Второе высшее магическое (СИ)

Глава 8.1

Как водится с отличными днями, надолго его не хватило.

Купец сказал, что ждать меня будет в своей лавке на соседней улице. И опять велел мне считать дома от перекрёстка. «Чудовые вещицы» должны были быть в седьмом. Я, правда, особо не надеялась на точность моего заказчика, памятуя прошлые мытарства, и, увы, не ошиблась. Означенной лавки не нашлось ни в седьмом, ни в восьмом, ни даже в девятом доме. Ради интереса я дошла до конца улицы и начала считать от другого перекрёстка. Нужный магазинчик оказался шестым. Шестым — с одной стороны, десятым — с другой. Вот такой курьёз.

Я вгляделась в вывеску и поняла, что «Гадочный чародей» — это на самом деле ерунда. Совсем ерунда… А вот сравнить свой товар с тем местом, которым мужчины от женщин больше всего отличаются, — это надо иметь талант. Талантище я бы сказала. Как не разорился ещё… со своими удовыми вещицами. Или может, всё верно, просто срамное что-то продаётся? Чур меня, чур. Надо зайти посмотреть обязательно.

В лавке купца не оказалось. Почему я не удивилась? Смешливый молодец, что стоял за прилавком, сказал, что заказчик мой ждал-ждал меня, не дождался и пошёл подкрепиться. Сидит напротив в корчме, что прозывается «Вкусная утка».

Разумеется, утка оказалась кусной. Я не знала уж, смеяться мне или плакать. Вроде и мелочь обычная: батюшка тоже жаловался часто, что у купца вечно то буква с вывески отвалится, то краска потечёт, то тень как-то неудачно падает — и получается сплошное непотребство. Но третий случай за день?

Может, это взор так привлекают? Зацепишься им, посмеёшься, да и зайдешь… Ежели это так, то рисковый мужик этот барин!

В этот раз мне повезло: нашёлся купчина! Сидел он, обложившись блюдами из утки, и тяжко вздыхал: всё сразу в рот не лезло.

Я подошла поближе и примостилась напротив, чему тот дико обрадовался. Хотел мне из кувшина пива налить, да я отказалась, но на квас уже согласилась. Слабость моя, жуть как люблю его.

— Скажите, Вакей Жарович, а чем же вам чародеи не угодили и почему вы так плохо о собственном товаре отзываетесь? — сделав глоток, коварно спросила я.

Тут купец пивом-то и поперхнулся.

— Поясни! — потребовал он.

Я и пояснила про вывески. Вакей Жарович Быстров ругался так, что я аж заслушалась! Ни одного сквернословия, но как образно! Надо бы научиться.

— Про уд я видел уже, — вздохнул мой наниматель, выпустив пар и трогательно покраснев. Возможно, от пива. — Пьянчуги какие-то сбили. А вот «Чародей»… Придётся чинить.

И вздохнул так тяжко, что только посочувствовать.

— Сплошные траты, сплошные! А дохода с гулькин нос.

— И я знаю почему, — оживилась я. Развернулась, можно сказать. Поведала и о мешках под ногами, и о свете тусклом, и о чае с баранками, и о пальцах грязных, взгляде оскорбительном, и о том, что не спросил, не помог, да ещё и обмануть пытался. Вспомнила все-все мелочи. И что товар неправильно лежал, и что цену завышали, и что в конце вовсе послали.

— Слышала, мол, не обманешь — не продашь, — покачала я головой. — Но не в делах же чародейских. Этак одна вещица без чар продастся, вторая, а потом молва пойдёт, что волшебства в этой лавке нет, лишь сплошной обман за дорого.

На Вакея Жаровича смотреть было больно. Теперь он стал уже откровенно красным. А потом я поведала, как приказчик перед Любавой стелился, причём, на глазах у меня. Заказчик мой и вовсе кулаки начал сжимать, разве что не рыча от гнева. Хоть бы не прибил в ярости этого хама…

— Ужо я ему… — Быстров сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Вот так… с лёгкостью замарать честь мою… Я её годами… А он…

Купец шлёпнул передо мной две серебрушки и велел половому собрать мне утку с собой. Я даже и сказать ничего не успела, как мне всучили в руки котомку со всякой снедью.

— Бери-бери, знаю я… небось, впроголодь там живете, — мужчина расплатился и за свой обед, и за утку мою. — А я тебе благодарен. Приходи через пару-тройку денёчков, будем остальные лавки проверять. Чует моё сердце, без открытий неприятных не обойдётся.

— Хорошо, приду, — обрадовалась я. — А вы…

— А я пойду морду бить, — Вакей решительно поднялся. — Гнать поганой метлой, взашей, с позором, с волчьим билетом, да я…

Где-то на этом моменте купец и скрылся за дверью. Я же допила квас, проверила, что мои честно заработанные серебрушки удобно легли в зачарованный кошель, выдохнула, да и тоже пошла. Планов море-океан!

На рынке я прикупила ещё цинской бумаги, чернил особых и даже одну тончайшую кисточку из беличьего хвоста. Моя прежняя уж совсем поистрепалась. Вдохновившись своей новой подругой, торговалась как… как Малинка! И всё получилось. Скинули прилично, обругали, а потом сказали приходить ещё, мол, редко когда встретишь человека с пониманием. Так что я шла довольная-предовольная, прижимая к себе котомку со своими сокровищами и улыбаясь во все стороны.

Вот только улыбка моя быстро поблёкла, стоило наткнуться взглядом… на отца. Он стоял у выхода с рынка и явно ждал. Неужто кто-то рассказал ему, где я сейчас прогуливаюсь? Могли и сказать, батюшку моего так-то полгорода знает.

И что мне делать было? Пошла навстречу, стараясь приготовиться к разговору, несомненно, тяжкому.