Всего лишь бывшие

Глава 42

Ксения

Вынув из шкафа первое, что попалось в руку — тонкую ветровку с капюшоном, я хватаю ключи и выбегаю из квартиры. Набрасываю ее на плечи, пока жду лифт и залетая в кабину, едва открываются двери, жму на кнопку.

На первом этаже всегда значительно холоднее, чем на верхних. Однако прохладный воздух, врываясь в легкие, не остужает пылающие от страха и ярости внутренности. Чем ближе я к Россу и Савве, тем быстрее стучит в висках кровь и тем порывистее мои движения.

Я понятия не имею, что скажу им — не придумала. Знаю только, что должна остановить их, развести по разным сторонах тех, мать его, самых баррикад! Они не должны пересекаться. Ни один, ни второй не имеют права менять местами полюса моей жизни!

Нажав на кнопку магнитного замка, под его тихий писк, толкаю дверь от себя, и буквально врезаюсь в каменное тело Давида. Узнаю его мгновенно, прежде чем увидеть лицо — по запаху и бешеной, но тщательно контролируемой энергетике.

Резко выдыхаю, как от удара под дых.

— Ты куда? — раздается над головой.

Я, едва опомнившись, отскакиваю назад, и вскидываю на него взгляд. Темные, не выражающие ничего, кроме интереса ко мне, глаза и ноль каких-либо иных эмоций. Если бы я не видела их с Саввой в окно, никогда не догадалась бы, что он только что из стычки.

— Где он? — спрашиваю, запыхавшись.

— Кто?

— Савелий.

Дверь открывается, пропуская кого-то из соседей, и мои ноги обдает холодным воздухом улицы.

— Идем... - говорит Давид, разворачивая меня и легонько подталкивая в спину, — Давно не болела?

— Он уехал? — задаю глупый, ничего не значащий вопрос, на который и так знаю ответ.

Мы преодолеваем несколько ступеней, ведущих в холл первого этажа и направляемся к лифту.

— Он уехал? — повторяю настырно.

— Уехал.

Возможно, это игра моего воображения, но в негромком ровном голосе Росса я слышу скрежет стали. Не нравится понимать, что это не ради него я бросилась на улицу полураздетой? Так ведь моя экспрессия всегда была ему поперек горла. Разве не так?!

— О чем вы говорили?

Он нажимает кнопку только что уехавшего лифта и смотрит на меня сверху вниз. Я тоже смотрю — с вызовом.

— Ни о чем особенном, — говорит ровно, — Как ты себя чувствуешь?

— Вы ругались?.. Что ты ему сказал?

Внутренний голос настойчиво твердит, что мне следует успокоиться, что ничего конкретного о том разговоре я не узнаю ни от Давида, ни от Савелия. Но закрутившийся маховик не хочет снижать обороты, как ни стараюсь.

— Ничего особенного.

Мое дыхание в два раза чаще положенного. Я кашляю в кулак и захожу с Россом в лифт.

— Зачем ты приехал?

Тишина.

— У меня все есть. И чувствую я себе гораздо лучше.

Снова без ответа.

Выходим на десятом этаже. Я открываю дверь ключом и захожу в квартиру. Давид тоже. Поставив пакет прямо на пол, молча раздевается.

Я внезапно робею. Безопасность, которую я чувствовала в подъезде, испаряется, едва мы оказываемся вдвоем в замкнутом пространстве.

Его много. Высокая массивная фигура закрывает свет и словно съедает весь кислород. Еле уловимый запах парфюма разлетается в воздухе, оседая на моих коже, волосах и одежде. Уверенные неторопливые движения подавляют мой запал.

— Мне действительно лучше, — повторяю значительно тише.

— Температура поднималась еще?

Проходит мимо меня на кухню, я плетусь следом.

— Нет, не поднималась уже сутки.

На столе гостинцы, что принес Савва и пакет, который я не успела убрать. Давид, замерев на мгновение, сдвигает все одной рукой и ставит на освободившееся место то, что принес сам.

— Спасибо, — бормочу, замечая в пакете какие-то отвары и сиропы, а также фруктовое ассорти и коробку из плотного картона.

— Там ингалятор и средства для ингаляции...

— Зачем?

— У тебя бронхит.

— Давид... - выдыхаю судорожно, словно не дышала до этого вечность, — Я... я не знаю, для чего ты все это делаешь...

— Ты болеешь.

От нервного перенапряжения я то и дело срываюсь на дрожь.

— Я не об этом.

Повисает долга звенящая пауза, в течение которой мы оба не шевелимся, а затем он произносит:

— Я отвечал на этот вопрос, Ксения, но если ты хочешь снова поговорить об этом, то...

— Хочу, — перебиваю я, — Да, хочу, потому что нам нужно прояснить кое-что!

— Ты думала над этим, — догадывается он.

— Конечно, думала!.. Черт!

С силой растираю лицо руками, потому что чувствую, как дрожь усиливается.

— Что тебя смущает?

— Смущает?.. — издаю ошеломленный смешок, — Смущает меня?! Да я в шоке, Давид!

— Я в не меньшем.

— Ты хотя бы представляешь, как это выглядит со стороны?

— Представляю.

— Ты избавляешься от меня, как ненужного хлама, а затем возвращаешься через пять лет и заявляешь, что хочешь попробовать начать заново! — выкрикиваю скороговоркой, — На что ты надеешься, Давид?!

— Шансов мало, согласен, — кивает он.

Между нами пара метров, и он открыт для моего негодования, чем я, естественно и пользуюсь.

— Их нет! — всплескиваю руками, — Ни одного шанса, Давид!.. Ты просто не понимаешь, что я чувствую каждый раз, когда вижу тебя!

— Очень хорошо понимаю, за исключением нескольких моментов...

Плевать на эти моменты! Сейчас моя очередь говорить!

— Ты прошлое, понимаешь?! То прошлое, оглядываться на которое нет желания! Я не хочу с тобой!..

Молчит. А я не вижу его из-за плотной пелены перед глазами. Но так даже лучше.

— Твои желания и надежды не должны меня трогать! — продолжаю, чувствуя небывалое удовлетворение, — Не после того, как ты поступил со мной!

— Ты обижаешься?..

— Боже!.. Дело не в обидах, Давид! Я тебе не верю!..

— Но ты все еще обижаешься на меня?..

Клянусь, это не то, о чем я хотела говорить с ним. Я не собиралась делиться сокровенным. Я лишь хотела донести свою позицию. Но если его интересует именно это, то...

— Да! — выпаливаю резко, — Да, я обижаюсь!.. Я не простила тебя, Давид и никогда не смогу простить! Я. Тебя. Не. Прощаю!

— Тебе все еще больно?

— Не твое дело! Я не хочу, чтобы ты лез в мою жизнь! Я не хочу, чтобы ты портил мои отношения с МОИМИ друзьями!..

— Не начинай...

— Я не начинаю, я пытаюсь закончить!..

— Я не обижал твоего Савву, если ты об этом! — вдруг повышает голос, — Даже на хуй не послал!

— Ты не имеешь права на это! — выкидываю руку с выставленным в его сторону указательным пальцем и чувствую внезапный захват на запястье.

В следующее мгновение, рванув на себя, Давид обнимает меня двумя руками. Моя щека распластывается о его грудь, в которой гулко бьется сердце.

— Нет... - пытаюсь освободиться, — Перестань!..

— Ксюша... - проникает в ухо его севший голос, — Ксюша... послушай меня...

— Отпусти!

— Ты сильно обижена... Ты не прощаешь меня...

— Да!..

— Но ты не сказала, что не любишь.

Вложив в руки всю силу, что осталась у меня, я отталкиваюсь от него и, замахнувшись, отвешиваю хлесткую пощечину.