Я не для тебя

83

Ощущение такое будто проваливаюсь в темноту. В бездну, из которой невозможно выбраться. Это словно бесконечное падение.

— Вы думаете, это будет так легко? — вырывается у меня наконец с горечью. — Марат не особенно слушал меня раньше. Что изменится теперь?

— Я обо всем позабочусь, — спокойно произносит ректор.

Ну раз так, то может он пускай с Маратом и общается? Вместо меня.

Конечно, я ничего не говорю вслух. Внутри пустота и холод. Зависаю в полной растерянности.

Мне хочется послать все эти планы ректора куда подальше.

Но разве есть выбор?

Конечно, я могу отказаться. Могу рассказать все Ахмедову, однако… те странные слова не дают покоя.

— Почему вы считаете, что Марат будет против меня? — спрашиваю. — Если узнает, кто я.

— Не считаю, — ровно замечает ректор. — Знаю. Не советую тебе говорить ему правду сейчас. Это слишком опасно.

— Что вы…

— Это может стоить тебе жизни, Ася, — обрывает Осман.

Они же могут лгать мне. Оба. Как можно быть хоть в чем-то уверенной наверняка, если вся моя жизнь ложь?

— Мне нужно поговорить с Валидом Ахмедовым, — произношу, чувствуя, как все сильнее стрекочет мое сердце. — Тогда я сделаю, что вы хотите. Но не раньше.

Осман хмурится. Ректор мрачнеет и вдруг жестко выдает:

— Ты сделаешь то, что я тебе сказал. Ты прямо сейчас пойдешь к Ахмедову и скажешь, что выходишь замуж.

— Но вы не можете так…

— Я могу все, — обрубает хлестко.

Он никогда не обращался ко мне таким тоном. Сейчас его фразы звучат даже хуже, чем когда речь шла о том, как избавиться от мертвого студента.

Ледяной, абсолютно безэмоциональный тон.

— Я не позволю тебе умереть, — чеканит ректор. — Ты меня поняла?

А у меня возникает чувство, будто он уже убивает этим разговором.

Ладно. Если подумать, то беседа с дядей, который мне никакой не дядя, вряд ли бы что-то всерьез поменяла.

А может Валид и вовсе мертв? Откуда мне знать? Может, они его убили?

— Ты меня поняла? — выразительно повторяет ректор.

— Поняла, — глухо.

— Что ты должна сделать?

— Сказать Марату, — сглатываю. — Про свадьбу.

— Хорошо. Можешь идти, Ася, — какая-то эмоция все же сквозит в его голосе, но я не в том состоянии, чтобы об этом задуматься.

Выхожу из кабинета на негнущихся ногах. Не помню, как оказываюсь в своем блоке. Просто иду, толком не разбирая дорогу.

Кулон жжет кожу.

Отстраненно размышляю о том, что на самом деле могу просто закрыться в своей комнате. Не должна я ничего говорить Ахмедову. Не могу. Не хочу.

Как я ему это скажу? Про свадьбу. Про все.

А правду говорить страшно. Потому что как бы не развивалось все между мной и Маратом, а натура у него дикая, бешеная. И кто знает? Вдруг он и правда ненавидит мою семью? Вражда кланов. Да что угодно там могло быть. Теперь и не разобрать.

Все. Хватит с меня. Идти, искать Ахмедова специально точно не стану.

Вообще, не знаю, как реагировать на разговор в кабинете ректора.

Впечатление, что я как в бреду. В тумане.

И тут вдруг сильные руки обвиваются вокруг талии, разворачивают меня словно вырывая из морока. Если прежде вокруг было только слепое пятно, теперь четко проступают контуры.

Марат. Его взгляд обжигает. И когда наши глаза встречаются, внутри меня все сводит от тягучей болезненной вспышки.

— Ты чего? — хрипло спрашивает Ахмедов, пристально смотрит на меня. — Ася, ты в порядке?

Вид у него встревоженный. Брови сходятся над переносицей.

— Ася? — зовёт.

Наверное, это хорошо.

Мне не придется искать его, потому что вот он. Сам меня нашел. Как и всегда прежде.

Лучше сделать это сразу. Отрезать одним махом. Одной фразой. Тогда… может быть эта разгорающаяся внутри меня боль наконец пройдёт. Или хоть немного отпустит.

— Я выхожу замуж, — говорю и собственный голос теперь звучит как чужой.