Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 23

Глава 23.

Появляются надежды…

— Так, полковник, что случилось? А то Вы так взволнованы и явно спешили? Вы же лишь недавно докладывали, что всё идёт, как и намечали. Вот сейчас освоимся в этом Тырнове, войска немного отдохнут, приведут себя в порядок и через Хаинкиойский перевал сразу же пойдут дальше на юг.

— Так и есть, Ваше Императорское Высочество. Но только что поступили свежие новости, и они тревожные. Румыны через своих агентов узнали, что Осман-паша с большей частью своих войск ещё четыре дня назад ушёл из Видина. Некоторые его передовые части как бы дошли даже до Рахова. Туда ещё из Никополя ушла часть гарнизона, по примерным данным, три батальона, два эскадрона и два десятка пушек. Штурм Никополя идёт удачно, удалось захватить передовые редуты, но на намеченные для главного штурма позиции ещё не вышли. К сожалению, не хватает пехотных частей. Ещё и двадцатый Галицкий полк сегодня ушёл оттуда на Плевну.

— Ну, это, полковник, Нами ещё ранее было намечено. А то у полковника Тутолмина войск мало осталось. Он отправил один полк в Ловчу, и она уже четыре дня наша. Но отбытие Османа-паши из Видина всё меняет. Удалось установить, куда он направился?

— Пока нет, Ваше Императорское Высочество. Если иметь в виду некоторые предположения, то, скорее всего, в Плевну. Уже отправлены приказы в войска о проведении разведки в западном направлении. Но до Плевны только по прямой под сотню вёрст, а по дорогам больше и ста двадцати. К тому же, Никополь и дальше.

— Да, тревожная ситуация, полковник. Всё зависит от того, куда Осман-паша пойдёт. Придётся усилить девятый корпус.

— Ваше Императорское Высочество, пришли хорошие новости из Плевны. Донесение сначала было отправлено в Систово и уже оттуда сюда. Полковнику Тутолмину удалось разгромить там три турецких батальона, ушедших из Никополя. Сообщает, что турки потеряли только убитыми четыре сотни, и пленных взято больше тысячи. Ещё захвачено и двадцать четыре пушки. Правда, и он сам потерял только убитыми почти три сотни. И ещё столько же ранены. Пишет, что особо отличились корнет Шереметев и сотник Лисицын, удержавшие силами до роты пехоты и батареей четырёхфунтовых пушек, ключевую высоту 250. Отважно действовали роты поручиков Долгова и Шумилова и эскадрон гусар ротмистра Дельгаузена. Они прорвались в Гривицу, разгромили противника и взяли там в плен множество пленных. И эскадрон ротмистра Чарджиева резким ударом прорвался на позиции артиллерии турок и захватил двадцать четыре пушки, ещё и пленил личный состав. Полковник приложил и список отличившихся, включая и нижних чинов.

— О, даже так⁈ Молодец, полковник! Немедленно отпишите ему Нашу благодарность. Особо отличившихся представить к наградам и внеочередным званиям. Да, и другим отличившимся объявить Нашу благодарность! Ну, надеемся, что нам всё же удастся справиться, с божьей помощью, и с Османом-пашой? Хотя, может, дадим Тутолмину один пехотный полк, уже отсюда? Да, пятьдесят пятый Подольский. Пишите, полковник, приказ. Как раз успеет дойти. Да, а где сейчас находится юный князь Куракин?

— К сожалению, Ваше Императорское Высочество, как раз в Плевне. Тут полковник Тутолмин отписал, что он успел и отметиться. Пишет, что «во время обороны высоты 250 умело управлял группой наших добровольцев и 7 дружиной болгарского ополчения. Плотным стрелковым огнём и широким применением противопехотных мин типа МППБЗ, противнику были нанесены большие потери. Особо отличился отряд особого назначения сублокотенента Георге Лозяну. Умело применив гранаты типа РГБЗ, он уничтожил до взвода пехоты противника и прикрыл отход части сил на вторую линию обороны».

— Значит, воюет, и даже успешно? И даже румыны отличились, и в очередной раз? Мы уже и так подписали представление об их награждении. Что же, и второе подпишем. Да, полковник, отправьте запрос румынам! Когда они пришлют достойное пополнение своему отряду особого назначения? Да, похоже, что придётся дать большее усиление и полковнику Тутолмину?

— Да, Ваше Императорское Высочество, одного пехотного полка однозначно не хватит. Можно придать ещё кавалерию и особенно артиллерию. Жаль, но девятый корпус не успеет взять Никополь. Мы не сможем взять оттуда больше пехоты.

— Хорошо, полковник, тогда прямо сейчас отправим в Плевну всю вторую бригаду четырнадцатой пехотной дивизии и восьмой Донской казачий полк. Ещё два артиллерийских дивизиона. Пишите приказ! Поднять их по тревоге! Пусть двигаются ускоренным маршем. И ещё казаки пусть не ждут пехоту и артиллерию! Плевну надо удержать любой ценой!

И ещё один день я потратил на учёбу ополченцев. Да, всё как-то скомкано и урывками получилось, тем не менее, они поголовно и отстрелялись, и учебные гранаты покидали, самым толковым мы доверили и боевые. Слегка ещё и действия по выдвижению и отходу с позиций отработали. Правда, пришлось чуть отвлечься и на новых добровольцев, но явились лишь десяток парней и пара девушек, и не с самой Плевны, а деревень. Ничего, приняли. Это пополнение даже получше будет. И у них желания воевать с турками больше.

А другой день уже принёс всей Плевне радость и облегчение, и немалое. К нам прибыл весь двадцатый Галицкий полк! Нет, гонцы оттуда уже сообщили нам о его скорейшем прибытии, и мы просто с нетерпением ждали. Само собой, явился и его командир, полковник Разгильдеев Пётр Анемподистович, мужчина лет за сорок. В составе полка числилось ещё три батальона по четыре роты, и явно более боеготовых, чем четвёртый. Так-то, прибыли ещё сапёрная рота и две артиллерийские батареи четырёхфунтовых пушек. Да, и немалый обоз с едой и боеприпасами, и прочим имуществом.

Я не особо вникал в то, кого к нам прислали, но, оказалось, что четвёртый батальон как бы являлся резервным, и в его пятой роте, вообще-то, собирали наихудших солдат. Правда, это, похоже, что лишь на взгляд начальства? Я почти не сталкивался ни с офицерами, ни прочим личным составом этого батальона, так как он в основном занимался оборудованием опорных пунктов под Опанцем, южнее взорванного моста через Вит и, главное, у Буковлека. Только и сам поручик Шумилов мне показался подготовленным командиром роты. И подпоручик Любимцев и его взвод, пусть на самом деле состоял из необученных солдат, в недавней схватке нисколько не дрогнули. И за эти дни они, ещё и взвод подпоручика Михасевича, каждый день по паре раз и стреляли, и гранаты бросали, и отрабатывали перебежки по-пластунски. И ведь оказались вполне вменяемыми, просто сама боевая подготовка в нашей армии, если честно, явно оставляла желать лучшего. А здесь никто их не унижал, шагистикой и разными хозяйственными делами не мучил. Сказал или приказал юный князь Куракин, то и стреляли, и ползли, и копали — понимали, что как раз это им, чтобы выжить, и надо. Подпоручики Любимцев и Михасевич, так и Владимир даже и не думали тут что-то менять. Они сами всё время старались, чтобы ничего не мешало боевой учёбе солдат. Так и сама рота поручика Шумилова во время боя с турками показала себя в Гривице вполне достойно. Да, там она, к сожалению, потеряла лишь убитыми тридцать своих солдат, а раненными и чуть больше, и сейчас боеспособным остался лишь взвод подпоручика Любимцева. Жаль, но так сложилось…

И часа через четыре, как двадцатый полк прибыл в Плевну, уже ближе к вечеру, поручик привёл на наш опорный пункт и остальные сорок солдат своей роты. Видно было, что десяток из них имел лёгкие раны. Хотя, ничего страшного — уже здесь подлечатся. А так, своих раненых мы в основном оставили на опорном пункте. У нас для них было отведено два блиндажа. И санитары ополченцев всё время старательно ухаживали за ними. Жаль, но трое из пятерых тяжелораненых, сданных врачам бригады, всё-таки умерли. Упорно боролись за свою жизнь артилллерист Яков Трофимов и солдат из взвода подпоручика Михасевича Николай Евграфов. И у них имелись хорошие шансы выжить. Остальные пятеро раненных точно поправятся.

И поручик, на удивление, сразу же как бы представился мне:

— Сообщаю, князь Борис, что направлен командиром полка, полковником Разгильдеевым, сюда, и именно в Ваше распоряжение. Сразу же заявляю, что рад и намерен выполнять все Ваши приказы. У вас здесь налажена лучшая боевая подготовка.

Я, честно говоря, слегка и опешил:

— Э, господин поручик, я же не состою на военной службе и, сами видите, даже возрастом не подхожу!

Тут поручик даже рассмеялся:

— Ничего страшного, князь. Вы сейчас официально считаетесь помощником майора Тутолмина, помощника полковника Тутолмина по инженерной подготовке, и куратором этого опорного пункта. Как я знаю, Вы собрали тут и дружину ополченцев, как там, да, Седьмой легион. Так что, что ни есть боевой командир и уже показали себя, и для меня большая честь воевать вместе с Вами.

Ну, раз сам командир полка приказал?

— Хорошо, Юрий Алексеевич. И для меня большая честь воевать вместе с Вами и быть причастным к столь важному и великому делу, как освобождение славян от османского ига. Но должен попросить, что всё-таки не считайте меня странным. Мои действия, хоть я ещё и юн, направлены на всемерное повышение боеготовности вверенных мне сил. Я тоже следил за нововведениями в военном деле и могу сказать, что надо шире применять и стрелковый строй, и укрепления, что Вы видите здесь. Ещё и группы метких стрелков, новое оружие, как гранаты и мины. Кстати, они разработаны нашими великими русскими учёными Бородиным и Зининым, и я горжусь тем, что не только близко знаком с ними, но они сами считают меня своим другом и учеником. А я уже своими наставниками.

И тут и поручик удивил меня:

— Может, Вы не знаете, князь Борис, но я являюсь дальним родственником Вашей бабушки Агриппины Константиновны. Другая ветка Шумиловых, и мы тоже выходцы из Курской губернии.

Да, я слышал от родственников, гостивших у нас в Петербурге, и тёти Арины тоже, что у нас и со стороны бабушки имелись и другие родственники. Но у меня и с памятью немного не то стало, так и связи с ними, если честно, из-за нашей бедности и слегка странного происхождения отца, особо не поддерживались. Вообще-то, это они от нас, к примеру, как Нелидовы, отошли.

— Да, Юрий Алексеевич, я слышал от тёти Арины, что у бабушки Агриппины имелось много родственников. Правда, она не называла мне имён. Если честно, и привыкнуть надо, и уточнить это родство требуется. Но Вы, пожалуйста, не думайте, что мы, тем более, я, возгордились. Для меня родственные связи очень важны и святы. К нам недавно из Германской империи даже дядя Вернер Браун, родственник бабушки Агнессы, с семьёй приехал. Мы их сразу же приняли. И он теперь является инженером в мастерской тёти Арины. Так что, дядя Юрий, я рад, что Вы сообщили мне о нашем родстве. И сразу скажу, что доволен, что у нас такой родственник, и горд.

— Борис, и я рад и горд тобой. Признаюсь, что сначала неудобно было открыться. Всё-таки это мы отдалились от твоей бабушки и её детей и внуков. Я уже написал своим родственникам из Курской губернии, что у нас замечательные родственники. Я знаю, Борис, и о баронессе Александре. Корнет Шереметев признался, что красивая и замечательная девушка. Хотя, в Курской губернии про вас все наши знают и следят за вами. Своя же кровь.

Да, я всё-таки слегка и расчувствовался.

— Спасибо, дядя Юрий. Я рад, что мы всё-таки познакомились, хоть и здесь. Что же, немного и повоюем. Правда, Иван Фёдорович уже сказал, что, как Осман-паша приблизится к Плевне, он отправит меня домой. Так что, скоро я и мои помощники и помощницы уедем. А то маме Арине скоро родить, и мне не хочется, чтобы она всё время переживала за меня. Пусть спокойно родит.

— Да, Борис, это будет и правильнее. Тут мы и сами справимся.

Так что, я вдруг обрёл ещё одного родственника. Правда, мы сразу же занялись делами. Вообще-то, они двигались. И на другом холме пехотинцы подпоручика Любимцева и болгары часть позиций успели построить. И я сразу же присмотрел места для мин прямо на позиции, а часть восточного и южного склонов и заминировал. Само собой, этот небольшой пункт перешёл под управление дяди Юрия.

Далее я занялся болгарскими ополченцами. И нам удалось даже подобрать людей в расчёты пушек. И ещё сотник Лисицын направил в этот взвод своего хорунжего Аркадия Буданова, конечно, временным командиром. Пока мои болгарские артиллеристы могли стрелять лишь прямой наводкой. И то хлеб.

А так, и наше войско всемерно укреплялось. Усиленно строился другой опорный пункт, что западнее Буковлека. Пока туда направили четвёртую роту, вообще-то, тоже остатки, поручика Каледина из четвёртого же батальона. Ещё одна рота батальона заняла большой холм в Зелёных горах. Он находился чуть южнее и западнее Плевны и севернее деревни Кришин и оборонял город с юга, закрывая долину Тученицы. Ещё пара рот — первая и вторая, вместе с ротой поручика Долгова, тоже сильно уменьшившейся, остались в городе. Вот три свежих батальона ожидаемо заняли опорные пункты под Опанцем, южнее моста и у Буковлека. В них встали и артиллерийские батареи девятифунтовых пушек. И Иван Фёдорович приказал, невзирая на усталость после длинного марша, всему личному составу копать укрепления наподобие тех, что на высоте 250, то есть, у нас. А кавалерия встала и в самой Плевне, частично и в долине между городом и Гривицей. Само собой, большую часть артиллерии, в том числе и трофейной, пока сосредоточили на холме под Буковлеком. Девятифунтовки оттуда накрывали и оба берега Вита. Но и западнее Гривицы встала батарея четырёхфунтовок.

И ещё под вечер прибыла полусотня казаков из Тырнова с приказами самого Великого князя Николая Николаевича об обороне Плевны и разведке местности западнее. Там и предупреждалось, что передовые отряды Османа-паши уже замечены около Рахова. Но Иван Фёдорович и так оставил в верстах двадцати от Плевны пару конных взводов, так и отправил третий в сторону Орхание. И он знал, что передовые турецкие отряды уже находились на другой стороне Искыра. Следующим днём войско Османа-паши можно было ожидать у нас. Честно говоря, у турок было преимущество и в численности, и выручке, и даже оружии. Трудно было сказать, во что всё выльется, но схватка за город обещала быть жаркой. Да, на самом деле стояла трудно терпимая жара. В такую адскую погоду лучше нежиться на берегу местных речушек, как Гривица, Тученица или Чернялка, да и Вита тоже. Но мы все копали укрытия, даже кавалеристы.

Приятной новостью было то, что Великий князь благодарил весь личный состав за верную службу и героизм, проявленный при недавней схватке господами офицерами и нижними чинами. Да, ещё имелось упоминание о наградах и следующих чинах и должностях. Хотя, война идёт, и жестокая, и на ней погибнут и много офицеров попроще и даже высших лиц. Понятно, что вместо них, чтобы кому было управлять войсками, придётся поставить других.

Ну, мне было уже намного спокойнее, к тому же, награды и новые назначения меня не волновали. Я же ещё ребёнок. Тем не менее, вдруг оказалось, что в приказах Великого князя имелось и упоминание обо мне. Надо же, попался! Хотя, Николай Николаевич никак не приказывал, а как бы просил юного князя Куракина, и так проявившего храбрость при обороне Плевны, и ввиду его ценности для Российской империи — и это меня даже сильно удивило и, если честно, чуть польстило, в ближайшее же время отбыть в Систово и переправиться в Зимницу, оттуда прибыть в Бухарест и уже оттуда отбыть на поезде домой, прямо в Санкт-Петербург. И всё! Жаль, но меня почему-то ни к свите самого Великого князя, ни цесаревича Александра Александровича, уж не говоря Государя императора Александра Второго, не пригласили. Я бы мог там им свою музыку исполнить и новые песни спеть. А ведь они сейчас находились как бы совсем рядом — да, Николай Николаевич в Тырнове, а Государь с Наследником, скорее всего, в Бяла. Какие-то сотня вёрст! Конечно, вряд ли кто меня туда позовёт, и я не такая уж важная личность. Возможно, имелись и другие причины, но мне было слегка и обидно. Всё-таки это же я принял участие и в получении новой взрывчатки, так и создании пары видов оружия.