Всего лишь бывшие

Глава 33

Давид

— Дави на него, пока не согласится, — говорю в трубку, уже привычным жестом потянувшись к бардачку за новой пачкой сигарет.

— У них идут переговоры со «Статусом», — отвечает Костя, — Намекает на смягчения условий сотрудничества.

— Пусть озвучит. Скажи ему, что рассмотрим любые варианты...

Срываю защитную пленку с пачки и, скомкав, пихаю ее в дверной карман. В этот момент мой взгляд цепляется за тонкую фигурку в длинном светло-сером пальто.

Ксения.

Завязывая пояс находу, она идет по тротуару с одной из сотрудниц офиса. Волосы собраны на затылке, но несколько растрепаных ветром прядей то и дело падают на лицо. Она, хмурясь, заправляет их за уши, но бесполезно. Повинуясь ветру, они снова лезут в глаза.

-...комбинированные поставки каждый квартал, — проникает в сознание голос Кости, и я понимаю, что потерял нить разговора.

— Кому?

— «Статусу». Ты меня слушаешь вообще?

— Дави, Костя, — повторяю я, — Он нам нужен.

— Ладно.

Попрощавшись, мы разъединяемся. Провожая взглядом Ксению, я выбиваю сигарету из пачки и закуриваю. К матери ехать надо. Она расстроится, почувствовав запах табака от меня, но ей придется смириться.

Смирение. Несвойственная мне добродетель, которую я пытаюсь на себя примерить. Она все еще кажется мне признаком слабости характера, но долбанная действительность выдвигает собственные требования.

Бывают ситуации, в которых приходится засовывать свои хотелки в задницу. Скрипеть зубами, мечась в замкнутом пространстве и биться башкой в стену.

Вот так я себя ощущаю в последнее время — попавшим в каменный мешок, пространство которого постепенно сужается.

Ксения вернулась в мою жизнь и уже начала делать в ней перестановку приоритетов. Артачиться, чувствую, поздно. Какой смысл, если пяти лет не хватило на то, чтобы остыло и забылось?

На дорогу до дома матери уходит больше часа, что, естественно, вызывает глухое раздражение. Поселок, в котором она живет в самом центре, который в час пик стабильно стоит колом. У нее есть и квартира в центре города, и раньше она перебиралась в дом только на лето. Сейчас, оправдываясь тягой к воде и свежему воздуху, живет в нем постоянно.

— Здравствуй, сынок, — говорит, суетливо обнимая и оставляя на моей щеке невесомый поцелуй, — Проходи.

— У тебя гости? — догадываюсь сразу.

Беспокойный, немного виноватый взгляд матери съезжает с моего лица в сторону. Сцепленные в замок ладони прижимаются к груди.

— Я думала, ты знаешь.

— Знаю о чем? — спрашиваю, сунув руки в карманы брюк.

Уже догадываюсь — неужели Виктория явилась?

— Вика приехала, — подтверждает мама с улыбкой, — Она тебе не звонила?

— Нет.

— Привет, — раздается ее голос, — Как дела?

— Нормально.

Скидываю туфли и снимаю пальто. Становятся понятны внезапное желание матери встретиться и отсутствие звонков от Виктории последние несколько дней.

Сюрприз решили устроить.

Осчастливить.

— В гости? — спрашиваю, останавливаясь рядом.

На интеллигентном ухоженном лице расцветает улыбка, которой я не верю ни на йоту.

— У меня здесь контракт.

— Проходите, ребята!.. — встревает мать, — Давайте, поужинаем!

— Успеем, мам, — отвечаю ей и снова смотрю на Вику, — Какой контракт?

— «Джулия», салон красоты. Мы обсуждали его пару месяцев назад.

— Я помню. Мы обсудили и отказались от него.

— Ну, а я решила взяться, — смеется, поведя плечом, — Раз уж ты выкинул меня из контракта «Базика», то...

— Ты решила зайти с тыла?..

— С какого тыла, Давид?

— Дети, не ссорьтесь, — жалостливым тоном просит мама, — Идемте за стол. Все остынет!..

Я в ахуе. Интриганки, бля!

Ладно, мать — она искренне верит с собственные благие намерения. У Виктории откуда столько самонадеянности? Неужели думает, что ее присутствие может на что-то повлиять?..

— Где ты остановилась? У родителей?

— Нет, эмм... - метнув взгляд в сторону моей матери, откровенно просит о помощи.

— Вика пока поживет в моей квартире.

— Серьезно?.. — охреневаю еще больше, — А как же твои квартиранты?

— Они съехали. Я не говорила?

— Нет.

— Ты против, Давид? — явно ошарашенная моей рекцией, Вика предпринимает вялую попытку атаковать и, конечно, безуспешно.

Отбиваю слету. Нахуй мне их игры! Пусть на мое участие не рассчитывают.

— Да мне похер!

— Давид!.. — ахает мать, прижимая пальцы к вискам.

— Поехали, я тебя довезу, — обращаюсь к Виктории.

— А ужин?! Сынок, успокойся!.. Что с тобой?!

— Поехали, — повторяю, дергая пальто с вешалки.

Не посмеет ослушаться. Она сама эту роль выбрала.

Помедлив всего несколько секунд, Вика начинает одеваться. Мать, всхлипывая, наблюдает за нами.

— Я наберу тебя завтра, — обещаю ей, намекая на серьезный разговор.

Мы проходили уже что-то подобное пять лет назад, когда я познакомился с Ксенией. И тогда угрызений совести я испытывал гораздо больше, чем сейчас.

Сейчас их нет, потому что я не нарушаю никаких обещаний.

— Я поеду, — шепчет Вика моей матери, — В следующий раз поужинаем, да?

Та, кивая, обнимает ее.

Погода окончательно испортилась — пошел снег. Тихо ругаясь на него, Виктория острожно спускается с крыльца и останавливается у моей машины.

— Садись.

Ее привычная близость, красота, проникновенный взгляд и запах духов не срывают пульс. Не хлещут по нервным окончаниям, не сбивают дыхание.

Ровный аристократичный профиль, высокий лоб и полные губы не вызывают желания пялиться.

С ней ровно. Надежно, обыденно, привычно.

Другими словами — идеально.

Все, что есть в Ксении, шокирует контрастом. Делает меня больным. Сейчас, когда Вика сидит в соседнем кресле, это ощущается еще ярче.

— Что тебя так выбесило, Давид? — спрашивает она, когда машина ныряет под поднимающийся шлагбаум, — Я должна была спросить твоего разрешения приезжать сюда?

— И нахрена ты приехала?

— Что значит, «нахрена»?! — выдыхает возмущенно, — Если ты забыл, это и мой родной город тоже! У меня здесь родители живут!

— Я помню. Но завязывай юлить, Вика!

— Я взяла этот контракт, потому что мне это интересно!..

— Два месяца назад ты назвала этот салон колхозной цирюльней, — напоминаю ее же слова, — Разве не так?

— Так. Но я все равно решила поработать с ним.

— Ясно. Дальше. Зачем ты согласилась на предложение матери пожить в ее квартире?

— Что в этом странного? — изумляется вполне натурально, но не настолько, чтобы я поверил.

— Твои родители отказали тебе в крыше над головой?

— Разумеется, нет. Я привыкла жить самостоятельно.

— Хочешь, чтобы я перехал к тебе? — спрашиваю в лоб.

Виктория берет паузу, в течение которой неподвижно смотрит перед собой, а потом тихо уточняет:

— Но ты ведь не переедешь, верно?

— Не перееду.

Снова тишина, и следующий вопрос:

— Что это значит, Давид? Мы заходим на второй круг?

— Мы?.. Это Я захожу на второй круг.