Вот и свела нас судьба (на войне как на войне)

Глава 26

Глава 26.

Тоже важно?

Постепенно светлело. Нежданные гости начали внимательно осматривать наши позиции. Жаль, что я на других опорных пунктах не был, поэтому мне не с чем было сравнивать. И у себя дел хватало, так и старался не мешать другим и не привлекать к себе лишнего внимания. Ещё и опасно было. Вдруг под обстрел случайно попаду? А так, кому надо, и так прекрасно знали, чем мы тут занимались. И это их забота, чтобы строились хорошие укрепления. А у нас, помимо множества воронок от турецких снарядов и траншей и окопов, ещё артиллерийских позиций, расположенных поблизости, почти ничего не выдавало, что на холме располагался сильно укреплённый опорный пункт. Так и личному составу команды не было, чтобы выходить наружу. А то вдруг опять артиллерийский обстрел?

— Господа, пойдём в блиндаж, — уже предложил и Владимир. — А то, неровен час, нас засекут турки и откроют огонь из пушек.

Да, правильное предупреждение, и вовремя.

— Князь Борис, а Вы, что, с нами не пойдёте? — спросил у меня поручик. Заметил, что я направился в траншею. А там, в блиндаже поблизости, сидели мои помощники, в том числе болгарки. Нам надо было идти встречать и подстраховать разведку. У них было задание вернуться как раз примерно в это время. — Мы хотели бы послушать Вашу музыку. А то корнет говорил, что Вы тут изредка музицировали, но, раз Вас в Плевну не приглашали, то никак не получалось.

Я постарался быть повежливее:

— Прошу извинить, господин поручик, но, к сожалению, пока турки не опомнились, надо идти восстанавливать минное поле. А то они через некоторое время могут пойти в повторную атаку, и с большими силами, а у нас тут не так много войск.

Тут уж поручик и оба хорунжия промолчали.

Я опять взял с собой тех, с кем мы ночью минировали холм и овраги со стороны Радищево, и пошли. Хотя, мин и гранат у нас было чуть поменьше, так как на этот раз большая часть девушек заранее приготовила винтовки к стрельбе. Вдруг что, могли и не успеть. И мы пошли вперёд короткими перебежками, и двумя группами — пока одна изо всех сил перебегала, другая прикрывала. Добравшись до овражка, мы ненадолго затаились там, а потом поднялись наверх и по краю холма двинулись вперёд, уже на юго-восток. К счастью, мы тут на турок не наткнулись и их следов тоже не обнаружили. Похоже, что сейчас они решили прорваться всё-таки чуть западнее. А то просто наткнулись бы на наши опорные пункты. Тогда они могли наглухо перерезать моим людям путь. Хорошо, что обоснованно выбрали путь полегче. Ну, Осман-паша не дурак. Он, как мне память говорила, как бы являлся одним из лучших военноначальников не только турок, но, наверняка, и мира. Когда-то был. А сейчас может им и стать, а, может, и нет? Тут уже как карта ляжет.

Через полчаса, уже и пару вёрст, мы удачно наткнулись на наших болгар. Я засёк их и чуть ранее, когда сам Димитрий и пара его болгар, нёсшие кого-то, ненадолго показались из кустов. Чуть позже и остальная четвёрка показалась. Они уже силком тащили двух, одетых в цветные одежды, мужчин. У небольшой полянки, куда они должны были выйти, я свистнул. И мои разведчики меня сразу опознали. Чуть позже вперёд вышел сам Димитрий.

— Всё хорошо, княже. Жаль, но Стояна ранили. Хорошо, что не так сильно. А ещё двух турок взяли — вроде, даже какого-то бея и его денщика. И десяток наших девушек освободили. Коста с ними, чуть сзади отстал. Девушки еле-еле идут. А Кирилл уже сзади. Немного пострелять пришлось, но отбились. До десятка турок подстрелили, поэтому они пока отстали. Но могут нагнать. Сначала их немного было, а сейчас могут большую группу собрать.

Я был сильно рад встретить своих разведчиков. Ещё и оттого, что всё обошлось. Жаль, конечно, Стояна, одного из крепких и умелых парней — его успел полоснуть саблей один из турок при их взятии. Его, само собой, тут же закололи.

— Молодцы, Димитрий! Сейчас мы тут всё подготовим. Николай, возьми Тодора и Симеона и проводи группу Димитрия. Демьян, а ты вместе с Виленом и Корнилом поможешь мне. А вы, девушки, мигом рассыпались и приготовились к круговой обороне!

Чуть позже показалась группа Косты, тащившая за собой десяток девушек. Да, те были сильно уставшими. Так-то, обычные болгарки лет шестнадцати-восемнадцати, хотя, часть из них одета и побогаче. Оказалось, что вчера турки весь день люто разбойничали в попавшихся на их пути деревнях. Ну, да, как бы решили отомстить предателям-болгарам, собравшимся пойти под руки русских гяуров. А красавицы предназначались для утёх больших турецких чинов и были собраны в небольшом лагере, но довести их, куда требовалось, каратели просто не успели. И ночь наступила, и пока запроса не было. Вот сегодняшний день девушки могли и не пережить.

Да, с большой частью своих сил Осман-паша перешёл на эту сторону Вита. Часть, оказалась, обошла холмы с юга, а обозы и их охрана как бы осталась на другой стороне. Это мои разведчики подслушали оказавшихся рядом турок. Девушки, само собой, ничего особого не знали. Ну, сейчас и не время уточнять разные данные. Надо их довести к себе. А там уже устроим полноценные опросы.

А я просто занялся минированием склона холма. Разведчики оставили за собой весьма заметный след. Не знаю, придут сюда турки или нет, но свои позиции прикрыть надо. Так что, длинная, но, жаль, узкая полоса мин и растяжек хоть немного задержит врагов и, главное, предупредит нас о том, что они здесь.

Чуть позже показался и Кирилл со своими стрелками. И они тащили одного болгарина, Мефодия. Оказалось, что всё-таки попал под шальную пулю. Но пока, к сожалению, никто из нас от них толком защититься не сможет. Нет у нас и ещё долго не будет защитной амуниции. Я хорошо помнил, как их делать и из чего, но вот как раз нужных материалов у меня ещё не скоро будет.

Стрелки-болгарки отошли чуть назад и прикрыли нас оттуда. А то мне будет жаль, если турки наткнутся на них. Стрелять они могут, но в единоборстве любой мужчина их одолеет.

Чуть позже я завершил установку мин. Небольшое количество их встало уже перед оврагом и на его дне, и на другой стороне. Всё равно здесь наши воины пока не должны ходить. Чтобы потом мины уничтожить, я сделал рисунки. Может, сам, но, скорее, сапёры их и подорвут. Потому что турки их вряд ли обезвредят.

Возвращение разведчиков на опорный пункт, само собой, все заметили. Но поручик Голицын и оба хорунжия уже убрались к себе. Оказалось, что почти вся наша кавалерия резко и сильно навалилось на пять таборов или батальонов турок, решившихся прорваться к Плевне. Сзади они тащили и пару батарей четырёхфунтовок. Само собой, Осман-паша уже приготовился кинуть в прорыв и резервы. Да, драка как бы вышла жестокой. Турецкие таборы, понеся большие потери, отступили. Пока данных о них не имелось. Вот десяток пушек было захвачено. Конечно, и оба наших кавалерийских полка понесли большие потери, но всё же намного меньше, чем у турок. Надо было, конечно, ещё пару опорных пунктов с юга построить, но у нас и времени не имелось, и людей. Ну, тут я уже не помощник.

Владимир сразу же увидел и пленных турок, и освобождённых девушек. И он понял, что мы занимались не только минированием.

— Борис, ты, что, лазутчиков выслал? Когда успел?

— Ещё вчера вечером, Владимир. Что делать, надо же знать, куда турки нанесут главный удар. Но, похоже, опоздали?

Тем не менее, отправив большую часть разведчиков отдыхать, ещё и вызвав санитаров от артиллеристов для ухода за ранеными, уже повторно перевязанных лично мной, мы занялись опросом пленного турка, как оказалось, ихнего унтера или чавуша, вообще-то, хитрого грека, но принявшего мусульманство. А второй, бинбаши или майор Махмут-бей, оказался командиром одного из баторов или батальонов и был чистейшим османом из богатой и знатной семьи. Но теперь являлся и военным преступником, так как сейчас именно его солдаты зверствовали в болгарских деревнях к югу от Плевны.

Мои болгары быстро разговорили чавуша. Уж они к туркам особой любовью не страдали. И грек запел, как соловей. Он, да, многого не знал, но, главное, указал место временной ставки Османа-паши, само собой, по состоянию на вчерашний вечер. Тот, оказалось, временно расположился на холме между Радищево и Тученницей, в верстах, надо же, даже пяти от нас. А что не в самой деревне, то там турецкие солдаты как бы позволили себе лишнего, поэтому глава войска как бы решил не смотреть на ночь разных нехороших картин.

Пришлось срочно начать опрос и бея, и довольно жёсткий. И он раскололся. Мы уточнили и точное место ставки, так и ближайшие замыслы турецкого генерала, так и о составе войск противника и об их размещении. Пока у Османа-паши было двадцать четыре батора, и частично неполных, в том числе пара удравших от нас, десять сотен кавалерии, большей частью состоявших из башибузуков и черкесов, и частью тоже спасшихся от нас, и шесть десятков пушек. Ладно, что крупных калибров — девяти фунтов и выше, там насчитывалось не более десятка. Но, вообще-то, армия была хорошо обученной и имела высокий боевой дух. Нам тут наверняка придётся тяжко.

Так что, Владимир сразу же, взяв с собой четвёрку пехотинцев, повёз пленных в Плевну. Не знаю, как там у командования нашего гарнизона, но сведения, конечно, не совсем точные, но важные. И для них лишними не будут. Хотя, ничего хорошего нас не ждало.

А так, меня эти сведения заинтересовали, но совсем по другой причине. Вообще-то, моя память примерно такое и выдала. Разве что имелось главное отличие — это Осман-паша сейчас нас осаждал, а не мы его. Так что, едва корнет убыл, я тут же взял списки показаний пленников и карту, и отправился в блиндаж к сотнику Лисицыну:

— Вот, Константин Сергеевич, вчера поздно ночью Осман-паша остановился в этом месте. — Я показал сотнику место турецкой ставки на карте. — Сами видите, что лишь в пяти вёрстах от нас. Насчёт самого Османа-паши сказать трудно, но его штаб наверняка всё ещё там. Мы сможем как-то достать и накрыть его?

— Четырёхфунтовками, князь Борис, бесполезно — и снаряды слабые, и дальность предельная. А вот девятифунтовыми, хоть тоже на пределе, можно попробовать. Только то место, скорее всего, не сможем? Там местность явно не совсем ровная. Наши снаряды могут просто пролететь сверху. Углы подъёма стволов не позволят.

— Хорошо, Константин Сергеевич, прямо сейчас разместим пушки с нужными углами подъёма стволов. Чуть окопы подкопаем. Конечно, будет не совсем привычно и успеем сделать только четыре-пять выстрелов, но нам больше и не надо. Если штаб там, то накроем, если же нет, то потеря небольшая. Тем более, там рядом полно было охраны и прочих турецких войск. Всё равно кого-то достанем. Зато турки испугаются и отведут свои резервы немного назад, а это они будут вводить их в бой позже, что для нас хорошо.

И сотник охотно со мной согласился. Он тут же сделал все необходимые расчёты. Хотя, я и сам помог ему считать, так как и у меня имелись некоторые знания из высшей математики. Но сотник этому нисколько не удивился. Уже, похоже, привык к тому, что юный князь всё же являлся не совсем обычным мальчиком.

Так что, чуть позже мы все четыре девятифунтовые пушки закрепили жёстко и в нужном направлении. И сделали, плюнув на возможность ответного удара, всё же восемь быстрых, один за другим, залпов. А потом постарались как можно скорее убрать пушки на запасные позиции. По нам турецкие снаряды всё же прилетели, но позже и мало, и опять не совсем точно. Образовалось десяток не совсем глубоких воронок с южной стороны холма, но никто не погиб, и ничего важного у нас не пострадало. И чтобы отвести от себя лишние подозрения, наши пушки, в том числе и все четырёхфунтовки, ударили ещё по паре других целей, правда, всё же чуть поближе. В одном месте находились пара артиллерийских батарей и большой обоз со снарядами, а в другом — пеший батор, резерв командования турок. Они наверняка ещё не успели после пропажи важного бея сменить позиции. А что больше стрелять не стали, то турки сейчас явно всполошатся и сделают перестановки. Они же тоже не дураки. Так нам и снаряды требовалось беречь.

Пусть турки дёргаются и покоя не знают. Хорошо бы ещё и ночью выслать лазутчиков и захватить других пленных!

Так как пока было спокойно, так и своё начальство не мешало, то я решил сделать одну важную и нужную, хотя бы для себя, вещь. Всё болгарское ополчение по моей просьбе собралось на другой стороне холма, под небольшим обрывом. Легион встал ещё и в единый строй. Само собой, и наши русские солдаты наблюдали за нами, но я не стал их приглашать и ничего им не сообщать. Разве что предупредил господ-офицеров и румын. Всё-таки легион пока в моём введении и имею полное право. Хотят, пусть смотрят, нет, их дело. Зато потом с чистой совестью скажут, что это проделки юного князя, и они ничего не знали. Вот болгар-землекопов позвал.

— Легион, смирно! — строго скомандовал Димитрий. — Господин куратор опорного пункта, княже Борис, легион построен. В строю сто тридцать три бойца. В связи с ранениями, отсутствуют четверо. — Да, я и своих болгарок, и недавно освобождённых девушек уже в строй поставил. Пусть почувствуют, что и они воины, и мстить будут! Но это не отменяет того, что останутся и моими личными помощницами. Вот Демьян и Николай, хоть и помогали мне, сейчас остались в стороне. Пусть они всегда находятся при мне. Позже я их домой заберу. — Докладывает начальник легиона Димитрий Живков!

И тут я толкнул и небольшую речь:

— Друзья, вы уже не раз доказали, что настоящие воины. И сейчас добыли важных пленных и сведения. Поэтому, как личный помощник начальника инженерной службы гарнизона Плевны и куратор этого опорного пункта, вручаю легиону боевое знамя!

Может, то, что я сейчас делал, было несерьёзно, и вряд ли кто из высших чинов примет его, но меня это не волновало. Нас, скорее, бойцов легиона, уже скоро ждала тяжёлая, смертельная схватка с турками-османами, и надо было дать своим бойцам уверенность и показать, что они тут не просто так, а воюют за святое дело. А что немного не так, так ведь и гвардейские полки самой Российской империи брали начало от «потешных» полков царя Петра Первого. Я не царь и даже не состою на военной службе, и, вообще, слишком юн, но, волею судьбы и некоторых официальных военноначальников, пока тоже являюсь мелким воинским командиром. Так что, вполне имею право! И не дело, если отдельное воинское подразделение не имеет своего боевого знамени! Оно должно быть! Ибо положено!

Так что, Демьян вынес из блиндажа и подал мне алое знамя обычного размера, и на нём виднелся вышитый, примерно в треть полотнища, чёрный орёл с огромными крыльями, как бы паривший в голубом небе над белыми облаками. Да, сверху были вышиты три волнистые линии голубого цвета, а снизу — белые лепёшки, притом, две внизу, одна чуть сверху. И смотрелось всё строго и красиво! Наши болгарки-работницы постарались. По моей тайной просьбе. И под рисунком была вышита надпись «7 легион».

— Легат, примите знамя! — Хоть пока в легионе и числилось чуть больше ста воинов, то есть, центурия, главное, и воины имелись, и его командир. И Димитрий взял знамя в свои руки. — Всё, легат, берегите её! Легионеры, служите и воюйте достойно! Легион, вольно!

А затем, после повторения Димитрием команды «Вольно!», я взял в руки гитару, поданную Демьяном, и спел одну интересную песню. Само собой, её слова были немного изменены:

— Пусть я погиб под Ахероном,

Пусть кровь моя досталась псам —

Орёл Седьмого легиона,

Орёл Седьмого легиона,

Всё так же рвётся к небесам.

А что, ничего ведь песня! И главное, там есть интересные слова:

— Пусть век солдата быстротечен,

Пусть век солдата быстротечен,

Но вечен Рим, священный Рим!

И мне и самому нравились эти слова:

— В честь императора и Рима,

В честь императора и Рима

Седьмой шагает легион!

Да, Москва тоже Рим, просто третий!