Я не для тебя

78

Лёва обычно очень спокойный.

Чтобы он вдруг «распсиховался», как выразился Марат, даже не представляю, что надо сделать. Еще и вдруг решил активно тренироваться.

— Ты мне что-то не договариваешь, — замечаю. — Что вы Лёве такого сказали? Что он так…

— Да ничего я ему не говорил, — бросает с долей раздражения.

— Хорошо, — киваю. — Что сказали другие?

— Ася, — кривится.

— Что, Марат?

— Ничего такого, — жмет плечами. — Как обычно говорят с такими дохляками? Ну по делу сказали. Не светит ему на катке. Нет резона пробовать.

— Угу, понятно.

— Что тебе понятно? — хмурится.

— Как будто хоккей только для избранных, да? — не выдерживаю. — Это очень много ума надо, чтобы за шайбой гоняться по льду. Особенный вид спорта. Так получается?

— Конечно, особенный. Пацан должен быть крепкий. Иначе его тупо размажут по льду. На первой же игре. Ну и нахера нам это? Твой этот… у него только кожа да кости. Рост нормальный. Но в остальном.

Ахмедов замолкает под моим взглядом.

— Ладно тебе, — добавляет.

Молчу. Просто смотрю на него.

— Нет, — говорит Марат.

Слегка приподнимаю бровь.

— Ты серьезно?

Выразительно изучаю его.

— Блять, ну ты реально издеваешься, — выдает Ахмедов.

— Если ты даже моему другу помочь не можешь, то…

Договорить он мне не дает.

— Ладно, хорошо, — перебивает Марат. — Возьмусь за него. Раз тебе реально так надо.

— Мне ничего не надо, — качаю головой. — Я у тебя ничего не просила, если ты не заметил.

— Заметил, — бросает. — Взгляд твой заметил. И голос. Ты все ясно дала понять.

— Нет, ты сам решай, — говорю, понимая плечами. — Я же ни на чем не настаиваю.

— Пройдет твой уебок отбор. Пройдет. Сказал же, — быстро отвечает Марат и спрашивает: — Довольна?

— Прекрати выражаться, пожалуйста. Тем более, сейчас вообще непонятно, что с ним происходит.

— Да понятно все. Идем, найдем придурка вместе.

— Марат!

— Что? Это не мат.

— А без оскорблений ты не можешь?

— Так придурок всех здесь довел. И тебя, и меня. А уж каких пиздю… ладно, я его потренирую. Так потренирую, что его в любую команду возьмут. Вот увидишь.

Не уверена, что Лёва будет рад тому тренеру, которого я для него случайно сейчас нашла.

Но он же сам хотел попасть в команду?

Впрочем, теперь главное его найти. Пока непонятно, получится или нет. Марат может ошибаться.

До последнего сомневаюсь, что он прав насчет исчезновения моего друга. Тревожные мысли не отпускают.

И с каким же облегчением я выдыхаю, когда мы действительно находим Лёву на старом катке.

В полной экипировке. На льду.

Он что, действительно все это время тут проторчал? Настолько сильно увлекся, что даже про занятия забыл?

— Видишь, — усмехается Ахмедов, глянув на меня.

И мрачнеет, когда я направляюсь к Лёве. Но мне уже все равно. Главное, что друг нашелся.

— Лёва! — зову.

Он заметно вздрагивает. Отбрасывает клюшку. После снимает шлем. И стремительно направляется к бортику, возле которого я останавливаюсь.

— Ася? — изумленно. — Ты что здесь делаешь?

— А ты сам ничего мне сказать не хочешь? — спрашиваю в ответ. — Тебя уже все ребята ищут.

— Да ладно, — кривится. — Всем наплевать.

— Ну конечно, — киваю. — Особенно тем, кому ты обещал контрольную сделать.

Он застывает. Хмурится. А потом как стукнет себя по лбу.

— Точно, — выдает. — Совсем из головы вылетело.

— Я бы сама тебя сейчас стукнула, — признаюсь.

— А как ты… — начинает он и смотрит куда-то в сторону, резко замолкает.

Даже поворачиваться не надо, чтобы ощутить присутствие Марата рядом. И вскоре вижу тень, которая меня накрывает.

Ахмедов нависает позади. Будто скала.

— Я тобой займусь, — говорит Марат. — Еще хоть раз моя Ася будет из-за тебя переживать. Хоть немного дергаться.

Повисает тяжелая тишина.

— Ты понял? — рявкает Ахмедов.

Лёва напряженно кивает.

Оборачиваюсь к Марату. Тот хмурится еще сильнее, перехватив мой осуждающий взгляд.

— Иначе результата не будет, — говорит наконец. — Это ты не слышала, как мой тренер ко мне обращается.

— Лёв, тут такое дело, — смотрю на друга. — Ты правда хочешь в команду?

— Хочу, — бросает тот.

— Ну тогда хорошо, что я договорилась с Маратом.

— Что? — в его голосе звучит недоумение.

— Он теперь типа твой тренер.

Глаза Лёвы заметно расширяются.

— Да, — замечает Ахмедов и во взгляде его теперь сквозит нечто откровенно недоброе, даже угрожающее. — Натренирую тебя. По полной.

Снова смотрю на Ахмедова.

— Марат, — начинаю.

— А как еще? — выдает он. — В команду отбор строгий. Так что нам предстоит много работы. Сегодня и начнем.

Ахмедов переводит взгляд на Лёву.

— Ты херней-то не занимайся, — говорит. — Не с того начал. Рано тебе трюки отрабатывать. Сначала физическую подготовку подтянуть надо.

Критически оглядывает Лёву.

— Что у тебя с дыханием? А с выносливостью? Ладно, не отвечай. Вижу, что хуе… паршиво, в общем. Поэтому слушай сюда. Каждое утро начинаешь с пробежки. Вечер ею же заканчиваешь. На большом перерыве плавание. А дальше я тебе план набросаю. Сразу нельзя. А то сдохнешь. Давай, хоть немного подготовься.

Кажется, Лёва не рад такому повороту. Но уже поздно.

Мы все вместе возвращаемся в универ. И я надеюсь, улизнуть от Ахмедова по-тихому, пока он увлечен тем, что объясняет Лёве как правильно бегать. Как перед этим разминаться.

Однако Марат не отпускает. Перехватывает за талию.

— Стой, — говорит, а после склоняется и добавляет мне на ухо: — Сюрприз еще. Забыла?