Я не для тебя

47

Мои пальцы впиваются в кочергу. До боли. От мерзостей Данила меня всю буквально передергивает.

— Ты меня слышал! — бросает Лёва непривычно резким тоном.

Блефует он хорошо. Если бы я не знала, что пистолет у друга ненастоящий, то сейчас была бы уверена, будто он и правда вооружен. Настолько натурально держится. И вид у него такой, и голос.

Замечаю, как переглядываются приятели Данила. Один из них, немного помедлив, произносит:

— Дан, этот малолетка какой-то дерганный. Хер знает, что у него в башке. Раз достал ствол, то и правда может пальнуть.

— Блядь, ты серьезно? — рявкает Данил.

— Да куда серьезнее, когда пацан под прицелом нас держит.

Лёва переводит пистолет с одного на другого. Будто и правда примеряется, в кого бы пальнуть. Выглядит это все жутковато.

Вот только дальше тянуть время не выходит.

События разворачиваются молниеносно.

Данил резко разворачивается. Бросается вперед. Прямо на Лёву.

Одно порывистое движение, и вот он уже перехватывает руку моего друга, загибает его, заставляя пригнуться. Вырывает «муляж». Толкает Лёву вниз, врезает ему ногой в живот.

Тот издает сдавленный звук. Скручивается на земле.

Это будто вспышка. За секунду. И хоть Данил оказывается вплотную ко мне, когда проворачивает все с Лёвой, я даже не успеваю врезать кочергой этому уроду. Просто не получается сориентироваться.

— Вы ебанулись? — насмешливо бросает Данил, вертит в руке зажигалку. — Ну хоть бы мозг врубили, прикинули. Откуда этот сопляк достал бы настоящий ствол? Здесь. В академии, блять. Какой-то ботан. Сука. Отупели в край. Бьюсь об заклад, что это обычная «пугалка». Для развода таких лошар как вы.

Он отбрасывает пистолет прочь. А потом снова ударяет Лёву ногой. Лежачего бьет. Грязно. Подло.

Что-то не помню, чтобы он хоть какой-то выпад рискнул сделать против Хазарова в столовой. Зато сейчас чувствует себя всемогущим.

Больной подонок.

Данил снова поворачивается к своим дружкам, бросает очередную гадость. А я замахиваюсь и всю силу вкладываю в удар. Кочергой. По колену. Один раз. Второй. И я бы продолжила, но хоть урод и взвывает, скрючивается, а все равно умудряется потом увернуться и перехватить у меня кочергу.

Да и его приятели поспевают на помощь.

Жаль нельзя заехать ему по роже. Или по животу. Как он Лёве. Жаль, мне вообще больше не дают ударить этого ублюдка.

— Блядь, — цедит Данил сквозь зубы. — Охуевшая.

Снова сгибается. Растирает колено.

— Ты мне за это заплатишь, — говорит он. — Ты мне, сука, за все заплатишь. И за прошлый раз тоже.

Его приятели держат меня. Один за левую руку. Другой — за правую. Хоть и пытаюсь вырваться, ничего не выходит.

Данил надвигается на меня.

Невольно испытываю мстительное удовольствие, заметив, как он прихрамывает.

— Давно пора тобой заняться, — заявляет гад.

Делаю глубокий вдох. Истошно кричу. Во всю силу легких.

— Помогите!

И снова — просто вопль.

Как могу стараюсь привлечь внимание. Однако похоже, академия довольно далеко от этой части леса. Отсюда даже смутных очертаний здания не видно. Нельзя ни один корпус разглядеть. Огней невозможно заметить.

Вряд ли меня услышат. Но бездействовать не могу. Надо пробовать. Хоть что-то сделать. Хоть так.

— Разденьте эту сучку, — резко говорит Данил.

И судя по тому, как с меня начинают моментально стягивать кофту, этот уродец здесь главный. Его слушаются.

Сопротивляюсь, но мои попытки ничего не дают. И через секунду, кофта летит прочь, а я остаюсь в одном бюстгальтере.

Шиплю. Извиваюсь. Пробую укусить парней. Царапаю их. Но они здоровенные. Едва ли замечают мои сопротивление. Просто обмениваются пошлыми шутками.

— Не трогайте ее пока, — заявляет Данил. — Буду первым.

— Эй, ну чего? В прошлый раз мы…

— Вся ночь впереди. Еще успеете.

Холодею.

Когда один из парней дергает ремень на моих джинсах, меня буквально парализует паника. Так, что даже больше не могу вырываться. Просто застываю, не в силах шевельнуться.

И тут вдруг раздается до боли знакомый хриплый голос:

— Какого хера?

Один из парней отпускает меня. Отходит назад. Второго будто незримой силой от меня отбрасывает.

— Уебки, вы мою девушку тронули, — мрачно чеканит Марат Ахмедов.