Я не для тебя

64

Что я здесь делаю?

Невольно оглядываюсь по сторонам. Трибуны стремительно заполняются людьми. Места у нас, вероятно, хорошие, потому что отсюда все видно.

Стоит гул. Холод сковывает тело. Плотнее запахиваю теплую кофту, которую решила прихватить в последний момент.

Растерянно смотрю на лед. Там пока пусто. Но скоро должна начаться игра. Буквально с минуты на минуту.

Значит, нам отсюда все видно. А нас, получается тоже? Выходит, Ахмедов вполне способен заметить, где я сижу.

— Идеальный обзор, да? — говорит Лёва, словно читая мои мысли.

— Угу, — рассеянно киваю.

Наверное, еще не поздно уйти.

Почему-то сейчас моя, казалось бы, безупречная логика насчет того, где будет безопаснее всего выглядит совсем неубедительно.

Думаю, плевать, где именно Ахмедов находится. Рядом с ним я всегда в опасности. И не важно — на льду он или отстранен от матча.

— Эй, Лев! — бросает кто-то неподалеку. — Все, что ты просил.

На автомате оборачиваюсь, вижу, как незнакомый парень передает что-то моему другу. Вроде распечатки, сложенные в несколько раз.

— Спасибо, — кивает Лёва, засовывая их в карман.

Рядом резко вздрагивает Маша. Отвлекаюсь на нее.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Ничего, — она мотает головой, убирает телефон в карман. — Просто… сообщение пришло.

Моя соседка заметно побледнела.

Это точно «просто сообщение»?

— Может я могу чем-то помочь? — спрашиваю.

Дурацкий вопрос, но слова вырываются механически.

— Нет, Ась, — она смотрит куда-то в сторону. — Все в норме.

Маша совсем не умеет лгать. Верить ей не получается. Особенно когда замечаю Хазарова.

Он на другом ряду. Ближе ко льду. В той самой стороне, куда направлено все ее внимание.

Машу от Хазарова разделяет довольно серьезное расстояние, но я не могу не заметить, как она подается ближе ко мне. Будто изо всех сил старается от него отгородиться. Любым путем.

— Девчонки, хотите чего-нибудь? — спрашивает Лёва, потому что неподалеку как раз предлагают купить напитки.

— Облепиховый чай, — выдаем мы с Машей одновременно, не сговариваясь.

И теперь у нас вырывается смех, немного разряжая накаленную обстановку.

— Сейчас возьму, — кивает Лёва.

Он достает портмоне из кармана, не замечая, как распечатки выпадают. Потому что уже поворачивается, делает заказ.

Наклоняюсь, чтобы подобрать листки и вернуть ему. Беру их, выпрямляюсь, уже готовая передать обратно Лёве. Однако застываю, увидев там фото своего дяди.

Точнее фото того человека, которого я своим дядей считала. До недавнего времени.

Что это?

Смахивает на скан старой газетной статьи. Виден текст, часть заголовка. Но я не успеваю прочесть больше, чем самое начало, выбитое крупным шрифтом.

«Наш чемпион…»

— Оу, спасибо, Ася, — выдает Лёва, забирая у меня листы, торопливо складывая их так, чтобы было видно только обратную сторону. — Давай. Прикинь, даже не заметил, как выпало.

Он протягивает чай для Маши, который передаю не глядя, а потом уже и стаканчик для меня.

— Что это? — спрашиваю.

— Ерунда, — отмахивается Лёва. — Для моего проекта.

Вырезка из газеты? Статья про моего «дядю»?

Слышится протяжный звук сирены.

— Вот! — оживленно замечает друг, кивая на лед. — Начинается.

А у меня теперь и мысли об Ахмедове отходят на второй план.

Возможно, разыгрывается паранойя. Но… почему мой друг использует для проекта такой странный материал? И есть ли проект?

Лёва краснеет. У него вспыхивают даже кончики ушей. И нельзя игнорировать то, как он суетливо заталкивает листки в карман, комкая их еще сильнее. И как нервно подрагивают его пальцы.

Он лжет мне. Что-то скрывает. Но почему?

Перед глазами стоит то фото дяди. Там он… как будто совсем молодой.

У тетки был похожий снимок. Хорошо помню. Это уже позже она все фотографии убрала.

Хочу расспросить Лёву прямо.

Возможно, это и правда случайность? Что если в той статье есть важная информация? Настоящее имя, например?

Тогда, если выяснить хоть что-то, можно и на след моей настоящей семьи попасть.

Пробую задать другу вопрос, слегка толкая его в бок, но понимаю, что все вокруг так дико орут, что я сама свой голос не слышу.

Лёва оборачивается. Тоже пытается мне что-то сказать, а потом взмахивает рукой, и уже жестами поясняет насколько крутое шоу мы видим на льду.

Световые огни разного цвета мелькают перед глазами. Прожекторы крутятся вовсю. Грохочет музыка.

Ребята на трибунах будто с ума сходят. Так кричат. Почти все вскакивают. Что-то скандируют. И я даже не сразу понимаю, что это названия наших универов. А еще команд, и отдельных игроков.

По возгласам лидируют фамилии Астахова и Ахмедова. Под конец только их и орут. А потом вовсе визжат.

Наконец, до меня доходят, что в этот самый момент обострения всеобщего безумия на лед выезжает Астахов. И Ахмедов.

Обе команды собираются здесь.

Начинается разминка.

От Лёвы знаю, что это продлится недолго. Потом будет кульминация светового шоу, а дальше проверят сетки на воротах, прозвучит сигнал к началу и начнется первый период.

Пока что игроки кружат по льду, делают броски, короткие ускорения.

И надо признать, что меня затягивает эффектная картинка перед глазами. Все парни крупные, но движутся по льду легко, словно играючи.

Не могу не вспомнить, что сама катаюсь на коньках, только крепко держась за бортик. По кругу.

А потом мой взгляд цепляется за массивную фигуру, которая вдруг оказывается в самом центре.

Ахмедов смотрит на меня.

И я сжимаю стаканчик с чаем настолько крепко, что горячая жидкость выплескивается через край.

— Ася, осторожно. Твой чай! — восклицает Маша.

Кажется, дальше не слышу уже ничего. Ни рева на трибунах, ни музыки. Лишь удары собственного нервно грохочущего сердца.