Я не для тебя

26

Хлопает дверь.

Заторможенно осознаю, что меня затаскивают в мою же комнату.

Щелкает замок. Один поворот. Второй.

Обмираю от шока. Даже не вырываюсь. Слишком быстро все происходит, мне попросту некогда сориентироваться. Однако оказавшись в относительно привычной обстановке, сбрасываю оцепенение. Начинаю брыкаться.

А потом вдруг раздается голос. Хриплый, незнакомый.

И шока меньше не становится.

— Тише, Ася, — выдает. — Что за дела? Это ты так своего дядю встречаешь? Я здесь, чтобы тебе помочь. Успокаивайся давай.

Нет, конечно, мы с дядей давно не разговаривали. Но не настолько же давно, чтобы я напрочь забыла его голос.

Меня отпускают. Так же резко, как и схватили в коридоре.

Мигом отшатываюсь. Поворачиваюсь. Взгляд упирается в очень высокого крупного человека.

Его лицо пока в тени.

Мелькает мысль про Ахмедова. Тот такой же здоровенный. Но я понимаю, что голос Ахмедова уже слишком хорошо знаю. К сожалению.

— Кто вы? — вырывается у меня приглушенно.

— Я же сказал.

Он делает шаг вперед.

Теперь я могу хорошо рассмотреть его лицо. И нет, это кто угодно, но точно не мой дядя. Он… моложе. И вообще выглядит иначе. Хотя в памяти что-то смутно всплывает. Кого-то он мне напоминает.

Напряженно вглядываюсь.

Мужчина передо мной гладко выбрит. У него мощная шея, тяжелая челюсть, высокие скулы, прямой нос. Наверное, его можно было бы назвать красивым. Может, потому он и выглядит знакомым? Похож на какого-то актера?

Вообще, от него исходит нечто настолько темное и подавляющее, что смотреть на него тяжело. Особенно — в глаза. Такие черные, полыхающие.

Да этот тип больше смахивает на родственника Ахмедова. Или даже на нашего ректора. У него такой же цепкий, острый, пронизывающий взгляд.

Хотя…

Эти глаза.

Тут я застываю. Желудок сводит от напряжения. Все внутри буквально переворачивается, когда понимаю, что знаю, на кого этот человек реально похож.

На того сбежавшего зэка.

Только сейчас он без бороды.

И да, не просто «похож». Это и есть ОН!

Беглый заключенный улыбается мне. Как-то даже… приветливо. А потом оглядывает мою комнату. Хмурится.

Тогда я невольно перехватываю его взгляд.

Он смотрит на мой телефон.

— Это что, — говорит, снова поворачиваясь ко мне. — Твой мобильник?

— Да, — отвечаю глухо.

— Херовый, — кривится. — Надо тебе нормальный телефон купить.

— Здесь нельзя, — замечаю.

И… я что, общаюсь с ним? Поддерживаю беседу с уголовником, который накануне порешил кучу людей?

— Нельзя? — выгибает бровь.

— Смартфоны запрещены.

— Так элите все можно, — пожимает плечами. — Короче, будет тебе телефон. Не дело, что ты с таким. С телефоном решим. Подумай, что ты еще хочешь.

— Что? — ничего умнее выдавить не получается.

Наверное, самое разумное, что я могу сейчас сделать, это заорать, позвать на помощь. Но поведение заключенного напрочь сбивает с толку.

Он ведет себя так, будто и правда… мой дядя?

Проклятье. Да может он просто псих. Неадекватный. И мало ли что у него в голове. Лучше не знать.

— Я столько твоих днюх пропустил, — замечает он. — Надо наверстать. Так что давай, Ася, говори. Или тебе, может, какая помощь нужна? Знаю я этих мажоров. Как прессуют новичков. Не стесняйся, говори. Кому пиздюлей прописать?

Зэк в курсе порядков академии. Про элиту, про мажоров. И все это просто не укладывается в моей голове.

Слышится какая-то мелодия.

Нервно вздрагиваю.

А потом вижу, как заключенный достает телефон и мрачнеет, глянув на экран, бросает мне:

— Подожди, это срочно.

И принимает вызов.

— Да, — произносит грубо.

Наблюдаю за ним.

У него телефон. Он откуда-то раздобыл обычную одежду. И спокойно расхаживает по академии.

Как это?

— Понял, — говорит зэк таким тоном, от которого кровь стынет. — Она опять пыталась сбежать. Ну так ты объясни ей. Я на воле. Сейчас кое-какие дела порешаю. А потом — сразу домой.

Не знаю, о чем он. Но теперь понимаю, что не ошибалась насчет его приветливости. Еще недавно этот тип даже как-то… мило общался.

— Смотри, давай, — чеканит он резко. — Хорошо за ней смотри. И не трогай. Что бы она не вытворяла. Не трогать. Ясно тебе?

Ну доносить информацию он умеет.

Это все звучит очень выразительно.

Выразительнее некуда.

Прекращает разговор и убирает телефон в карман спортивных штанов.

Теперь его внимание снова направлено на меня.

— Ты решила? — спрашивает он, и его еще недавно резкий голос вдруг заметно смягчается. — Что хочешь?

Сама не верю, что говорю это, но…

— Мне очень нужна статуэтка.

— Чего?

— Статуэтка, — прочищаю горло. — Из кабинета ректора. На камине. Там их много. И вот… мне бы одну.