Второе высшее магическое (СИ)

Глава 24.3

— Завтра княжеский пир в палатах. Ты идёшь со мной. Как спутница моя.

Вот так вот меня под вечер Чудин огорошил. Подстерёг на пути от ворот до терема, из тени выскочил, равно что нечисть какая, в тёмный опашень завёрнутый, и высказал.

— А я того хочу ли, нет ли, даже спросить не изволите? — пробормотала я, глаза отводя. Вот ведь Чудин этот… Только подумай о нём с приязнью, тут же явится лично и всё испортит! Нет бы ему только в образе оставаться, в коем он мне представляется, он там такой приятственный!

Подумала и зарделась.

— А чего тебя спрашивать, ты же на любое увеселение первая бежишь, — хмыкнул он чуть ли не с обидою. Показалось, может? — Ежели я тебя к делу не приставлю, так ты все вечорни соберёшь!

— Да где все⁈ — Я аж голос повысила, хоть и говорили мы скрытно в тенях. — Разок лишь сходила, а у вас уже — все! Вам вообще дело какое до моих вечорен⁈

— Дело самое прямое, — посерьёзнел он. — Прознал я сегодня, что Правдослав наш подменный на княжеский двор шастает. Тот, что за Школой. Да только туда постороннему не войти. Вот и думаю, уж не причастен ли сам князь? Пир у него в дому будет, так я бы там… хм… осмотрелся. А для того мне твои помощники потребны.

Не успела я остыть после его указаний начальственных, как снова запылала гневом праведным. Так это он меня в спутницы прочит ради подслушиванья да подглядыванья, а вовсе не за красу мою и стать? Мог бы хоть словом намекнуть, мол, «пойдём со мной, одному будет скучно» или «хочу, чтобы ты рядом была»! Так нет, даже не я сама, а помощники мои ему потребны! Вот могла бы, отстегнула бы сейчас туесок да кафф и в лапы Чудинские загребущие вложила, пускай с помощниками на бал и идёт!

И тут же подумала: а на балу ведь Малинка будет… Да небось не она одна, а всех дочек приведут на смотрины, купеческих там да дворянских. А Яросвет с лицом мною кроёным не залежится в холостяках-то.

И зарделась повторно.

— Ну уж коли так любезно соблазняете, — протянула я, — так и быть, стану вашей спутницей. Только одёжи подобающей у меня для княжеского пира не найдётся, потребно мне ваш урок прогулять с утра, чтобы в лавку сбегать приодеться.

Чудин будто бы закашлялся, да только как заговорил, в голосе улыбка послышалась.

— Может, тебе ещё золотых выдать из казны приказной? Какие ещё котяра твой не спёр.

— А чего бы и не выдать? — подбоченилась я. — Ради дела же потрачусь, не на забаву!

— Вот ты, Горихвостова, ни стыда ни совести, — покачал головой Чудин да так и пошёл прочь.

— Так что с уроком-то? — вслед ему крикнула, ан же ответа не дождалась. Ну и что теперь делать? Так-то я и без спросу прогулять могу, у Груни всяко списать получится, да только это ж Чудин, устроит мне потом весёлую жизнь, ежели что не по его позволению…

Однако, когда утрецом собрались мы с подругами сонные чаю испить, прямо под дверью в диванную свёрток нашёлся с именем моим, узким и острым почерком выведенным. А в свёртке том — сарафан-кумашник, да не наш, тишменский, а северный. Видала я такие на рынке, у них завязки как-то хитро поддеваются, что ходишь — плечи назад, грудь вперёд.

— Вот это ты знатно на вечорню сходила! — изрекла Малаша, богатство оглядывая. — Кумашник да с шитьём, да с тесьмой золотой… Уж не тот ли купец с собеседником одарил?

Я рассмеялась, но отвечать не стала. Знала же, кто подарил. Чего уж тут гадать.

⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡

Взойдя на высокое крыльцо и миновав резные двери, я замерла на пороге. В навесном переходе горели свечи. Не огоньки чародейские, что каждый ученик дюжинами создавать может, а восковые свечи с пламенем ровным и без вони сальной. В переходе, даже не в зале!

— Вот у него золота… — прошептала я.

— Обычный князь, — отозвался Яросвет, по такому поводу в кумачовую ферязь обрядившийся в цвет моего сарафана. — Тут ещё темновато, в столице в два раза больше ставят. Да и приёмный зал от крыльца за одним переходом, знать, терем маленький.

Уж не знаю, кому он маленький. Подклеты в мой рост, над крыльцом башенка резная, а между ним да другими постройками переходы эти воздушные, на столбах — я такие только издаля видала.

Приём же проводился в повалуше — просторной палате, на башню похожей. Окна высоченные слюдой заставлены — на ночном небе звёзды видать, как на улице. В серёдке печь в изразцах стоит, как колонна, а стены да потолок алым сукном обиты, на лавках полавочники вышитые, в поставцах кубки с цветными эмалями блестят. И свечи везде — и на столах, и в паникадилах, с потолка свисающих. Воздух был густ и сладок от их запаха.

Глянула я на Яросвета — уютно ли ему во всём этом богатстве? Я-то сразу кошкой драной себя почувствовала, аж захотелось на кухню сбежать да в подавальщицы записаться. А он стоит, зал оглядывает с барским видом, на убранство и не смотрит даже.

— Видишь кого знакомого? — спрашивает.

А я людей-то и не заметила…

А меж тем во главе дальнего стола, у самой печи в сердце дома восседал князь, весь в золоте да в кистях, с бородой, будто рыбий хвост, надвое расчёсанной да напомаженной до блеску. А вкруг него морды какие-то знакомые… Вроде откуда бы мне мужиков таких пузатых знать? А прям так и чешется меж ушами, так и свербит…

— Никак Тихоходова батя, — пробормотал Яросвет, в ту же сторону глядючи.

И точно! А рядом-то Глазунов-старший, я его ещё по детским урокам помню, приходил он сынулю забирать. А третий, видать, Жаров… Вот вам и княжьи ближники… Так-то оно понятнее становится.

Дорогие читатели, сегодня скидка на все книги нашего литмоба https://author.today/litmob/1