Всего лишь бывшие

Глава 24

Ксения

Ночь была бесконечной. У меня получилось не скатиться в истерику со слезами и стенаниями до утра, но я тысячу раз пережила то, что произошло на крыльце дома матери Росса.

Ожившие картинки дополнялись запахами, вкусами и ощущениями. В моменты, когда я ненадолго проваливалась в сон, к ним добавлялись флешбэки куда более откровенные и горячие. Все это смешивалось в гремучий коктейль, травило, дурманило и терзало до рассвета.

В итоге сейчас я иду по сырому промозглому городу на работу. Больная, разбитая и опустошенная. Иду и не знаю, что ждет меня в офисе. Кажется, немного опаздываю, но это точно не то, что меня сейчас беспокоит.

Я не знаю, как будет продолжаться наше и без того непростое взаимодействие с Россом. Мне хочется биться головой в стену.

Почему, когда я начинаю верить в себя, случается то, что выбивает из колеи и так прикладывает по голове, что потом сутки ничего не соображаешь? Почему, черт возьми, я позволяю ему влиять на мои настроение и самочувствие?

Росс гребаный эгоист! Я не понимаю его, хотя пять лет училась разбираться в людях.

Запахнув расстегнутое пальто, перехожу дорогу по светофору и шагаю через парковку к зданию офиса. Она забита до отказа — дисциплинированные сотрудники уже выпили кофе и приступили к должностным обязанностям. Если с меня потребуют объяснительную за опоздание, я напишу. Напишу и лично брошу ее в лицо Росса.

Такой злой и потерянной одновременно я не была уже давно.

— Ксюха, привет!.. — бросает обгоняющая меня Лиля из финансового отдела, — Опаздываем!..

— Привет, — взмахиваю ладонью, улыбаясь.

Она оглядывается, наверняка ожидая от меня, что я спохвачусь и перейду на бег, но нет, я не собираюсь нестись галопом в офис и даже намереваюсь зайти в кофейню по пути.

В этот момент ее взгляд, соскользнув с меня в сторону, застывает и делается таким испуганным, что я мгновенно догадываюсь, кого она там видит.

— Пока, я побежала, — выпаливает Лиля и, прижав сумку к груди, бросается через разделяющую парковку и вход в здание проезжую часть и через пару секунд исчезает за вращающимися дверями.

— Доброе утро, — раздается справа голос Росса.

Его серый седан со скоростью моего шага катится параллельно.

Ни видеть, ни разговаривать с ним не хочу. Боюсь. Слою матовой помады не удалось спрятать ранку на нижней губе. Она все еще болезненно пульсирует.

— Ксения, сядь в машину.

Я прохожу еще несколько метров и поворачиваю в узкое пространство между двумя припаркованными автомобилями.

— Ксюша! — врезается в спину.

Я вздрагиваю как от удара, потому что по пальцам одной руки могу пересчитать, сколько раз он называл меня Ксюшей. Я до сих пор помню каждый из них.

Ксения. Ксения. Ксения... Я терпеть не могла, как звучит мое имя из его уст. Терпела, потом просила, обижалась и плакала. Мне казалось, это прямое доказательство его нелюбви ко мне. Гораздо позже я поняла, что его холодность не имеет ко мне никакого отношения. Он не приемлет мягкость и нежность даже доже в отношении самых близких. Не думаю, что он хоть раз назвал свою мать мамочкой.

— Ксюша, — повторяет спокойнее, когда я останавливаюсь.

— Что?..

— Сядь. Обсудить надо.

Я разворачиваюсь и встречаюсь с ним глазами. Всполохов огня, что я видела вчера, в них больше нет. Но что-то более тяжелое и глубокое разбавляет черноту радужки и невольно задевает за живое.

Все это мне не нужно, и вижу, что Давид это понимает.

— До вечера не подождет?

— Нет.

— Я на работу опаздываю, — вздыхаю с досадой.

— Я тоже, — проговаривает Росс терпеливо, — Это не займет много времени.

— Давид...

— Ксения, сядь в машину... пожалуйста...

Я опускаю глаза к мыскам своих туфель и, привычным движением поправив ремешок сумки на плече, обхожу седан впереди и открываю переднюю пассажирскую дверь. В салоне прохладно из-за опущенного стекла, свежо, но я все равно улавливаю запах табака в воздухе. То, что я вижу на консоли между сидениями подтверждает мою догадку — здесь курили.

Вскрытая пачка сигарет, небрежно брошенная поверх нее зажигалка и упаковка мятной жвачки рядом. Впервые я увидела, как он курит, накануне развода. Потрясения не испытала, поскольку сама в тот момент была раздавлена. Видеть, что он снова закурил именно сейчас, для меня более чем странно.

Хотя... может, он и не бросал вовсе?..

Росс трогает машину с места и занимает свободное парковочное место, на которое никто из рядовых сотрудников компании поставить свой автомобиль не посмеет.

— Говори, — поторапливаю совсем не вежливо.

Он откидывается на спинку сидения и проезжается пятерней по черным волосам. Моих рецепторов достигает аромат горьковатого парфюма с древесными нотками. Теперь он точно ассоциируется у меня с бывшим мужем. Он снился мне сегодня ночью.

— Я не хочу, чтобы ты делала трагедию из того, что случилось вчера.

— Я и не собиралась, — поворачиваю голову, тут же фиксируя взглядом напоминания о нашей схватке, три ярко — бордовые царапины на шее, — Я давно не делаю драмы из ничего.

— Ничего? — дергает губами.

— А ты думал, я уже заявление на увольнение написала?

— Я боялся этого, — признается совершенно серьезно.

А я ведь думала об этом. Не менее трети ночи в запале думала о том, что уволюсь завтра, не раздумывая. Потом, поняв, что таким образом я признаю поражение перед самой собой, решение изменила.

— Не написала, — отвечаю негромко.

Повисает тишина — вязкая, муторная, выматывающая. Я смотрю в окно на здание офиса, испытывая колоссальное давление в висках.

Зачем мы сидим здесь?.. Зачем молчим?

Далекие, давно чужие. Старые знакомые, которым есть, что вспомнить, но они не станут.

— Меня разгерметизировало, — произносит вдруг Давид.

Волна удушения, поднявшись из-под ребер, стягивает горло удавкой. Я продолжаю смотреть в окно, потому что смотреть на Росса сейчас небезопасно.

— Это к тому, что произошло вчера, — добавляет, не дождавшись ответа.

— Ясно...

Ничего не ясно. Мне, мать его, ничего не ясно!.. Я в шоке!..

Сердце, мгновенно сойдя с ума, бросается на ребра. Лицо начинает гореть.

— Что тебе ясно, Ксения? — усмехается он.

— Что тебя разгерметизировало.

— Ты ни хрена не понимаешь.

— Я ни в чем не виновата! — вспыхиваю сразу, снова напарываясь на острый взгляд, — Твои проблемы, Давид!.. Я не имею к ним никакого отношения! Я тебя не провоцировала!..

— Блядь!.. — смеется хрипло, — Ты каждый день только этим и занимаешься.

— Твои проблемы, — повторяю так же с усмешкой, — Твои проблемы, что тебя провоцирует само мое существование.

— Провоцирует, — соглашается неожиданно, — Я сотни раз пожалел, что подписал это контракт.