Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 07

Глава 07.

Всё развлекаюсь?

Да, я тут же взялся за «Sous le ciel de Paris» или «Под небом Парижа». Давно не исполнял эту песню, и голос детский, но всё вспомнилось, и я сыграл и спел её, можно сказать, на довольно высоком уровне. Конечно, мне никто не хлопал, всё же не концерт какой-то, а просто как бы обычный обед, но меня внимательно слушали. Далее я решил спеть «Emmanuelle». А что, тоже очень красивая лиричная песня. Хоть её лучше исполнить под гитару, но и сейчас тоже неплохо справился. Самому понравилось.

— Да, хочется сообщить, что эту песню князь Борис посвятил своей любимой сестре, баронессе Александре фон Либендорф. И её постоянно исполняют во Дворце веймарского Великого герцога Карла Александра. Ведь их бабушка, мать их отца, баронессе Агнесса фон Либендорф, оттуда. И там её помнят. Она была очень красивой.

Ну, это я добавил для того, чтобы как бы подтвердить слухи о нашем родстве с Великими герцогами. Хотя, похоже, что так и было.

— Да, позвольте исполнить одну грустную мелодию. Князь Борис сочинил её в память своей матери, княгине Софье. Она умерла, когда ему было шесть лет. Ну а я исполню её в честь нашей славной родственницы, баронессы Агнессы фон Либендорф.

И тут я сыграл, конечно, «Вальс дождя». Очень трогательная мелодия. Самому заплакать захотелось. Пусть хоть эта мелодия всем будет напоминать о моей бедной матери. Сам не заметил, как перешёл на «Мелодию слёз», уже посвящённую моим покойным сёстрам, княжнам Агнессе и Екатерине. Несмотря на как бы сильно насыщенную жизнь, я всегда помнил о них и грустил.

Да, слишком грустно получилось. Тут я решил, что можно как бы слегка и пошутить, тем более сейчас время военное, и поэтому я спел «Песенку французского солдата». Хотя, и она получилась. И мой небольшой концерт завершился «Manchester et Liverpool».

— Хочется добавить, что эта песня подарена княжне Татьяне Юсуповой, и её ещё мало кто слышал. И, да, герр Ион, примите нашу благодарность за этот обед. Приятно было познакомиться с членами Вашей семьи и Вашими гостями.

Тут я решил, что уже можно обратиться к хозяину дома за тем, зачем мы сюда вернулись:

— И, да, герр Ион, мне хотелось бы попросить Вас помочь нам добраться до Александрии. Мы доедем туда сами, но нам хотелось бы попросить у Вас хоть какие-то рекомендательные письма к Вашим знакомым там. Конечно, если они у Вас имеются.

Оказалось, что имелись. Мало того, помочь нам вдруг вызвался и локотенент Михай. Оказалось, что ему и так надо было направить туда небольшой обоз с продовольствием и десяток солдат для его охраны, так что, он сразу же предложил нам присоединиться к этому обозу. Нам даже ничего нанимать и платить не придётся. Хоть и медленно, за сутки однозначно доедем. И никто к нам чужой не пристанет. Ещё и торговец даст рекомендательные письма к своим знакомым. Так что, не пропадём…

Раз дорога довольно дальняя, то обоз собирался выехать с рассветом. Поэтому локотенент предложил нам переночевать у него в роте, в офицерских покоях. А на вечер он наметил музыкальную вечеринку для своих приятелей, офицеров своего второго пехотного батальона, где в качестве приглашённой знаменитости должен быть я, князь Борис Куракин, ну, сейчас баронет Борис фон Браун. И я его предложение принял. А что, пусть имя моего брата прославится и в Румынии. Оно и так популярно, а теперь пусть и его воины больше узнают обо мне и зауважают нашу любимую Россию и русских.

Конечно, всё семейство и его гости уже прекрасно уяснили, кто я, и моё инкогнито горело синим пламенем. Нет, никто не собирался разоблачать меня, все обращались ко мне как к немецкому баронету. Члены семейства, так и унтера с локонентом явно поняли, что у нас с Александрой имеются и родственные связи с семейством Великого герцога, пусть и не признанные. Хоть кто нас не признаёт, но со знатностью у нас с сестрой всё было в порядке. А теперь мы обрели и достаточное для неплохой жизни состояние, так и наши имена знали чуть ли не во всём мире. Моё уж точно.

Локотенент и два унтера ушли. А сын хозяев остался. Это он вечером доведёт нас до расположения своего пехотного батальона. А пока я с хозяйкой дома и двумя её дочками занялся записями своей музыки и слов, конечно, новых. Почти всё исполненное мной и так имелось в «Музыке нового времени». Так что, мне надо было записать лишь «Joie de Vivre» и «Manchester et Liverpool». Хотя, ещё и «Emmanuelle». Вообще, последние шесть десятков композиций в этот сборник, раз они были выпущены в свет позднее, и не могли попасть. София и Мария на самом деле сильно увлекались музыкой и хорошо знали произведения, приведённые в «Музыке нового времени». Так что, я со спокойной душой записал для них ещё «Les Moulins de mon Coeur» или «Мельницы моего сердца», «Dolannes Melodie», «Ah, dites, dites» и «Das kleine Küken piept» с «Mein Vater war ein Wandersmann». Это уже для того, чтобы как бы оставить хоть маленький немецкий след. А то что за немец, если ни одной песни на родном языке не сочинил? Хотя, мне позже так и так придётся записать ещё и «Марш сталинской авиации», само собой, с русским текстом!

А потом мы с женщинами занялись музицированием. Сначала всё новое для них исполнил я сам, а далее попытались уже они. Да, всё-таки у них мастерства не хватало. Тем более, не аристократы, а простое торговое семейство, и им приходилось больше времени уделять зарабатываю денег. Ну, ничего, чтобы слегка блеснуть перед другими торговцами, вполне хватит. Не знаю, что они заявят насчёт нашего визита к ним, но эта семейка мне вполне понравилась. Да, не совсем уж такие горячие поклонники юного князя Бориса Куракина, но уважение ко мне и моему «творчеству» её члены, включая и главу, имели. И сейчас это вполне искренне показывали.

Ну, пусть повезёт им в жизни. Если судьба сведёт нас вместе, и в другой раз я и сам отнесусь к ним с таким же уважением.

После лёгкого перекуса, уже ближе к вечеру, Роман повёл нас в свой батальон. Кстати, пешком. Не так далеко было. Его рота и часть батальона пока стояла в Бухаресте. Немецкий язык он знал, и по пути мы с ним немного поспорили о порядке действий разных родов войск на поле боя. Просто случайно получилось. Сначала обсуждали ход нынешней войны, а потом начали разбирать тактику действий. Я сам не заметил, как меня понесло!

— Должен заметить, Роман, что прежняя, широко применяемая и сейчас тактика действий пехотных подразделений сомкнутым строем и игнорирование стрелкового строя, возможно, и рассыпного, будет приводить к большим потерям личного состава. Ещё сильно увеличится роль артиллерии. Надо будет больше применять орудия с большей дальностью, так и с большим углом подъёма стволов, чтобы снаряды могли доставать вражеских солдат, находящихся за укрытиями. Навесной огонь позволит уже в начале атаки сильно ослабить противодействие противника. Само собой, в обороне надо шире применять укрепления, выкопанные прямо в земле — окопы полного профиля, траншеи и ходы сообщения, и лучше извилистые, лесенкой, защитные блиндажи и деревянно-землянные огневые точки, если имеется возможность, и бетонные. Ещё много чего. Но я, чтобы не выдавать Вам тайны армии нашей Германской империи, сейчас больше ничего такого рассказывать не буду. Вот о музыке пожалуйста. Там ничего тайного не имеется.

Да, двадцатитрёхлетний субофицер глянул на меня с сильным удивлением. Надо же, малолетний мальчишка, пусть и князь, хотя, пока лишь баронет, взялся рассуждать об очень серьёзных вещах. Явно возомнил о себе слишком многого?

А так Роман, оказывается, уже два года служил в своей армии. Хотя, с продвижением по службе явно помог дядя? Тот, оказывается, и на самом деле успел год проучиться в каком-то военном училище во Франции. Хотя, тоже происходил из семьи торговцев, так что, деньги для оплаты обучения и проживания за бугром, и немалые, имелись. Конечно, мало для полноценного военного образования, но для продвижения до уровня полковника, может, и хватит? А выше и не позволят. У высших чинов и свои дети имеются, которые тоже желают стать генералами. Семейные династии называется.

Понятно, что рассуждения какого-то недозрелого юнца, ещё и на военные темы, унтера немало удивили. Но он меня, ясно, что из-за преклонения перед моей знатностью, вполне спокойно выслушал. Хоть и запомнил, наверняка не воспринял мои рассуждения всерьёз. А ведь жаль! Крепкий и рослый мужчина из моей памяти, с боевым позывным «Бурлак», был, скорее всего, тоже офицером, и в чине не менее поручика или штабс-капитана. И погиб он, вместе со своим товарищем со странным позывным «Орк», при выполнении важного боевого задания. Да, при взрыве противопехотной мины, которые уже были разработаны, как ни странно, мной и сейчас находились в обозе группы майора Николая Тутолмина! У меня нужных знаний, как воевать, было больше, чем у какого-нибудь нынешнего генерала!

Ну, и не надо. Я и так корил себя за несдержанность. Вообще, зачем мне просвещать ненадёжных союзников, фактически готовых предателей и врагов? Если честно, мировая слава начала портить меня, хоть пока и не так сильно. Жаль, что свои, русские, меня вообще не будут слушать. Не из-за того, что юн. И взрослого бы не выслушали. Просто бы посчитали, что как бы не туда полез. Такой менталитет у нашего начальства. Всегда был. Если что придёт с Запада, примут. А всё своё просто тупо похерят.

А о музыке мы слегка поговорили, точнее, разных авторах, как бы и румынских. Само собой, я сразу же вспомнил о великом Йоване Ивановиче, истинном авторе как бы своих «Дунайских волн». Сказал, что слышал от некоторых русских композиторов в Петербурге, и они как бы очень тепло о нём отзывались:

— Профессор Фёдор Осипович Лещетицский из Петербургской консерватории неплохо знаком с частью его произведений и как бы даже встречался Йованом Ивановичем. — Тут я, конечно, наврал. Да, композиторы могли слышать друг о друге, но мне они ничего такого не рассказывали. У меня просто времени не было на посторонние разговоры. — Он хороший знакомый моего брата. Я случайно слышал его разговор с Модестом Петровичем Мусоргским и Александром Порфирьевичем Бородиным, это русские композиторы и довольно знаменитые, и профессор Лещетицский сказал, что у маэстро Ивановича премилая музыка, особенно вальсы. Он как бы хотел пригласить его и в Санкт-Петербург, но Йован Иванович как бы служит в армии и не пожелал покинуть службу.

Ну, да, если вспомнить тех, с кем был знаком и имел дела юный князь Борис Куракин, то запросто поверить можно! И ещё он, конечно, я, немного слышал, хоть и не сталкивался, о генеральше Эсмеральде Гардеевей, неплохой пианистке, часто игравшей в салонах петербургской знати, вроде, всё же молдовкой. Она была хорошо знакома и с моими старшими товарищами, так как в одно время училась в Санкт-Петербургской консерватории.

— Да, баронет, я немного слышал о нём, но пока он и сам, и его музыка не совсем известны в нашем княжестве. Я ни с одним его произведением не знаком. Софья и Мария больше интересуются творчеством разных авторов, но и они, похоже, с его работами пока не сталкивались. Хотя, им тоже не совсем до музыки. И других дел полно. Всё же торговля для нашей семьи важнее.

Мы с Романом вспомнили и о Дмитрие Кантемире, молдовском господаре со времён царя Петра Первого, как оказалось, немало отметившегося и литературными, и музыкальными делами. Я ещё рассказал удивлённому унтеру о Чиприане Порумбэску, пока никому неизвестном австрийском композиторе Киприане Голембиовском. Сам удивился, но вдруг вспомнил. Вроде, он являлся даже автором гимна Румынии, конечно, ставшего им много позже? Оказалось, что у меня в памяти хранились и такие сведения!

В свою очередь, Роман немного вспомнил об Эдуарде Кауделле, знакомом музыканте их семьи, а сейчас как бы преподователе Ясской консерватории. Он же рассказал мне о Георге и Елене Асачи, муже и жене, ныне уже покойных, как бы известных молдовских писателе и композиторе. Правда, вот об этих людях у меня в памяти ничего не нашлось. Всё же Бурлак, хоть много чем интересовался, но, прежде всего, советской и русской музыкой. И теперь мне больше было известно имя настоящего румына Георга Замфира, одного из авторов «Одинокого пастуха». Ну, так сохранилось в моей памяти.

А так, мы с Романом только нескольких композиторов и успели вспомнить. Вообще-то, интересно и тепло поговорили. Унтер и сам оказался довольно образованным и разностронним парнем. И я показал ему, что, хоть и юн, обладаю многими знаниями из самых разных областей. Но приходилось сильно сдерживать себя.

Скоро мы, и незаметно для себя, дошли и до казарм батальона Романа. Там, помимо локотенента Михая, нас встретили и другие офицеры и унтеры батальона. Они оказались командирами рот и взводов, и другими военнослужащими. Вот высокого начальства, к счастью, среди них не было. Ну, да, как бы намечались дружеские посиделки офицеров батальона, и там спрашивать и разрешение, и уведомлять хоть кого-то не требовалось. А что локотенент Михай Чаушеску и субофицер Роман Дмитриеску случайно притащили на это вечер одного одарённого мальчика, пусть и немецкого баронета, и несколько его охранников, к тому же, простолюдинов, так это таким уж большим нарушением не являлось. Вообще-то, офицеры, если честно, некоторые и женатые, и имевшие своих детей, позвали на посиделки и пару дюжин красоток, частично оказавшихся и девицами низкой социальной ответственности, конечно, местными. Нет, часть девиц всё же являлась родственницами самих военных. Кого успели, того и позвали. Но вот своих жён они никого на вечер не привели. Ну, меня всё это не касается, и их же неприятности. Ладно, придётся мне общаться с людьми из самых разных слоев общества. Так это меня особо и не трогало. Уж я сам предаваться разным порокам не собирался, так и, несмотря на то, что в последний год уже прилично вытянулся, окреп и вообще выглядел на пару лет взрослее своих лет, ещё был юн. Девушки меня интересовали, но у меня имелись и свои моральные, и довольно строгие принципы.

Правда, не все офицеры и субофицеры батальона собрались. Локотенент Михай представил мне лишь пару своих коллег, таких же командиров рот и локотенентов Эмиля Лотяну и Ференца Крамера. А о прочих сублокотенентах и субофицерах он и не вспомнил, так и долго бы пришлось с ними знакомиться. Всё же там их два десятка было. Ну, по ходу вечера, может, ещё с кем-то и познакомлюсь?

Сама встреча была спрятана под празднование дня рождения сублокотенента Юлия Бредичану. Рослому, но худощавому офицеру с вполне симпатичным лицом исполнилось двадцать пять лет. Был он ещё холостым и, надо же, являлся и местным дворянином, хотя, мелким. Вроде, и среди других офицеров и унтеров такие имелись? Всё равно с князем и даже баронетом не сравнить. Может, нужные приличия, из-за наличия на этом нежданном вечере десятка девиц одной древней профессии, и приглашённых самим именинником, как бы и не были соблюдены, но, как оказалось, сублокотенент позвал на него и пару своих родственниц — младшую сестру Веренею как бы восемнадцати лет и двоюродную сестру Хлою, уже чуть постарше. Наверняка сначала намечалась просто пьянка в узком кругу, а потом, узнав о моём прибытии, были быстро позваны и другие сослуживцы и прочие девицы. Так как он являлся именинником, то мне его и его сестёр сразу же и представили.

А так, ко мне и моим помощникам все собравшиеся отнеслись с полным вежеством. Я с самого начала был представлен баронетом Борисом фон Брауном, как бы и хорошим знакомым семьи Чаушеску, собравшимся совершить поездку в Крайову, да, через Александрию, оттого обратившимся к локотененту Михаю за помощью. Нет, я и сам подтвердил это. Нас сразу же усадили за пару столиков, притом, компанию мне и Димитрию составили Роман и сам локотенент.

Что же, можно и погостить! Вообще-то, интересно посмотреть на румынских военных. Со своими русскими я уже довольно близко знаком. Такие же люди, и многие хорошие!