Всего лишь бывшие

Глава 26

Давид

— Попробуй снизить налоговую ставку хотя бы на шесть месяцев.

— Уже, — отвечаю, держа телефон у уха.

Ледяной, сбивающий с ног, ветер впивается в кожу острыми иглами. Я тут же жалею, что оставил пальто в машине.

— Надо сокращать кассовые разрывы... - продолжает бубнить Плетнев, наш главный консультант в финансовых вопросах.

— Сократили уже.

Пока я, ускорив шаг, дохожу до офиса, пересекаю холл и вызываю лифт, он продолжает перечислять шаги вывода фирмы из кризиса, которые, мы оба уверены, я знаю и без него. Но он соблюдает протокол, и мне не трудно делать это тоже.

Разъединяемся, когда я захожу в свой кабинет. Бросаю пиджак на диван, снимаю галстук и растегиваю две верхние пуговицы.

— Давид Олегович... - окликает негромко Валерия, — Тут документы из маркетингового принесли.

Кивком головы указываю на стол. Она кладет их на угол и предлагает:

— Кофе?.. Чай?

— Чай. Черный с лимоном.

Кофе я выпил сегодня не меньше двух литров. Не лезет больше.

Упав в кресло, делаю два рабочих звонка, и затем двигаю к себе две папки, что принесли из маркетингового. В одной из них договоры на подпись, а вот во второй — тарифный план, который готовила Ксения.

Запустив комп, быстро его пролистываю, а затем нахожу на почте его электронную версию.

Забираю чашку с чаем из рук секретарши и пытаюсь просмотреть проект Ксюши беспристрастным профессиональным взглядом. Отодвинув личное на задний план.

Оказывается, сделать это не так просто. Между ребрами натягиваются и мешают дышать тугие струны.

Блядь. Я испытываю гордость за нее, и невольно вздрагиваю, когда замечаю один незначительный недочет.

Тупо радуюсь поводу вызвать Ксению к себе.

— Зайдешь? — говорю в трубку, едва она принимает вызов.

— Зачем? — спрашивает настороженно после секундного замешательства.

— Тарифный план обсудим.

Ксюша замолкает, явно раздумывая и сомневаясь.

— Что с ним? Пришли мне замечания на почту, я все исправлю.

— Мне некогда переписываться с тобой, Ксения. Жду тебя у себя.

Она молча бросает трубку, а меня буквально опаляет искрами ее негодования.

Падаю на спинку кресла и вдавливаю затылок в подголовник до хруста шейных позвонков. Мне просто нужен допинг — небольшая доза замешанного на дофамине адреналина, чтобы тупо не схлопнуться до конца рабочего дня.

Хреново то, что доза эта растет с каждым нашим столкновением. Еще паршивее то, что я прекрасно осознаю, к чему ведет возвращение старой зависимости. Есть риск исполосоваться о шипы, так ничего и не добившись.

Сегодня Ксения сильнее меня.

Она приходит только спустя двадцать минут. Открывает дверь после однократного стука и сразу переступает порог.

Глядя в ее напряженное лицо, я понимаю, что нарушаю все мыслимые и немыслимые правила. Нет у меня морального права так поступать с ней. Я не озаботился им пять лет назад, когда уходил, потому что не собирался им воспользоваться. Замурованные двери в прошлое никогда не должны были открыться.

— Проходи, — говорю, подкатываясь на кресле к столу, — Чай? Кофе?..

— Я ничего не буду, — отвечает, не раздумывая.

Ожидаемо.

— Присаживайся.

Легким движением руки заправив прядь волос за ухо, она бесшумно приближается к столу. Я, как сталкер, фиксирую взглядом каждый ее жест и соотношу с тем, что помню о ней. А помню я, как выяснилось, овердофига. Ксения круто изменилась, но не настолько, чтобы мое глубинное перестало узнавать ее.

— Что с тарифным планом? — спрашивает негромко, сложив руки на коленях.

Нервничает. Клянусь, я чувствую исходящие от нее вибрации волнения и нервозности и заражаюсь, не успевая поставить блок на эмоции.

Блядь. Теряю бдительность и лажаю раз за разом.

— С ним все в порядке, — говорю, беря в руки распечатанный вариант, — За исключением...

— Чего?

Я поднимаю глаза, и наши взгляды схлестываются в одной плоскости, давая такую обратку, что меня едва не сносит ударной волной.

Это ни черта не про работу. Не про план и ебучие скидки в нем.

— Почему между второй и третей ступенью временной промежуток в целых три месяца? — озвучиваю смутивший меня момент, — Не логичнее было бы простимулировать партнеров оформить следующий заказ в течение месяца.

— Месяц слишком мало, — проговаривает Ксения достаточно ровно, — Практика показывает, что на второй этапе почти восемьдесят процентов фирм не справляются с реализацией предыдущего заказа и слетают со скидки. К тому же...

— Что?

Ксюша сдержанно вздыхает и продолжает:

— К тому же наши основные конкуренты все время идут на уступки, увеличивая сроки для последующих заказов.

Годно. Ответ принимается.

Я киваю.

— Я могу изменить сроки, если они тебя смущают...

— Не стоит. Ты молодец.

Ксения заметно расслабляется, хотя улыбкой меня не удостаивает. Опускает глаза и касается кончиком языка ранки на губе. Я зависаю.

Она не пустила меня вчера в свой рот, но я все еще чувствую вкус ее крови и слюны и теперь хочу видеть ее подо мной до заворота кишок.

— Это все? Или у тебя есть еще какие-нибудь замечания?

— Вопрос.

— Какой?

— Процесс внедрения этого планав жизнь... Будут учитываться прошлые заслуги партнеров или заставишь их зарабатывать бонусы с нуля?

— Чтобы растерять остатки тех, кто все еще сотрудничает с нами?

Верно мыслит. Кипятком нутро обдает, когда понимаю, что не ошибся в ней. В ней есть все данные, позволяющие прогуляться по карьерной лестнице.

— Это все? — спрашивает Ксения, готовясь сорваться с места.

— Не все.

— Еще вопрос?.. — уточняет, и я, наконец, вижу ее неравнодушие.

Сарказм, злорадство, словно она видит меня насквозь и понимает, как сложно мне отпустить ее. Знаю, что без намерения зацепить, но все равно цепляет. Не могу отказать себе в возможности развести ее на эмоции, а заодно узнать кое-что непозволительно важное для меня.

— Ты спишь с ним?

Бывшая жена дергается как от удара. Вспыхивает, заливаясь краской и вздергивает подбородок. Я чувствую себя уродом, но мне позарез нужно знать.

— Сплю, — усмехается тихо, — И ты не представляешь, как мне это нравится.

Убила.

Сука, положила одним выстрелом.

— Врешь же.

Улыбается. Встает со стула и взглядом указывает на папку с договорами.

— Подпиши договоры, Давид. Колесник их ждет.

Какие, на хрен, договоры?! У меня черепная коробка вот — вот взорвется.

— Врешь, — повторяю шепотом.

— Не суй нос не в свое дело... Росс. Это некрасиво.