Второе высшее магическое (СИ)

Глава 8.2

Может, стоило мне всё же рассказать о том, что жила я уже в будущем и без чародейской грамоты? Нет, точно решат, что рехнулась я от чар. Сердце сжалось, аж в груди закололо. Папенька мой любимый, соскучилась я по тебе. По твоим смешным побаечкам о прошедшем дне за ужином, по грубоватой заботе, по тому чувству надёжности, что всегда рядом с тобой ощущала… Папенька, но именно это и вырвет у тебя будущее. Сейчас ты крепко на ногах стоишь, а будет время, когда земля под тобой покачнётся, и больно мне будет уже от вида твоей растерянности, духа твоего сломленного. Не хочу я, чтобы ты снова ощутил это на себе. Не заслужил ты такого. Да и я не заслужила, папочка, умирать в Ухтише-озере.

— Здравствуй, батюшка, — как же тяжко смотреть на него разгневанного. Как горько видеть обиду и разочарование во взгляде его.

— Я-то здравствую, доченька, — угрожающе проговорил он, уперев в меня взор обвиняющий. — А вот ты явно забыла, что матушка у тебя слаба здоровьем, раз позволяешь себе такие фортеля выкидывать!

— Отец, — я покачала головой, — ну зачем ты так?

— Как? Как⁈ — он увидел, что вокруг собирается народ, схватил меня за локоток и оттащил за пределы рынка. — Ты хоть понимаешь, что теперича тебя никто приличный замуж не возьмёт⁈ Где это видано, чтобы девица незамужняя из родительского дома да в ночь утекла⁈ Да куда⁈ На ведьму учиться!

— На чародейку, пап! — начала злиться я. — И я сказала, что таков мой выбор. Если уж дали мне боги эту силу, глупо выкидывать её. Аукнется потом этакая неблагодарность.

— Знаешь, что аукнется точно? — ещё сильнее рассердился отец. — Твоя выходка матери ой как аукнется! Ты хоть раз подумала, каково ей сейчас? Она какую неделю уже с постели не встаёт, зовёт тебя, плачет днями и ночами!

Меня аж тряхануло от страха. Мамочка моя! Слёзы на глазах тут же навернулись. Хотелось всё бросить и бежать, бежать к ней. Упасть на колени и молить о прощении. Лишь бы выздоровела!

— Что с мамой? Доктора вызывали?

— Шарлатаны эти твои дохтура! — отмахнулся отец. — Бабка Будана приходила…

Он что-то там ещё говорил про зелья, порошки да травы, а меня будто яростью кто в один мир наполнил. Ибо помнила ту страшную зиму, когда матушке действительно было плохо от жуткой горячки, силы все из неё выпившей. Отец тогда бегом бежал за иноземным доктором, золотых ему отдал немеряно, лишь бы матушку излечили. А тут значится, она неделями плачет, а он бабку Будану позвал, которая полгорода лечила одним единственным отваром из трав — слабительным! — и считала его спасением от всех болезней. Вот и выходит, что брешет батенька, как сивый мерин. Может, маменька изображает из себя болезную, а он всё видит, но идёт у неё на поводу, ибо ежели у мамы случилось такое настроение, значит, ей того хочется. А, может, и просто страхом моим её потерять играется, давит, чтобы я вернулась и сидела сиднем при них, пока в старую деву не превращусь!

— Знаешь, пап, это нечестно, — с трудом произнесла я, вклиниваясь в долгожданную паузу. — Ты ведь всё это говоришь, потому что знаешь, как я вас с маменькой люблю. И с помощью этой любви ты жизнь мне сломать хочешь?

Отец аж осёкся. Посмотрел на меня, будто в первый раз увидел. А у меня из глаз слезы так и потекли. Только странные какие-то: обычно они только мешают говорить, а тут слова из меня так и посыпались.

— Я всегда вас слушалась, радовать старалась. Не просто сбежала, а объяснила, уговорить вас пыталась. Разве ты знаешь будущее? Или маменька? Так почему ты считаешь, что твоё решение правильней моего будет?

— А ты не сравнивай! — рявкнул он. — У меня опыт ого-го какой! Ты, пигалица мелкая, жизни не знаешь, злых людей не видела!

Ох папенька… видела, видела…

— Все это колдовство, — продолжил яриться отец, — не было его раньше и не будет дальше!

— Так раньше и колеса не было, на огне без печи готовили и землю не пахали! Да и не об этом разговор, — я с трудом распрямилась, сама до этого не заметив, как голову склонила, да плечи опустила. Слезы зло вытерла. Котомку с уткой на плече поправила. — Не смей меня здоровьем матушки пугать. Подло это и жестоко!

Мне на миг даже показалось, что отец смутился, но лишь на миг.

— А что мне делать⁈ Стоит нам с матушкой из дома выйти, только и разговоров, что дочь моя невоспитанная, презрев волю нашу, сбежала из дома аки тать в ночи! Ты хоть представляешь, как на нас соседи смотрят? Дочь — ведьма! Разве что пальцем не тыкают.

— Ежели тебе не хватило ума сказать, что сами отвезли учиться, кто же тебе дурак? — не выдержала я.

— Ты нас обоих в гроб вгонишь! — побагровел отец. — Вот уж не думал я, что мы так плохо воспитали собственную дочь, что однажды услышать такое придётся!

— Пап… — мне и правда стало совестно. — Прекрати… прошу тебя.

— Как в голове твоей хоть немного ума появится, тогда и прекращу. Всё, достаточно, наигралась в чародейку, а теперь домой! К матери! На коленях прощения просить, может, хоть это её на ноги поднимет!

Он попытался схватить меня за руку, но я отпрянула. Будто прошлое и будущее в один миг соединились во мне, и стало ясно как день-деньской, что если я сейчас подчинюсь, то мы все втроём проиграем. Не для того мне судьба второй шанс дала, чтобы я вновь его профукала.

— Нет, отец, — глянула строго и хмуро. — Мне жаль, что матушка не здорова. Но мой путь выбран. Примите это.

И развернулась, уходя. Вроде как высохшие в перепалке слёзы вновь подкатили к векам. Но я не позволила себе рыдать и убегать. Просто пошла прочь, стараясь не вспоминать, каким отчаяньем и яростью исказилось лицо отца после слов моих.