Второе высшее магическое (СИ)

Глава 7.2

Нужную лавку я нашла не столько по описанию, сколько по наитию. Купец клялся, что она пятая от перекрёстка и называется «Загадочный чародей». Однако пятой оказался магазинчик с куда более загадочным названием — «Ушлая побегушка». Сколько я ни размышляла, так и не смогла понять, что это значит. Для каторжан что ли?

За ней следовала лавка с названием «Волшебство — дёшево», сразу вызвавшее желание скривиться. Или обман, или низкое качество, вот и весь сказ.

А вот уже за ней располагалась лавка моего заказчика. Правда, вот от «Загадочного» отвались две первые буквы, и получилось «Гадочный чародей». А что? Очень жизненно. Я таких парочку лично знаю.

Стоило толкнуть дверь, как до носа тут же долетели запахи пыли, смеси трав и чего-то кислого.

— Добрый день! — заявила я с порога. А что? Конечно, добрый, подработку-то я нашла.

Торговать здесь поставили грузного, лет сорока пяти мужика в добротной одежде и с недобрым выражением морды лица. Он кинул на меня взгляд, охватывая полностью от башмаков до платка. И как-то сразу вспомнилось, что я влезла в грязь по дороге сюда, что рукава душегреи засалились, да и сам мой наряд совсем не богатый, чай, не красоваться шла. Похоже, сей приказчик быстренько разобрался, к каким людям меня отнести и сколько монеток может оказаться в моем кошеле. И, судя по его «угу» в ответ на моё приветствие, счёт его не впечатлил. Попивать чаёк с баранками, придирчиво разглядывая каждую, показалось ему куда интересней, чем предлагать мне товар.

Ну да ладно, мы люди не гордые и сами посмотрим. Я пошла к витринам, и уже через пару шагов больно ударилась ногой обо что-то твёрдое.

— Осторожнее можно? — голос у мужика оказался грубым и громким, таким не безделушки расхваливать, а каторжников пугать.

— А что это вы тут понаставили? — не осталась в долгу я, даже наклонилась, рассматривая. Свет в лавке был какой-то странный — тусклый, чуть дальше куда глянешь, так уже всё в дымке какой-то. — Кто ж мешки на дороге выставляет?

— А ты сюда пришла лаяться или покупать чо? Если первое, то нам такие не нужны, — продавец сжал баранку и с громким щелчком её сломал.

Будь моя воля, я бы уже развернулась и ушла. Но серебрушку хотелось. Поэтому я-таки добрела до прилавка, буркнув:

— Ещё посмотрим, что туточки продаётся. Судя по всему, особого ждать не приходится.

Несмотря на мой тон, лавочник победно усмехнулся. Я же прикипела взглядом к выставленным безделушками. Удачненько я зашла, однако. Тут и серьги, и кольца, и кулоны, и просто фигурки — и всё со зверушками! То, что надо. Причём разные: были и из камня, и из металлов, и из дерева. А сколько цветного стекла! Глаза разбегаются! Ах какие браслетики, а височные кольца! Вот это цвета невероятного — ярко-синего с оранжево-жёлтыми завихрениями! И мерцают так таинственно, будто чары в них уже заключены.

— А вот эти, — я указала на серёжки, — с какой-то силой?

— Ага.

Я подождала продолжения, но его не последовало.

— И какой же? — спросила, когда устала смотреть на эту наглую морду.

— Кикимор в баб превращает.

Тут-то челюсть моя и упала.

— Это как?

— Как-как… Хотя откуда тебе знать? — в этот раз мужик явно отметил мои простенькие серёжки и серебряное колечко. — Дивные украшения из любой кикиморы справную бабу делают. Вот найдёшь себе ежели какого дурня побогаче, так сразу сюда и приводи. Красоткой сделаем!

— Тогда надо в лавку побогаче вести, — отозвалась я. — Что размениваться на ерунду?

— Пока и на ерунду грошей не хватает, да? — лавочник фыркнул, и я поняла, откуда кислый запах идёт.

— Было бы на что тратить, — пробурчала я, отодвигаясь. — Я и малой части ещё не осмотрела.

— Ну смотри. И я смотреть буду. А то мало ли…

Я представила, как в красках рассказываю об этом всем барину, и сразу повеселела. Оттого и принялась с особым упоением разглядывать разную приятную мелочёвку. Вот люблю я это дело.

Ах какая белочка симпатичная! Вцепилась в орешек и смотрит будто живая.

— А ну, мил человек, покажь мне эту красотулю.

«Мил человек» вздохнул тяжко, куда там плакальщицам. Долго искал ключ от витрины. Тут она по-новомодному закрывалась стеклом. Подозреваю, что с нашими умельцами иначе и нельзя. Эти и из рук уведут, только смотри.

Я склонилась над другой витриной, разглядывая височные кольца с дивными птахами, и тут прям перед моим носом шлёпнули кулон с белочкой. Да ещё и руку задержали, так что я невольно рассмотрела тёмные полукружья под ногтями лавочника да крошки на пальцах.

Пытаясь не передёрнуться, взяла безделицу и начала оглядывать. Хороша, ох хороша.

— Пять золотых, — сообщил мне продавец, хотя никто его не спрашивал.

— Что так дорого-то? — возмутилась я.

— Золото, каменья, работа мастера. Я для тебя ещё и понизил чуток. Вот боярыня с утра заходила, так ей за десять предлагал.

Ага, утром — боярыня да в такой дыре.

— Видать, тоже подумала, что разумения у тебя совсем нет, — фыркнула я.

— Обещала вернуться! — набычился мужик.

— Ну хочешь, я тебе тоже пообещаю? — засмеялась я, но белочку положила на витрину.

Справная она, и хочется мне её, да только как она будет мне в ухо-то шептать? Каждый раз кулочник к голове не будешь прикладывать, дюже странно будет смотреться. К тому же, уж больно заметная. Мне бы что-то такое, попроще, что или спрятать можно, или удивления не вызовет.

Потому и перешла я к серьгам да височным кольцам. Много красивого да с животинами было, но в какой-то миг поняла я, что любоваться любуюсь, но лишь прелестью их внешней, а мне же другое нужно. Чтобы в сердце и чародействе отозвалось.

Пришлось вновь вглядываться, на каждой безделушке останавливаться, а какие-то просить показать. Лавочник каждый раз пыхтел, изображал, как утомила я его, но ни разу не спросил, что именно я ищу, какого материала да сколько готова заплатить.

Пока я возилась, в лавку зашла ещё одна девица. Вот эта явно была из купеческих дочерей, вся такая румяная, пышная, ярко да богато одетая, красота одним словом. Местами даже чрезмерная. Ух как к ней побежал приказчик. Сам едва на тех мешках не споткнулся. По имени-отчеству называл, кланялся и лыбился аж противно стало.

Исподтишка наблюдая за ними, я только диву давалась: как человек может меняться за доли мига. Ну-ну, посмотрим, куда выведет.