Второе высшее магическое (СИ)

Глава 18.1

Горихвостова ушла, понуро опустив уголки пухлых губ. Яросвет только головой покачал. Пылкая душенька, всё хочет лучше всех сделать, даже в деле учительском, за которое только взялась. Чудин же знал, что к любому ученью нужно приложить не столько талант, сколько терпение. Хотя собственная неудача его изрядно раздразнила. Уж не хотел ли он перед этой рыжей лисой порисоваться?

Рыжуля, конечно, хороша. Что косой, что ликом, что статями — всем вышла. И норов ему такой люб. Да только не о девицах ему думать надобно, а о деле. А и для него нужен ему помощник… Помощник… чтобы что? Подслушать что-то, да ему рассказать. Пролезть, куда самому Яросвету путь заказан. Мелкий, юркий… Мысли всё почему-то не желали расставаться с воспоминанием о его рыжей учительнице-ученице. Похожи ли её волосы на шёлк или пожёстче будут? Так, дело… рыжий помощник… тьфу ты, не рыжий, а юркий…

Тут Яросвет хлопнул себя ладонью по лбу. Вот же дурень! Голова уже всё придумала, пока он о рыжулях мечтал. Белка ему нужна! Только не рыжая, а серая, как перед зимой перелинявшая. Чтоб затаиться могла при надобности.

В этот раз, когда Чудин не думал о том, как девицу разговорить половчее, руки над бруском дерева прямо-таки летали, зверька ножичком особым выстругивая. И стоило только последний коготок на лапках его сделать, как белка ожила. Был кусок деревяшки, не так чтобы до последней детали проработанный, а тут — хлоп, серая с рыжеватыми подпалинами белка на задних лапах сидит, глазами круглыми на него смотрит, носом дёргает, принюхивается. Потом и вовсе потянулась всем тельцем, хвост свой рассмотрела, изогнувшись, когтями по столу провела — острые оказались! — и вновь на Яросвета уставилась. Мол, что звал?

А тот вдруг понял, что это не белка, а белк. То бишь муж беличий.

— Заяц будешь, — заявил ему Чудин. Белк только фыркнул, будто осуждал за куцесть фантазии. — Ну а теперь надо проверить, что ты можешь, помощничек.

Их ждали увлекательные часы тренировок. Угомонились только к ночи.

За что Чудин не любил Школу — ну, кроме учителей, которые отвечали ему взаимной нелюбовью, — так это за её распорядок. Вот захотелось тебе червячка заморить на ночь глядя, ан нет, столовая закрыта, ворота тоже, терпи до утра, коли не запасся провиантом на долгие ночи зубрёжки. А Чудин не запасся. Отвык он за годы в столице от того, как Школа вымирала по ночам. Нет, какой-то дорожный хлебец или пряник у него бы нашёлся, но уж хотелось ему курочки на вертеле да с хрустящей квашеной капусткой, а не сухомятки вот этой.

Однако в городе пара лавок в это время ещё двери открывала да и кабаки работали до полуночи, поэтому Яросвет решил по-старинке перелезть через стену да в город направиться.

С этой мыслью сунул Яросвет руку за пазуху проверить, на месте ли кошель. А то сегодня перед обедом зашёл к себе его прихватить, чтобы в столовой вкусностей сверх пайка взять, и не нашёл. Куда только подевал? Вроде не нагибался, кафтан учительский за пределами покоев не снимал, близко к себе никого не подпускал, да и не олух же он, в самом деле, чтобы не заметить, как у него кошель потянули. Ладно, посеял и посеял, там и денег-то было на пару раз пообедать в приличном месте. Пришлось другой мешочек в сундуке откопать, благо у него всегда был их запас на случай, если языку платить придётся.

Так вот, сунул он руку-то за пазуху, а там и нет ничего. Пошарил, всего себя обхлопал, и ничего.

— Да что ж за леший тут проказит? Куда он мог деться?

Чудин оглядел пыльную светлицу, в которой провёл полдня. Как с Велижаной отзанимался, так и остался тут помощника своего тренировать, наружу не ходил. Но до ухода Горихвостовой кошель точно был при нём, он же ей монеты отсчитывал и точно помнил, что когда девица выходила за дверь, сам Чудин всё ещё кошель в руке сжимал. И куда после этого положил⁈

Искал-искал, уже и мебеля все в воздух подвесил чарами, и света напустил, словно летом на лугу, и даже помощника нового к делу приставил, а поди ж ты, нет кошеля!

Однако голоду-то начхать, есть кошель или нет его, а потому пришлось плюнуть да пойти в покои за ещё одним. Нет, ну как можно было в один день два кошеля протерять, а⁈ Барабашка спёр, что ли? Раздражённый, Яросвет вышел на улицу и по каше из мокрых листьев зашагал к себе. Поднялся на уровень свой, дверь зачарованную отпер, рванул — и узрел кошель посередь половика лежащий. Огляделся, дверь за собой прикрыл и над кошелём присел.

Это был первый. Тот, что он потерял в обед. Не беря его в руки, Яросвет проверил на чары всяческие вредоносные да следящие, но не нашёл ничего. Кошель и кошель. Наконец поднял его с пола, вытряхнул монеты, пересчитал. Все, что были, на месте. Оч-чень интересно.

Но, как бы там ни было, голод гнал его в город, а потому Чудин сунул кошель за пазуху, на всякий случай ещё в пояс да в рукава монет насовал да пошёл стену перелезать там, где знал, что пень есть рядом удобный.

А когда вернулся, сытый и довольный, умяв цыплёнка на вертеле с разносолами, на половике лежал кошель. Второй. И тоже со всеми монетами.

— Леший знает что тут творится, — проворчал Чудин. Нашёл в сундуке чашку глиняную малую да налил в неё молока, что припас себе на утро. Надо ж было домового задобрить, раз он тут такой буйный.

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

— Прохвост, а в чём это у тебя морда? — спросила я, едва осталась одна в своей светлице после ночной вылазки до Лиходеевских покоев. — Ты что, молока где-то нахлебался? Когда успел-то⁈

Но котофей только облизнулся довольно и в туесок утёк.