Всего лишь бывшие

Глава 38

Давид

Сижу в кресле у окна и не могу заставить себя пошевелиться, пока дыхание Ксюши не выравнивается, и пока сама она не перестает метаться в постели.

Температура спадает, она успокаивается. Пряди волос липнут к лбу.

Я не знаю, что чувствуют люди с настолько высокой температурой. Я сам такого никогда не испытывал. Но видеть ее в этом состоянии — серьезное испытание для моей выдержки. Даже несмотря на то, что консультация с врачом по телефону должна была успокоить.

Окаменевшие мышцы гудят напряжением, а я не могу перестать пялиться на нее. Сейчас, в состоянии слабом и беззащитном, без нужды обороняться, она снова та двадцатилетняя девчонка, что вила из меня веревки.

Гладкий лоб, по-детски курносый нос, пухлые приоткрытые губы. Спит крепко, даже ресницы не трепещут. Ничего не делает, но при этом стягивает ремни на моей груди все туже.

Смотрю и не одубляю, к чему стремился все эти пять лет, если они привели меня в исходную точку. Что за долбанный бег по кругу?

Я всегда был уверен, что четко знаю, чего хочу. Особенно тогда, пять лет назад, когда моя заносчивость не знала предела.

Но... увидел ее, и стрелки моего компаса ушли в перекос. Она умела смотреть так, что нутро выворачивало. Никогда прежде я не чувствовал ничего подобного.

Пять лет прошло. Сука... хоть бы что-то изменилось! Все ровно так, как тогда — в тех красках до малейшего оттенка, той же глубины. Только теперь помноженное на осознание, что ту пятилетку я просто проебал. Выкинул на свалку пять лет ее и моей жизни. Лишился ее взаимности.

Охуеть, молодец.

Тяжело вздохнув, поднимаюсь с кресла и, повинуясь инстинкту, что делаю в последнее время достаточно часто, углом одеяла накрываю плечи Ксении, после чего бесшумно выхожу из комнаты и притворяю за собой дверь.

Кошак, юркнув в щель в последний момент, устремляется на кухню и, остановившись у пустой миски, выжидающе, но при все еще недоверчиво, глядит на меня.

Прикидываю, что хочет жрать, но понятия не имею, чем его кормит Ксения. Заглядываю в холодильник, натыкаясь взглядом на спаянные между собой баночки йогурта, упаковку сыра и бутылку молока. Затем открываю шкаф и по нетерпеливому мяуканью кота понимаю, что на верном пути.

— Это? — вынимаю пакетик с кормом.

Зверюга, наматывая круги вокруг моих ног, раздраженно урчит. Это.

Вываливаю содержимое пакета в миску, вторую наполняю молоком.

Бросая на меня настороженные взгляды, жрет.

Мне следует уйти, но я не ухожу. Варю кофе и занимаюсь тем, на что планировал потратить сегодняшний вечер. Просматриваю документы и созваниваюсь с Иваном, ответственным за отчеты по нашей деятельности в главный офис.

Дергаюсь, часто отвлекаюсь, прислушиваясь к звукам в квартире. Не хочу пропустить пробуждение Ксении. В какой-то момент внимание привлекает тихое жужжание, доносящееся из прихожей. Приходится выйти, чтобы заткнуть гаджет, рискующий разбудить ее раньше положенного.

Это звонит оставленный Ксюшей на полке телефон. На экране имя ее приятеля, от которого у меня всякий раз в мозгах бурлить начинает.

Вызов прекращается, я забираю телефон на кухню, откуда он ей точно не помешает спать. Однако, едва я бросаю его на стол, он тут же начинает звонить снова.

Секунда на размышления, и я принимаю вызов.

— Она спит, — проговариваю холодно.

На том конце в ахуе, полагаю. Именно так я расцениваю повисшую в трубке тишину.

— Узнаю, что ты воспользовался ситуацией... - рожает наконец.

— Не твое дело, — обрываю я и мысленно добавляю: «На хуй иди».

Отбивает вызов первым. В сердцах швыряю телефон на столешницу. Хочется громыхнуть чем-нибудь еще, но, проехавшись пятерней по волосам, я просто дышу.

Прости, чувак. Я снова буду эгоистом, а ты снова мимо.

Ксения начинает просыпаться уже ближе к ночи. Опередив меня, это слышит устроившийся на стуле в кухне кот. Срывает с места свою жирную задницу и колобком катится к двери спальни. Я за ним.

Она действительно почти не спит. Почти. Ловит рукой запрыгнувшего на кровать кота и, слабо улыбнувшись, снова закрывает глаза.

Я бесшумно приближаюсь и опускаюсь рядом с ней на корточки. Ксюша тихонько вздыхает, лежит какое-то время неподвижно, а потом открывает глаза. Видит меня, и изображает что-то вроде усмешки.

— Я болею... Простыла... - шепчет беззвучно, — Заражу. А ты заразишь свою Вику. Не страшно?..

Спит еще. Не проснулась. Мое сердцебиение разгоняется до максимума и уходит в пике — я застываю, не моргая и не дыша. Пусть откроется еще хоть на миллиметр.

— Не страшно, — отвечаю так же тихо, — Нет никакой Вики.

Ксения сглатывает и опускает веки.

— Есть.

В ушах свистит. Желание дернуть ее, встряхнуть так, чтобы проснулась окончательно, и проорать в лицо, что нет никого, невыносимо. Никто не знает пароля от доступа к моей второй сущности. Никто, мать вашу, вообще не знает о существовании той второй сущности!

Но вместо этого я подаюсь вперед и, мягко обхватив пальцами ее подбородок, прижимаюсь к сухим губам. Зависаю в моменте, зная, что еще мгновение, и Ксения проснется.

Просыпается. Вздрогнув, начинает беспокойно ерзать. Упирается рукой в мою грудь, пока я не отстраняюсь. Кошак, чуя неладное, шипит.

Ксюша, распахнув глаза, смотрит на меня. Теперь — осознанно. Трет лицо ладонями и принимается кружить взглядом по комнате. Явно успокоившись, падает на подушку.

— Как ты?

Трогает свой лоб, потом кладет руку на грудь чуть ниже того места, где расстегнувшиеся две верхние пуговицы пижамы открывают взору мягкое полушарие.

— Почему ты не ушел?

— Должен был убедиться, что лекарства подействовали.

— Подействовали, — отвечает слабым голосом, — Мне гораздо лучше. Иди.

— Я могу остаться до утра, — подкидываю тут же.

— Зачем?

— Я говорил с врачом. Температура может подняться снова...

— Зачем, Давид? — перебивает тихо, но твердо.

На хрена, Давид?.. У меня сомнений не осталось, ответ известен. Как сказать об этом Ксении — понятия не имею.

Поэтому, вместо слов обхватываю ее руку чуть выше запястья и, преодолевая сопротивление, тяну к себе. Целую голубые венки под тонкой кожей. Не удержавшись, слегка прикусываю.

Надеюсь, правильно поймет.

— Давид...

— Шанс просить бесполезно?

— Не трать время, — говорит, поднявшись на локте.

— Не убедила, — не отпускаю руку, кончики пальцев которой задевают мой висок, — Мне нужна возможность на исправление ошибок. Я хочу стереть эти пять лет.