Всего лишь бывшие

Глава 62

Ксения

Давид еще спит. Я проснулась, когда за окном была еще кромешная тьма и без часов невозможно было определить, сколько времени. Спать не давало ворочающееся в груди похожее на беспокойство чувство — осознание того, что я подошла к черте, переступив за которую, я добровольно откажусь оглядываться назад.

Чувство, что настал момент принять окончательное решение. Но в то же время ощущение некой недосказанности между нами, которая удерживает от этого шага.

Тихонько вздохнув, я в который раз за последний час меняю положение тела. Переворачиваюсь на бок и смотрю на профиль спящего Давида с завистью. Ему, вероятно, гораздо легче. Зная его, можно с уверенностью сказать, что он для себя все давно решил. Ни в его поведении, ни в жестах, ни в словах нет ни единого намека на сомнения. Он — человек цель. Человек — вектор. Сейчас он не похож на того, кем был пять лет назад, когда потерял себя и запаниковал. Сейчас он точно знает, чего хочет.

— Не спится? — вдруг спрашивает Давид негромко.

Погрузившись в себя, я не заметила, как он проснулся.

— Разбудила?

— Пора вставать...

Я оглядываюсь к окну и действительно вижу пробивающийся сквозь портьеры мутный серый свет. Уже светает.

Мы занимались сексом вчера. Или любовью. Или просто трахались — я не знаю, как это теперь называется у нас, но тело приятно ломит, когда я поднимаюсь с кровати и первой иду в душ. Давид присоединяется, заходит в просторную душевую, когда я намыливаю тело. Время от времени случайно касаясь меня, делает то же самое, а потом смывает пену с нас обоих теплой водой.

— Я заказал завтрак в номер, — говорит он, одеваясь.

— О, круто!..

Внимательно наблюдая за тем, как я укладываю волосы, он все же не выдерживает и спрашивает:

— Все нормально? Ты не в духе.

— Нет — нет!.. восклицаю с улыбкой, — Все нормально!

И я в духе, определенно в духе, просто пытаюсь навести порядок в своей голове!.. И решиться наконец на откровенный разговор, потому что на вопросы, которые меня мучают вот уже два месяца, я так и не осмелилась потребовать ответы.

— Уверена? — склоняет голову, чтобы не упустить ни одной эмоции на моем лице.

— Уверена, Давид.

Капелька воды на его плече, дрогнув, срывается вниз, и мое сердце пропускает удар.

Я люблю его. Люблю так, как не смогу полюбить никогда и никого. Люблю всего его и все, что он собой олицетворяет. Люблю, как хмурится, порой душнит и давит. Люблю его голос и залом на щеке, когда он улыбается. Люблю его сухость и эмоциональную скупость и, мать его, долбанную принципиальность, которая разлучила нас на пять лет, тоже люблю!

— Главное, не молчи, поняла?..

— Поняла, — шепчу тихо и отворачиваюсь.

После завтрака в номере к назначенному времени мы спускаемся вниз и встречаемся в холле с Ириной Константиновной и Виталием. Ели они и пытаются скрыть удивление при появлении их начальника, то удается им это паршиво. Особенно второму.

— Эмм... — Виталий протягивает руку Давиду и бросает на меня полный недоумения взгляд, — Доброе утро...

Мне приходится приложить все усилия, чтобы сохранить невозмутимый вид и не засмеяться.

— Доброе, — отвечает Росс как ни в чем ни бывало.

Начальник маркетингового отвела вежливо улыбается и здоровается с Давидом сдержанным кивком головы.

Потом они вдвоем уезжают на выделенном нам минивэне, а мы с моим бывшем мужем едем на его машине.

— Так и не скажешь мне, почему ты приехал?.. — спрашиваю, пристегиваясь ремнем безопасности.

— Сегодня будут новички на нашем рынке...

— Серьезно?..

Я не знаю, смеяться мне или поверить ему на слово и расстроиться. Я была уверена, что он приехал ко мне.

— Нет, — поворачивает ко мне голову, — Не серьезно...

— Неужели соскучился?

Продолжая смотреть на меня, он молчит несколько секунд.

— Не хочу терять ни минуты, — отвечает наконец, — Я и так дохрена времени проебал...

Я впечатываюсь спиной в сидение и перевожу дух. Звучит настолько правдоподобно, что в моей изрешеченной броне появляется еще одна дыра.

Мы прибываем почти вовремя. Сдаем верхнюю одежду в гардероб и входим в наполовину заполненный посетителями выставочный зал. Судя по всему, их сегодня ожидается куда больше, чем вчера. Желающие заключить договоры первыми, сюда съехались представители фирм даже с соседних регионов.

Играет музыка, и в воздухе витает общее предвкушение.

— Пройдемся? — предлагает Давид, опустив руку на мою поясницу.

Я киваю. У пресс вола одной из фирм замечаю наших сотрудников — кажется, они уже вцепились в кого-то зубами.

— Давид Олегович!.. — раздается позади нас незнакомый мужской голос.

Невысокий плотный мужчина догоняет и приветствует его рукопожатием. Давид знакомит меня, представляя Ксенией, начальником договорного отдела, и не убирая при этом ладони с моей поясницы. Сергей, как он его представляет, все понимает и, не скрывая удивления, дергает обеими бровями.

— Кто это? — спрашиваю я, когда тот теряется в толпе.

— Мы работали с ним в прошлом году.

— Они наши конкуренты?..

— Нет. У него рекламное агентство.

Я догадываюсь, что этот Сергей знаком с Викторией, отсюда и удивление в его глазах. Меня не должно это задевать, но задевает. Представлять их вместе не стало менее больно.

Приветственное обращение организатора мероприятия начинается, когда мы подходим к сцене в центре зала. Он перечисляет названия компаний, которые будут иметь честь представить нам сегодня свою продукцию, а затем стартует самое интересное. Мы курсируем от павильона в павильону, и от азарта, который я чувствую, внутри все дребезжит. Если у нас получится заключить эксклюзивные контракты хотя бы с тремя из них, мы выйдем на первые позиции. Родимцев будет в шоке.

— Нам нужна эта линейка, — шепчу, задыхаясь от восторга, у стенда с образцами декоративной штукатурки, — Такого ни у кого нет!

— Она у нас будет, — говорит Давид уверенно.

— Боже!..

Втягиваю воздух носом вдруг вижу поверх его плеча Викторию. Ментальный удар под дых вышибает дух.

Она стоит всего в пяти метрах в компании мужчины и смотрит на нас. Я — на нее, мгновенно охватывая взглядом весь ее образ.

Элегантный костюм, маленькая сумочка и буклет в руке. В глазах холодная неприязнь, которая вроде не ненависть, но и далеко не равнодушие.

В моих, наверняка, то же самое, и поэтому я не могу ее в этом винить.

— Там... там Виктория, — говорю я, повернувшись так, чтобы она не могла этого видеть.