Всего лишь бывшие

Глава 65

Давид

Боль, которую она выплеснула на меня, обожгла и оставила ожоги. Похоже, ее в ней гораздо больше, чем я думал, и всю ее мне еще предстоит вытащить наружу.

— Расскажешь мне? — прошу, убирая с ее лица разметавшиеся волосы.

Голова Ксюши лежит на моей груди, время от времени подрагивающие ресницы щекочут кожу. Она выводит на ней узоры пальцем и думает о чем-то своем.

— Что рассказать?

— Что было, когда я уехал.

Наверняка не хочет, но поковыряться в прошлом нам все же нужно. Не хочу никаких белесых пятен и не хочу делать вид, что их не вижу.

— Ничего не было, — отвечает еле слышно, — Плохо было.

Замолкает, очевидно, не желая делиться подробностями. А у меня от этой тишины живот сводит. Это ее «ничего» разъедает мозг.

— Кто был рядом?..

— Зачем тебе?

— Мне нужно знать, Ксень... Расскажи.

Она начинает шевелиться — трется об меня щекой, поднимает голову и целует сосок. Затем, бросив быстрый взгляд на мое лицо, снова укладывается на грудь.

Я жду, затаив дыхание.

— По разному... - говорит неопределенно, — Первые дни почти не помню. Я была дома одна, пила вино и ела суши...

— Плакала?

— Не помню... мне кажется, я была в шоке и ничего не понимала, а когда поняла...

— Звонила моей матери?

Ксюша хмыкает в насмешку над самой собой, а мне ни хрена не смешно. Моя косяки заставили ее унижаться.

— Ей и... Виктории тоже. Обе бросали трубки, а потом взяли и заблочили. И правильно сделали. Я вела себя отвратительно.

— Прости меня.

— Мне стыдно вспоминать те дни, Давид, — вдруг проговаривает с жаром, — Я больше никогда в жизни не позволю себе...

— У тебя не будет повода, Ксюша, я клянусь тебе.

Я оторвал ее от себя с мясом, не подумав, что она слабее. Бросил на произвол судьбы отрезанного от себя сиамского близнеца.

— Потом ты подал на развод, — продолжает рассказывать она, и я затыкаюсь, боясь пропустить хоть слово, — Только тогда я поняла, насколько серьезно ты настроен.

— Я думал... ты откажешься от развода.

— Ждал, что я устрою сцену прямо в загсе? — спрашивает с улыбкой в голосе.

Ждал, если честно. Боялся этого.

— Нет, Давид, к тому времени я уже поняла, что у меня ни единого шанса. Я смирилась.

Знала бы она, сколько раз я едва было не срывался к ней. Сейчас не известно, как бы было лучше и правильнее.

— Потом было много веселья... - продолжает тихо, словно рассказывая самой себе, — Клуб... новые подруги... Коктейли...

— Твоя мать видела это?

— Не сразу... потом, позже, когда у меня закончился заряд.

— А Шалимов?.. Где он был тогда?

— Савелий?.. — повисает напряженная пауза, покрывающая открытые участки моей кожи снежным настом.

— Он поддерживал тебя?

— Поддерживал, — отвечает эхом, — Он очень много сделал для меня...

Не уверен, что хочу знать, что именно, но под ложечкой противно сосет. Парень давно и по уши влюблен в Ксению, и мне не верится, что он не воспользовался бы ее тогдашним состоянием. Любой на его месте воспользовался бы.

— Он мой друг. Это он заставил поверить меня в то, что жизнь не кончена.

Соскользнув с меня, Ксюша кладет голову на подушку и закрывает глаза. Жест, ледянящий мою кровь.

— Мне стыдно, что сейчас... наши отношения дали трещину...

— Он все еще влюблен.

— Нет, — вздыхает дробно, — Не должен... мы же говорили об этом.

— Он надеялся на твою взаимность, Ксень.

— Я чувствую себя виноватой перед ним. Как будто я предала то, во что мы с ним оба верили.

— Вы не были на одной волне, — пытаюсь донести, что не дружеские чувства держали Шалимова рядом все пять лет, — Ему нужно было от тебя конкретное...

Ксения натягивает одеяло до подбородка и смотрит в стену справа от себя.

— Мы можем не говорить об этом?

Сука!.. Да ну, на хуй!

— Вы спали?

— Давид!..

— У вас был секс?..

Был, блядь!.. Вся правда в покрасневшем лице Ксюши и ее тщательно отводимом взгляде.

— И ты называешь его другом?! — вскипаю мгновенно и подрываюсь с места, потому что разгорающийся внутри пожар уже начал жрать потроха.

— Один раз.

— На хрена, Ксень?!

— Я должна оправдываться перед тобой?! — вскидывается тоже, — Серьезно?!

Не должна и не обязана. Только попробуй объясни это рычащему моему сознанию.

Влетев в шорты, я нахожу в кармане портфеля сигареты и выхожу на балкон. Колотит сильно, но холода не чувствую. Первая затяжка как глоток песка — царапает горло и оседает в груди тяжестью. Тяну вторую, следом третью — не отпускает.

Доводы разума, мои извечные козыри, тоже не помогают. Зато писклявый ехидный голосок в голове настойчиво шепчет: «Ты сам ее под него подложил. Ты сам дал добро».

Сигарета в моих пальцах ломается. Я сразу выбиваю из пачки другую. Закуриваю, гоняя дым через легкие и травлюсь до тошноты.

— Давид... - вдруг раздается позади, — Зайди внутрь.

Зайти?.. Я даже обернуться и посмотреть на нее не могу. Боюсь испугать ее своей рожей.

— Давид... - зовет снова, а в следующую секунду Ксения прижимается к моей спине и обвивает руками.

— Замерзнешь, иди... - подаю голос, — Я сейчас...

— У нас было всего один раз. Мы решили попробовать, понимаешь?..

— Он решил?

— Мне тогда все равно было, а Савва...

— Блядь, молчи, Ксюш!..

— Утром было ужасно, — перебивает меня, — Я не могла его видеть... Потом мы поговорили и решили сделать вид, что ничего не было.

Пять лет назад. Уже пять лет прошло!.. Какого хрена меня так ломает?!

— И за эти годы он ни разу не намекнул?.. Не сделал больше ни одной попытки?

— Давид... за эти годы между нами больше ничего не было. Мы сумели сохранить дружбу.

— Дружбу?.. — ржу хрипло, — Ты же сама в это не веришь!

— Верю!

— В вашем тандеме дружишь только ты, Ксюша! Он тупо ждет момента!..

Не спорит. Замолчав, прижимается лицом к спине между лопаток. Я гашу окурок и упираюсь обеими руками в перила.

Живи теперь с этим, Росс.