турки как бы зализывали раны.

Для прикрытия обоза вышел ещё один батальон Подольского полка. Но он сопроводил нас лишь немного, вёрст десять. А далее с обозом, помимо Седьмого легиона, пошла и пешая рота из этого полка, примерно полторы сотни солдат. И была выделена конная полусотня из Донского полка. Чтобы кому было выставить боковые дозоры и держать связь в колонне. Ведь она получилась длинной, аж под пару вёрст. Что делать, дорога не очень удобная…

Говорят, что снаряд в одну воронку дважды не падает. Врут! Оказывается, вполне может! Хотя, может упасть и немного сбоку. Как сейчас. Вот и получилось, что в верстах пяти от того места, где пару недель назад башибузуки напали на нас, недалеко от реки Осым, нас ожидала очередная турецкая засада!

На этот раз враг был гораздо силён. Наверное, нас ждали и три сотни, и одна явно регулярной турецкой кавалерию? Но сначала по нам прямо издали открыли сильный ружейный огонь. И это явилось ошибкой нападавших. Конечно, турки хотели нанести нам больше урона ещё до атаки своей конной лавы, но они явно не понимали, на кого нарвались. Да, часть пехотной роты шла впереди, а часть сзади. Но наш легион почти весь находился в середине. Как раз там, где у нас ехали повозки с дюжиной наших раненных. Обе пушки у легиона, конечно, забрали. Но десяток бывших пушкарей, хотя, необученной прислуги, для нас не были лишними. Весь десяток парней был крепким, и они уже набрались неплохих умений.

Может, кто и не понял, но едва прозвучали первые выстрелы, как в колонне один за другим раздались несколько «Тревога! Турки!». Я и сам, и мои командиры яростно заорали, правда, единственное слово «Ложись!». И весь Седьмой легион практически сразу дружно плюхнулся на землю. Я тоже резво упал с повозки влево от него. Не просто так, ещё и винтовку, раз она лежала рядом, с собой прихватил. А разгрузка с патронами и гранатами и так была на мне.

Хорошо, что по обе стороны дороги имелись неровности. Ещё и трава сильно, по пояс, выросла, так и в поле зерновые колосились. Ещё не успели убрать. Так что, мы сразу же, хоть и не совсем исчезли, но ненадолго потерялись для нападавших. Хотя, и пехотная рота. Уж и там солдаты поняли, что скоро помирать будем.

Тяжелее пришлось конной полусотне. Правда, двум десяткам, несшим дозор справа. Ещё два дозора неторопливо ехали слева, а десяток проверял дорогу впереди колонны. И ещё десяток во главе с сотником Козьмой Крючковым ехала чуть впереди легиона. Конный корнет Шереметев как раз находился там.

И дозоры справа сразу же потеряли половину коней, может, и самих казаков. Всё-таки турки больше в них и целились. Уцелевшие тут же попадали на землю. Понимали, что просто расстреляют. Хотя, кто-то из них резво умчался и вперёд, постепенно забирая влево. И с дозоров слева несколько конников повернули назад и умчались в сторону Плевны. Тоже правильно. И за подмогой рвануться надо.

Но хуже было, конечно, раненым. Они все лежали в повозках, а их начали поливать свинцом. Часть, правда, тоже сползла на землю. Но и солдаты роты оказались не из новобранцев, и мы уже успели достаточно понюхать в Плевне пороха. Нас просто так не возьмёшь!

Так что, я просто передал по цепочке:

— Огонь! Слева направо!

И мы начали стрелять. Весь легион был в разгрузках, поэтому у нас имелись и гранаты. Так что, если турки смогут приблизиться к нам, будем отбиваться уже ими. И думаю, что отобьёмся.

Мои легионеры сосредоточились на коннице. Хорошо, что мы ехали и шли все вместе, и в середине колонны. Все легионеры уже лежали на земле, а многие и открыли ответный огонь. Всех я не видел, но мои помощницы и многие стрелки находились неподалёку и неплохо так и старательно укрылись под повозками, а то и в ямках и за бугорками. Вроде, пока все целые…

А мы с Демьяном начали выцеливать тех, кто открыл по нам огонь с земли. Вообще-то, их немного было, скорее всего, не более двух десятков. Половина засела на деревьях, росших не так далеко от дороги, а часть лежала за небольшим холмиком. Я и семёрка моих помощников и помощниц как раз оказались на широком бугорке, и они нам хорошо виднелись. Так что, я показал Николаю на стрелков, сидевших на деревьях, а Демьяну — уже внизу. Тут к нам сразу же присоединились и солдаты Георге. Обе повозки его отряда всё время держались с нами рядом, и потому и его подчинённые вовремя попадали на землю. Тем более, они уже сами стоили нескольких солдат, не нюхавших пороха.

Мой первый же выстрел заставил замереть одного турка, и не стрелка, а явно старшего. Это он высматривал нас в бинокль. Но у меня зрение и так хорошее, и запросто могу попасть в цель и на шестистах шагах. Так что, упокой Господь его душу! И Демьян попал в стрелка неподалёку от него. И Николай сразу же удачно сбил с дерева одного. Мы успели сделать ещё по одному выстрелу, как уцелевшие как белки сиганули с деревьев вниз. Правда, один из них, уже на земле, попытался утащить за собой типа с биноклем, но после моего выстрела и сам лёг с ним рядом.

Демьяна с Николаем уже переключились на конников. Да, лава яростно неслась на нас. Но она уже сильно уменьшилась. Кто-то из нападавших всё-таки не подумал. Да, пехотная рота даже не успела вмешаться. Не успели подольцы повоевать, и с такой ситуацией не сталкивались. Но мой Седьмой легион, хоть и состоял из ополченцев, успел и позаниматься, и пару тяжёлых боев выдержал. У меня там даже девушки стрелки, каких ещё поискать надо! Да, большая часть воинов ничего из себя не представляла, но треть уже многое на себе испытала! Вот они и стреляли, валя одного турка за другим на землю. Нет, все мы целились, хоть и жаль было, в коней. Они больше, в них попасть легче. Тем более, если мчатся прямо на тебя.

Так что, лава уменьшалась на глазах. Не всегда ангорскому коту масленица! Большинство там явно поняло, что всё, и им тоже кранты, поэтому часть прямо на ходу спрыгивала на землю. И большая часть конников стала, по короткой дуге, разворачиваться. Ясно было, что не успеют до нас добраться, перестреляем. Оттого часть захотела уйти. Конечно, кто-то и уйдёт. Не так просто попасть на полном ходу даже в коня. И у нас не все меткие стрелки.

Только вот по мне турки явно продолжали стрелять. Потому что рядом со мной один за другим прожужжали несколько пуль, а пара впилась и в землю. Похоже, что имелась ещё одна группа стрелков? И они охотились именно за мной? Я тут же резко подал немного назад, в крохотную ямку. Вроде, смог разместиться?

— Демьян, Николай! Ищите других стрелков! — тут же заорал я. — По мне стреляют, все вместе.

— Вижу, княже! Сейчас я их достану! — ответил мне Демьян и тут же сделал, один за другим, пару выстрелов. — Одного достал!

И Николай сделал пару выстрелов, правда, пока молчал.

А я резво подал ещё назад. Откуда стреляли, уже засёк. Плохо было видно, лишь небольшой бугорок, и то тут же переместившийся вбок. И едва он замер, я сделал выстрел. Всё, один есть! Тоже навек замер. Но там их было не менее семи, скорее, и больше. Слишком много пуль рядом прожужжало! Мы с Демьяном уже достали двоих. Тут и Николай стрельнул и сразу же воскликнул:

— Княже, ещё один!

Но его слова были последними, что я услышал. Тут мне вдруг стало резко больно — одно за другим в правом плече и чуть ниже сильно кольнуло. Да, сразу же после выстрела решил переместиться немного влево, резво пополз, но, похоже, получилось неудачно. Да, хоть и жаль, пришлось тело чуть приподнять, и меня подстрелили. Тут у меня сильно закружилась голова, свет стал меркнуть и чуть позже и погас. Похоже, всё, приплыл? Надо сушить вёсла…

Море, море, мир бездонный,

Пенный шелест волн прибрежных…

Да, прощайте скалистые горы. Мне явно больше не видеть вас…