Всего лишь бывшие

Глава 67

Ксения

— Он никогда не отмечает, — отвечаю на вопрос Давида о том, как будет проходить празднование дня рождения моего отца.

Папа действительно не любит этот день, и если бы не мы, вообще о нем не вспоминал бы. Не терпит поздравлений, внимания и подарков, и мы с сестрой и мамой давно смирились, что дни рождения это не больше, чем обычный ужин с тортом в семейном кругу.

Сегодня тот самый день. Я везу ему свитер, шарф и термос для поездок на зимнюю рыбалку.

— Позвонишь, когда за тобой приехать, — говорит Давид, когда его машина останавливается во дворе дома родителей.

— Я на такси, — бормочу, отстегивая ремень безопасности.

— Я сам позвоню.

— Ладно, — фыркаю я и тянусь к нему за поцелуем.

Он снова немного давит, но лишь потому, что я никак не решусь поговорить с родными откровенно. Они все еще не знают, что я вернулась к бывшему мужу насовсем, и что мы вот-вот переедем в квартиру побольше.

Будет волна непонимания и неодобрения. Возможно даже взрыв. Но как-то пережить нам всем это нужно будет.

Скользнув рукой под волосы на затылке, Давид прижимается к моим губам в сухом поцелуе, а потом мягко касается уголка рта подушечкой большого пальца.

— Пока, — роняю я, выходя из машины.

Закрываю дверь и вдруг вижу шагающую через двор Злату. Она спешит ко мне с пакетом из супермаркета и пялится на седан Росса во все глаза.

Тот, заметив ее, кивает, а моя сестрица демонстративно закатывает глаза и отворачивается. Коза малолетняя.

— Ты все еще с ним? — спрашивает она, чмокнув меня в щеку, — Я надеялась, ты ради мести покрутишь им и бросишь.

— Что еще ты думала? — усмехаясь, отвечаю вопросом на вопрос.

— Что у тебя хватит ума...

— Не начинай, — отрезаю резко, — Мы сами разберемся, окей?

— Да без проблем, — хмыкает Злата, дернув плечом.

В квартире уютно и пахнет едой. Папа смущается и по-доброму ворчит, когда я поздравляю его и вручаю подарки.

— Не захотел даже, чтобы сестра его приехала, — жалуется на него мама, — А она между прочим, звонила.

Отец отмахивается и, обняв меня, ведет в кухню, где уже накрыт стол. Ужин проходит в теплой дружеской обстановке, и даже Злата, что меня сильно удивляет, не спешит испортить все, рассказав, что видела Давида.

Однако, чем ближе к завершению, чем чаще я ловлю на себе беспокойный мамин взгляд. Она волнуется, и я на ее месте, наверняка, чувствовала бы то же самое.

— Как на работе? — заходит издалека, складывая для меня в контейнер домашние голубцы.

Мне не нужно, правда, но мама не будет мамой, если не соберет мне с собой полную сумку.

— Все хорошо.

— Справляешься?

— Справляюсь, — смеюсь я.

— А я и не сомневалась! — заявляет мама, — У тебя хватка железная и с мозгами, в отличие от нашей Златки, все в порядке.

— Мам!..

— А что?.. Ей бы все в тик-токах сидеть, да жопой на камеру крутить...

— Перерастет.

Мама машет рукой, а потом ловко меняет тему:

— Ну... а с этим как?

— С Давидом?.. С ним тоже все хорошо.

Ее взгляд прячется под опущенными веками, а губы вытягиваются в тонкую бледную полоску. И нет, это не неприязнь и обиды к Россу, это материнское волнение за меня.

— Когда, говоришь, его контракт заканчивается?

— Через несколько недель, — отвечаю я.

— Как через несколько недель?! Уже?

Мама будто пугается. Смотрит на меня большими глазами словно он уже уехал, уже бросил меня.

— Да, мам... - касаюсь ее плеча, — Но Давид остается в нашей компании...

— Что?..

Папа смотрит бокс, и до нас доносятся пафосные выкрики ринг — ведущего. Из приоткрытой двери в комнату Златы раздается ее разговаривающий по телефону хихикающий голос.

— Он остается на месте руководителя.

— Как так?.. А как же его фирма? И куда твой начальник подевался?

Не знаю, чья это была идея, но Роман Валентинович решил отойти от дел, доверив компанию профессионалу, справедливо полагая что с Россом она в надежных руках. И я понятия не имею, как эти оба пришли к такому решению, но в таком диком восторге, что кажется, крылья за спиной выросли.

— Он ушел на пенсию.

— И значит?.. О, боже... - продолжая глядеть на меня, прикрывает рот ладонью.

— Мы... мы хотим жить вместе, мам.

— Ксюша!.. Ты уверена?..

Я смеюсь и обнимаю маму. Она выглядит потрясенной.

— Я не могу быть уверена, что даже доживу до завтра!..

— Доча!..

— Но я не могу не дать нам шанса, потому что...

— Он заставляет? — перебивает с тревогой.

— Мам!.. — выдыхаю с улыбкой, но в то же время чувствую, как слегка трясутся руки.

Разговор с мамой — это то, чего я так сильно боялась и ждала, и несмотря на всю мою браваду, мне безумно важно, чтобы она поняла меня и уважала мое решение. Я не стану требовать от нее любви к Давиду, но...

Чуточку уважения и понимания, черт его дери!..

— Никто меня не заставляет... Просто сейчас нам порознь никак.

— Никак... - повторяет она тихо.

Я беру передышку, чтобы снять напряжение. Мама — на то, чтобы смириться.

Однако в момент, когда я было открываю рот, чтобы сообщить ей, что я переезжаю в новую квартиру Давида уже на этой неделе, лежащий на столе мой телефон начинает звонить. Мама видит его имя на экране и сдержанно вздыхает.

— Ты приехал? — спрашиваю в трубку.

— Скажи код от домофона.

— Нет.

Скрутившаяся в спираль паника внутри ударяет в голову кровью. Я не хочу негатива от самых близких и любимых!

— Я все равно войду, — спокойно произносит его голос.

— Не надо, Давид... Я сейчас спущусь.

— Пусть поднимется, — говорит мама, и делает это достаточно громко для того, чтобы он услышал.

— Скажи код, — повторяет Давид.

Через минуту он заходит в узкую прихожую и сразу занимает в ней все пространство. В одной руке букет для мамы, в другой — пакет с подарком для папы.

Немая сцена.

Мама заливается румянцем и тщательно отводит глаза. Папа, смущенно покряхтывая, принимает презент и жмет Россу руку. Златка подглядывает из своей комнаты, но показаться не решается. Я просто пытаюсь не умереть от разрыва сердца.

Попробуй устоять перед этим бульдозером.

— Не обижай...те... ее, — все же требует мама, — Она три года потом к психологам ходила.

— Мама!

— Не обижу. Слово даю.

В моей груди пожар, плавятся ребра, и сводит живот. От скорости, с которой развиваются наши «новые» отношения, с меня слетают последние защитные слои.

— Три года?.. — разворачивает меня к себе, когда мы выходим на улицу.

Я выдыхаю облако пара и прижимаюсь лбом к его груди.

— Три года, Ксень?..

— Это пошло мне на пользу.

— Ты должна меня ненавидеть...

— Когда-то я об этом очень мечтала.