Я уничтожил Америку 4 Назад в СССР

Глава 11

Ужин даже чуть-чуть превзошёл мои ожидания. Мало того, что мне удалось заманить азартного Киссинджера в ловушку пари, так ещё приятным бонусом стала бумажка с адресом актрисы по имени Джилл!

Она мне сунула её украдкой, пока Генри отходил «попудрить носик». И я эту самую бумажку сначала сжал в руке, мельком глянул, а потом написал адрес и номер своего отеля. Также украдкой сунул обратно.

Джилл удивлённо подняла бровки, когда ощутила в своей руке ответную бумажку. Она явно не ожидала такого поворота. Привыкла, что все бегают за ней в надежде на раскрытие ножек…

Про себя усмехнулся, глядя на изумлённое лицо Сент-Джон. А что? Я себя не на помойке нашёл, чтобы по всяким-разным актрискам шастать. Пусть и в особняк, но всё равно…

К тому же, судя по недавним событиям с принцем, посещения поместий как-то не очень хорошо сказываются на моём нервном здоровье. А в отеле уже всё знакомо. Там уже работают прикормленные люди, которые в случае чего помогут.

От тренера Фатча и Джо Фрейзера вряд ли ускользнули шевеления под столом. Однако, они вежливо сделали вид, что ничего не заметили. По возвращении Генри мы ещё немного посидели, потом поблагодарили за вечер и приятно проведённое время.

— Значит, всё в силе, мистер Вилсон? — спросил на прощание Киссинджер. — Не будете обижаться, если вдруг останетесь без последних штанов?

— Какие уж тут обиды, мистер Киссинджер, — ответил я с усмешкой. — Тем более, что у меня есть планы на выигранный миллион. Весь выигрыш я планирую пустить на благотворительность и помогу Дымящемуся Джо с организацией спортзала для детворы из бедных семей. Мне кажется, что эти деньги пойдут на благое дело!

— Как благородно! — заметила миссис Сент-Джон. — Забота о детях бедняков… Что может быть лучше? Ведь не всем в этом мире повезло родиться с золотой ложкой во рту.

— Ваша правда, мэм, — кивнул Джо. — Порой наверх приходиться пробиваться сквозь кровь и пот.

— Ух, прямо мурашки по коже, — поёжилась актриса. — Вы не против, если я вашу фразу предложу своим сценаристам? Она продирает до глубины души.

— Конечно, мэм, я буду даже счастлив услышать её в вашем фильме, — улыбнулся Джо.

— Вы извините, но Джо пора отдыхать, — подал голос тренер. — Режим, знаете ли.

— Конечно-конечно, ведь ему ещё выходить на ринг и… приносить мне деньги! Шутка, мистер Фрейзер! Я отчасти буду болеть за вас, но всё-таки по большому счёту за свой карман! — расхохотался Киссинджер. — Был рад знакомству! До встречи на матче! Я прямо уже предвкушаю это событие!

В это время я выложил на стол около десяти стодолларовых бумажек. Конечно, тут было больше, чем мы наели, но мне нужно было блеснуть тугой пачкой купюр в бумажнике. Чтобы актриса видела, что ей отказал в посещении не простой человек, а тот, кто может себе позволить носить немало наличности.

Слегка пощекотал тщеславие. А может быть просто пустил пыль в глаза.

— Всего доброго, мистер Киссинджер, — кивнул Джо, пожимая руку Киссинджера. — Я постараюсь показать отличный бой. И, как бы вас не уважал, но всё-таки буду стараться, чтобы пари выиграл мистер Вилсон!

— Вот это слова настоящего воина, — я похлопал его по плечу. — Пойдёмте, господа. Мистер Киссинджер, мэм, всего доброго!

На выходе я заметил одного из своих «хвостов». Тот упорно делал вид, что разглядывает меню за столом. Перед ним была чашка кофе и пустое блюдечко. Пирожное уже съедено, а кофе выпито, теперь оставалось только уходить?

Меня подмывало и этому чертёнку сделать подарок в виде отбивной, но сдержался. В таком случае его заменят на другого, к которому ещё надо будет привыкать. А этот… держится позади, как тень, ну и пусть держится. Особо не мешает. Порой даже удаётся от него и его напарника уходить…

Не часто, чтобы не вызывать особого подозрения, но всё же.

На выходе из ресторана мы остановились. Джо взглянул на меня:

— Мистер Вилсон, если бы ваш разговор с мистером Киссинджером был боксёрским поединком, то я лично поднял бы вам руку. Я восхищён, как вы всё спланировали и как провели эти несколько раундов. Почти каждый удар в цель, а уж как на вас смотрела миссис Сент-Джон… Этот поединок точно остался за вами!

Я улыбнулся:

— Миссис Сент-Джон сейчас находится в поиске нового мужа, так что рассматривает множество вариантов. Но я пока не готов брать на себя подобную ответственность. Слишком уж много самцов будут облизываться на подобную жену.

— Понимаю вас, мистер Вилсон. Моя жена Флоренция тоже переживает, что фанатки смогут увести меня из стойла семейной жизни. Приходится каждый раз убеждать её в обратном, — улыбнулся Джо.

— Женщины всегда переживают за своих мужчин, если они их любят. А если нет, то запросто могут написать записку другому человеку, — ухмыльнулся тренер Фатч.

— Да, как сказал Шекспир: «Непостоянство — имя твоё женщина!», — кивнул я в ответ.

— Мистер Вилсон, а вот что до того, что вы деньги хотите потратить на открытие спортзала для бедных детей… Это правда? Не для красного словца сказано? — спросил Джо.

— Подписываюсь под каждым словом! — поднял я вверх правую руку, а левую вытянул вперёд ладонью вниз, как будто положил её на Библию. — Всё сказанное мною является правдой!

— Тогда у меня будет больше мотивов, чтобы надрать Мухаммеду зад, — кивнул Джо и протянул руку. — Спасибо за ужин, мистер Вилсон.

— Можно просто Генри! — подмигнул я в ответ.

— Спасибо, Генри! — ответил Джо, не отпуская мою руку. — Если что, то лучшие места для вас мы запросто организуем! Я наизнанку вывернусь, но вы сядете позади судей!

— Вот и отлично! Это стоило того, чтобы заплатить за ужин. Только вот за судьями не надо, а то вдруг наш общий друг, — я покосился на ресторан, — захочет оказать давление на судейство. Лучше где-нибудь в другой стороне.

— Будет сделано, мистер Генри Вилсон, — проговорил тренер Фатч, а потом достал из кармана стодолларовую купюру. — Мой проигрыш. Всё было честно!

— Да ладно, такие пустяки, — отмахнулся я. — Вы сделали гораздо больше.

— Ну уж нет, — покачал головой Фатч. — Мы за честный спор. Поэтому надеемся, что и Генри Киссинджер выплатит вам всё сполна.

— Насчёт этого не сомневайтесь, — подмигнул я в ответ и взял деньги. — Миллион долларов будет выдан для вашего спортзала в любом случае. Это ваша самая лучшая инвестиция в будущее!

Конечно миллион будет выдан. Что мне — жалко денег с десятка больших ставок? Да, пусть ставки на этот бой сделал не я, но деньги всё одно вернутся ко мне. По крайней мере — большая часть. Люди из «Чёрной пантеры» тоже имеют в этом интерес, так что за судьбу денег я был спокоен.

В это время к подъезду ресторана подкатила моя машина. Гарри терпеливо ждал за рулём.

— Я могу вас подвезти, если нужно, — показал я на автомобиль.

— Ну уж нет, вы и так много для нас сделали сегодня. Не хочется вас утруждать ещё и в этом. Мы доберемся на такси, — проговорил Фатч.

— Право слово, это мне не трудно.

— Мистер Вилсон, всё-таки не нужно. Мы будем ощущать себя неловко, — проговорил Джо.

Я не стал настаивать, и мы ещё раз пожали друг другу руки. После этого я нырнул в нутро автомобиля.

— В отель, мистер Вилсон? — спросил Гарри.

— Да, давай в отель. Чувствую себя разбитым корытом, но сделал сегодня столько, что даже боль в мышцах отступает на второй план.

— Будет сделано, босс! Чувствую, что вы сегодня потрудились на славу! — улыбнулся в зеркало заднего вида водитель и тронулся с места.

Я оглянулся назад и увидел, как Джо Фрейзер с задумчивой улыбкой смотрел нам вслед, а тренер поднял руку, подзывая такси.

Пусть для Фрейзера мои слова станут ещё одной мотивационной составляющей в грядущем бою. С этими словами морда Али ещё гуще покроется мощными ударами левой. Особенно после того, как Мухаммед заявлял в прессе, что Джо является продуктом белого истеблишмента, а он, Али, бьётся за обычных парней из гетто. Правда, Джо это сильно раздражало, и он порой вопил: «Да что ты знаешь о гетто»?

Семья Мухаммеда была представительницей темнокожего среднего класса: Клеи жили намного беднее, чем белые семьи из среднего класса, но не были нуждающимися. Кассиус-старший рисовал вывески, пытаясь стать профессиональным художником, а его жена иногда готовила и убирала в домах обеспеченных белых семей. Со временем их сбережений хватило, чтобы приобрести за 4500 долларов небольшой коттедж в благоустроенном «чёрном» квартале. В отличие от многих темнокожих сверстников, которым приходилось обеспечивать свои семьи с раннего возраста, Кассиус в детстве не работал. Он лишь иногда подрабатывал в Луисвиллском университете (мыл парты и классные доски), чтобы иметь карманные деньги.

А вот Джо пришлось хлебнуть дерьма с избытком, чтобы пробиться наверх. Так что неудивительно, что слова оппонента задевали его. Особенно если учитывать сколько денег он перечислил в поддержку Мухаммеда, и перед сколькими людьми просил за его возвращение в спорт…

Автомобиль плыл сквозь ночную толщу Нью-Йорка, как сквозь густой бульон из света и тьмы. За окном, заляпанным мартовской слякотью, мелькали осколки витрин, призрачные фигуры у линий автобусных остановок, жёлтые глазки фонарей, таявшие в потёках на стекле.

Я смотрел и думал: да, всё так. Протянешь руку помощи — и тебя за неё же и цоп. И начнут окунать лицом в ту самую грязь, что чавкает под колёсами машин. А сверху, как сироп, льётся улыбка, липкая и дешёвая, и звучит заезженной пластинкой: «Просто бизнес, ничего личного».

Странная штука. Эту фразу, как отмычку, можно подобрать к любому преступлению. И она сработает. Все шестерёнки встанут на свои места с сухим, удовлетворённым щелчком.

Машина вздрогнула, замерла на красном. На углу, под вывеской закусочной, стоял парень в промокшей ветровке, прикрывая ладонью огонёк сигареты. Его лицо, освещённое слабым огоньком, на мгновение показалось знакомым. Вот только где я его видел?

Свет сменился, машина рванула, и лицо растворилось в потёке жёлтого и красного.

Отель вынырнул неожиданно — массивная громада тёмного кирпича, подпирающая низкое, промозглое небо. Сменивший Гарри на посту швейцар в намокшей ливрее кивнул мне приветливо. Я вышел, и мартовский ветер, пахнущий бензином, мокрым асфальтом и далёким, кисловатым дыханием бетона, ударил в лицо.

Бизнес. Да. Ничего личного.

Ничего личного… И в этом вся Америка. Только бизнес…

И если я хочу внести своё «личное, а не бизнес», то должен разрушить эту самую структуру. Разрушить этот строй, эту страну, всколыхнуть не один чужой город, впитывающий в свою чёрную ткань предательство, разочарование и людей в мокрых плащах.

— Здравствуйте, мистер Вилсон! Как дела, Гарри? — окрикнул моего водителя молодой парковщик.

Тот самый парень, который в своё время сдал ухищрение моего водителя по зарабатыванию денег. И он до сих пор работает парковщиком. Даже никуда не пытается сунуться. Похоже, что ему нравится прыгать под холодный ветер и мёрзнуть под ледяной изморостью.

— Гораздо лучше, чем у тебя, Том! — отозвался мой водитель. — Но даже не думай — место своё уступать не собираюсь.

— Да я и мечтать не мог. Если только мистер Вилсон не захочет, чтобы его развлекали по дороге, а не угрюмо молчали! — оскалился Том.

— Мистеру Вилсону виднее, что ему хочется! — буркнул в ответ водитель и посмотрел на меня. — Я вам ещё нужен сегодня?

— Нет, Гарри, до завтра не нужен. Хорошего вечера, — махнул я рукой и посмотрел на Тома. — Слушай, дружище, а ты, как я погляжу, не из робкого десятка?

— Этого у меня не отнять, — осклабился тот в ответ. — Так что, неужели вы хотите нанять меня вместо Гарри? Так я готов! Я даже кофе готов вам по утрам протягивать, когда вы будете садиться в машину. Правда, пока не знаю, сколько сыпать сахара!

— Балабол! — крикнул ему Гарри в приоткрытое окно, пока отъезжал. — Ты только и годишься, чтобы языком по ветру щёлкать!

— Если мистеру Вилсону понадобится, то сделаю и это! — хмыкнул Том в ответ.

— Ну, такого мне точно не нужно. Однако, у меня для тебя есть одно маленькое, но очень ответственное поручение, — с улыбкой произнес я.

— Какое? — тут же подобрался Том.

— Смотри, поручение будет деликатного толка, поэтому ты должен привести себя в порядок. Побрейся, помойся, в общем, смой запах улицы…

— Воу-воу-воу, притормозите, мистер Вилсон, если вы из этих… — Том помахал в воздухе пальцем, рисуя окружность. — То я вовсе не по такой части!

— Я тебе сейчас в челюсть заряжу только за одну такую мысль! — нахмурил брови и полез в карман за двадцаткой. — Нет, ты мне нужен для представления в роли младшего брата. Так что ничего такого не будет. Даже не надейся! Всего лишь маленькая роль, а если покажешь себя с хорошей стороны, то я возьму тебя на нормальную работу.

— Сыграю так, как будет нужно! — Том развернул купюру и тут же спрятал её в свой карман. — Только, у меня смена заканчивается через два часа.

— Думаю, что ты найдёшь выход из этой ситуации, — отрезал я. — В общем, чистовыбритый, причёсанный и помытый ждёшь на моём этаже возле дежурной стойки. Если я не выйду из номера, то двадцатка твоя. Если же выйду, то можешь рассчитывать ещё на сто баксов. И также наблюдаешь за моей дверью. Идёт?

— Я скоро буду! Спасибо, мистер Вилсон! — подскочил на месте парковщик Том и помчался куда-то к чёрному входу.

Ну что же, пусть это всего лишь перестраховка, однако, лучше всё-таки перестраховаться. По крайней мере мне так будет спокойнее, если на этаже будет человек, который сможет поднять крик в случае чего.

Всё-таки наше пари с Киссинджером стоит такой перестраховки. Пусть это и не охранник, но зато какая-никакая сигнализация. Мало ли какие ребята захотят проверить — а не храню ли я десяток-другой миллионов под кроватью.

А что до вымытого и бритого… Это чтобы Тома не выгнали раньше времени из отеля.

В номере я налил себе молока, сделал пару тостов с вишнёвым джемом. Устроился перед телевизором, по которому шёл фильм «Золото Маккены». Ковбои, апачи, Золотой Каньон… Самое то, чтобы разгрузить мозг после трудного дня.

По завершении фильма я собрался уже бухнуться спать, когда в дверь аккуратно постучали. Неужели это неугомонный Том решил поинтересоваться по поводу сотни?

Я усмехнулся. Что же, если это так, то пусть тогда стоит на посту всю ночь. Пусть отрабатывает деньги. Уверен, что ему будет гораздо лучше в тёплом помещении, чем на промозглом ветру.

Когда я открыл дверь, то невольно сделал шаг назад — на пороге сурово хмурила брови актриса Джилл Сент-Джон. Стояла в бежевом плаще с поднятой рукой, как гневная богиня. Пальцы с алым маникюром сжимали достопамятную бумажку с адресом.

— Э-э… Добрый вечер? — произнёс я.

— Я хочу узнать — кто такой мистер Вилсон, если он посмел отказать мне? Почему вы не пожелали приехать? Почему я вынуждена тащиться чёрт знает куда и стоять тут перед вами? Кто вы такой, мистер Вилсон?

Я выглянул из-за косяка. Том в конце коридора делал вид, что необычайно увлечён разглядыванием лепнины в углу. Вот же засранец!

— Вы можете зайти, миссис Сент-Джон, — пожал я плечами. — Уверен, что чашка горячего шоколада растопит ваше негодование!

Она возмущённо фыркнула и зашла. Сделав несколько шагов, она развязала пояс своего плаща, а потом скинула его. Я только успел подхватить и…

А миссис Джилл подготовилась к основательному допросу — на её худощавом теле красовалось кружевное бельё, скорее подчёркивающее, чем скрывающее женские прелести.

Джилл обернулась и её руки оказались на моих плечах:

— Так что, я получу ответы на свои вопросы?

Её дыхание пахло мятной жвачкой и оттенками сигаретного дыма. Большущие глаза пытались затянуть в себя. Губы призывно приоткрылись, словно намекая на то, что я должен их накрыть своими губами.

— Конечно получите. Только сперва я тоже кое-что должен узнать, — я отбросил плащ в сторону и подхватил почти невесомое тело на руки. — И это мне кажется гораздо важнее разных скучных вопросов.

— Да? И что же вы хотите узнать, мистер Вилсон? — промурлыкала Джилл, пока я заносил её в спальню.

— Насколько вы чувственны и страстны, миссис Сент-Джон. И я сейчас намерен это выяснить, — я аккуратно положил её на кровать.

Она потянулась, выказывая свои прелести в самом лучшем виде. Грациозная, как кошка.

— Думаю, что мы узнаем это вместе, — она схватила меня за отворот рубашки и попыталась притянуть к себе.

— Да-да, сейчас узнаем, — я мягко освободился из её захвата. — Я быстро в душ и полностью ваш…

— Я могу составить вам компанию, — проговорила низким голосом Джилл.

— Нет, я… кхм… там светло, а я предпочитаю разведывать в темноте. Надеюсь, вы не против темноты, миссис Сент-Джон?

— Можно просто Джилл. Меня вообще… по-разному можно, — последовал ответ.

— Тогда я превращаюсь в метеор! В душ и обратно! Я быстро! — подмигнул я и выключил свет в спальне.