Я уничтожил Америку 4 Назад в СССР

Глава 7

— Эй, Бернард! Что вы делаете? Так же нельзя! — выкрикнул я и прыгнул к решётке.

Руками вцепился в металлическую скобу, напрягая мышцы и пытаясь вернуть решётку на прежнее место. Она на миг вздрогнула, остановилась как бы в раздумьях, но потом снова потянулась дальше. Медленно, но неуклонно.

Твою же мать! Что за херня творится?

Медведь с интересом смотрел за моими действиями. Чёрная блямба носа дёрнулась, как будто гурман втянул носом аромат поданного блюда.

И этим самым блюдом вскоре предстоит стать мне? Мда, так меня ещё убить не пытались…

— Вы думали, что смогли всех обмануть, мистер Вилсон? — раздался за дверью весёлый голос принца. — Но на самом деле обманули только себя!

Все это время зверь не шевелился. Он залежался в своем углу грузной глыбой, и даже медвежья шкура, обычно дышащая мускулами, застыла недвижно. Хищник издал из глотки глухое ворчание — не звук, а глухой толчок, от которого вздрогнула пыль на камнях пола. Я невольно вжался в стену, ощущая стук сердца в висках.

Здоровенный медведь (уж не знаю, какое слово подошло бы этому лесному владыке, заточенному в бетонный склеп) был от меня в десятке шагов. Глаза его, два уголька, тлели в полумраке зловещим багровым отсветом. Они и пугали, и гипнотизировали одновременно. Я не в силах был отвести взгляд.

Как удав, честное слово…

— Что вы хотите сказать? — крикнул я, когда решетка замерла, будто прислушиваясь. — Кого я обманул?

— Вас узнали, господин буйный гражданин из Чехословакии! Как бы вы не хотели изменить своё лицо, но один человек всё-таки смог вас узнать! Или вы забыли того славного парня, что скинули с крыши… кхм… помешав ему выполнить важное задание? А вот он вас не забыл! Он вас прекрасно помнит! Пусть и видел вас всего лишь несколько мгновений, но этого было достаточно!

Вот же засада… Я не думал, что тот незадачливый снайпер, которому в своё время испортил охоту, успеет заметить меня. А оно вон как вышло…

Ну не признаваться же, в самом-то деле!

— Это какая-то ошибка! Я и не был никогда в Чехословакии! — завопил я, когда решётка снова дёрнулась, утопая в стене.

Уже полметра свободного пространства оказалось между скобой и стеной! Медведь уже мог попытаться просунуть башку в этот зазор!

А если вознамерится, то и попытается пролезть!

Застрянет, конечно, но попытаться-то он сможет!

Он продолжал наблюдать за мной со своей стороны. Спокойный, невозмутимый. Неумолимый…

В пиковые мгновения страха рассудок начинает метаться и проделывать странные фокусы: мне померещилось, будто адские огни его глаз то разгораются жарче, то затухают, пульсируя в такт невидимой крови. Вот они съежились до двух ослепительных искр, вонзающихся в темноту; вот поползли вширь, заливая весь угол тревожным, переменчивым заревом. И вдруг… погасли!

Зверь сомкнул веки.

То ли сработала древняя, как мир, теория о покорении зверя силой человеческого духа, то ли косматому великану просто приспичило соснуть — кто их разберет. Но он, не выказывая и тени агрессии, опустил свою лоснящуюся от жира башку на дубовые передние лапы и, по всему выходило, собрался отбыть в берлогу снов.

Сытый? Недаром же он недавно ударил по лопатке, в ответ на моё предложение мяса.

Может быть и сытый, но вскоре проголодается и тогда…

— Кто ваш куратор, господин Вилсон? — раздался голос принца. — На кого вы работаете?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — проговорил я негромко, пытаясь не спугнуть лёгкую дремоту медведя.

— Спрашиваю последний раз! — решетка снова остановилась. — На кого вы работаете, мистер Вилсон?

— Только на королеву Великобритании! — откликнулся я и постучал в дверь. — Господин принц, пошутили и хватит. Я не знаю никакого человека из Чехословакии. Я честный предприниматель. Я…

— Я давал вам шанс, мистер Вилсон. Что ж… Прощайте. Пусть вас утешит тот факт, что о вашей второй натуре знаем только мы с кадьяком. Остальному сообществу я скажу, что вы струсили и убыли в неизвестном направлении. У нас будет другой член клуба. А вас я помяну тем самым «ударом головой». Ха-ха-ха, забавная шутка, не правда ли? Впрочем, можете не отвечать — даю вам время на прочтение молитвы.

После этого раздались шаги, а решётка…

Решётка поползла себе дальше, давая медведю всю полноту действий.

Это звездец, товарищ Вилсон, — подумалось мне в эту минуту.

Я ещё раз позвал принца, успел проклясть его два раза и заметил, как недовольно дёрнулись медвежьи брыла. Кричать дальше и будить медведя не хотелось. Бесполезно и опасно.

Итак, я заперт с лютым хищником. Сомнений нет — он не менее опасен, чем тот обходительный негодяй, что заманил меня в эту западню. Как выжить в этой ситуации?

Дверь металлическая, на засове. Окна узкие, под самым потолком. В голой камере с каменным полом укрыться негде. Звать на помощь бессмысленно. Вряд ли слуги ринутся на помощь гостю, который «попал в неловкое положение». Остается уповать лишь на свою потускневшую отвагу и остатки находчивости.

А вот что до находчивости…

Я увидел, что решетка уходила в сплошную щель и утопала в ней. А если…

Всего лишь два стука сердца прошло, как я оказался возле решётки с лопаткой в руках и просунул металлический черенок между прутом и стеной. Прут упёрся в металлическое основание. Заскрежетал, пытаясь переломить преграду и…

Решётка замерла!

Повеяло дымком, как будто от сгоревшей проводки. А это означало, что у меня получилось сломать хитроумный механизм, отодвигающий решётку!

Она остановилась, замерев на расстоянии метра от стены! Получилась небольшая лестница, упирающаяся верхушкой почти в потолок. Однако, между верхушкой и потолком было расстояние!

Всего ничего, но в полусогнутом положении, в позе всадника, прильнувшего к шее коня…

Да, мало надежды на подобное. Но чем чёрт не шутит!

А если получится на краткий миг отвлечь внимание? Мягко ступая, подобрался к оставшемуся угощению и сунул в карман пальто. Конечно, пахло стрёмно, но если получится отвлечь, то сгодится. Теперь можно и забираться. Я аккуратно, стараясь не потревожить зверя лишними звуками, поднялся по решётке вверх и протиснулся между скобой и крышей.

Каменная крошка посыпалась за воротник, царапая кожу, но это была ничтожная плата за шанс, который теперь замерцал передо мной, как угасающий огонек фонаря.

Хотя, какой это шанс? Медведь мог тоже забраться на решётку, мог лапой сбить меня, как пчелиное гнездо. Я тут завис, как кошка на верхушке забора — один удар со стороны, и полечу вниз.

Твою мать! Треклятый принц!

Со злости я ударил по бревну, которое поддерживало крышу. Ударил и почувствовал, что оно вздрогнуло! Сперва я не поверил своему счастью. Попробовал толкнуть бревно и почувствовал, что оно поддается! Оно сдвигается вовнутрь!

— Ну вот, а говорили, что тут умеют строить, — буркнул я себе под нос.

Похоже, что строители тут схалтурили и вместо здоровенного бруса собрали поддержку из тех обрезков, которые остались после сборки. Возможно, бревно они сбыли налево. А вот этот обрезок оказался тут как нельзя кстати. Может быть его специально поместили так, чтобы при неисправности механизма решётки была возможность заменить конструкцию как снизу, так и сверху.

Что ни говори, а на раскачку и выталкивание бревна у меня ушло не меньше получаса. Всё это время краем глаза следил за медведем. Пусть не просыпается. Подольше пусть не просыпается…

Наконец, обрезок бревна подался вглубь и провалился вовнутрь, открывая небольшую нишу. Узкая щель под потолком вела в отверстие, пахнущее сыростью. Но увы, это не был выход. Это всего лишь щель, которую оставили нерадивые строители. Всё остальное надёжно заделано брёвнами.

Куча пыли, строительный мусор. Однако, это было для меня спасением!

Я протиснулся внутрь. Места только-только хватило, чтобы согнуться в три погибели, прижав колени к груди. Зато снаружи меня достать было трудно! Вот так вот ещё, чуть подвинуть мешающее бревно, и будет почти комфорт.

Нет, если медведь поднимется по решётке, то выковыряет меня, как гурман устрицу из раковины. Правда, вряд ли решётка выдержит такую тушу.

Позади, внизу, послышался тяжкий вздох, будто сдвинулся с места гранитный валун. Я замер, вжавшись в шершавую кладку, сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наругу. Медведь ворочался. Слышно было, как скребут когти по каменному полу, слышен был влажный чавк его пасти. Он как будто бы почуял, что возможная добыча ускользает.

Руки нащупали позади холодный металл. Труба. Старая, покрытая слоем окалины, но прочная. Система вентиляции, отопления — не имело значения. Главное, что со спины ко мне было не подобраться.

Мускулы горели огнем, в висках стучало. Где-то внизу, в той яме, что была моей камерой, раздался протяжный, глубокий рык. Не яростный, а скорее удивленный. Зверь обнаружил, что его законный ужин куда-то подевался.

Я замер, прекратил движение, превратился в часть кладки, в подобие пыли. Дышать старался беззвучно, короткими, редкими глотками. Слышно было, как матерый зверь встал на дыбы. Его тяжелое дыхание, горячее и звериное, донеслось до меня даже сюда. Он обнюхивал воздух, втягивая его в себя могучими ноздрями. Когти заскребли по решетке, которую я превратил в лестницу.

Он был у самого входа в мое убежище!

И тут решётка задрожала. Он положил на нее свою лапу? Чудовищную, вооруженную когтями, способными вспороть брюхо лосю. Металл скрипнул, застонал. Медведь пробовал решётку на прочность и… Я зажмурился, ожидая, что вот-вот его когти вонзятся в мою плоть и вытащат меня с этого жалкого уступа.

Гурман получит свою устрицу…

Но удара не последовало. Раздался скрежет, потом звон упавшей лопатки. Следом прозвучал звук работающего механизма.

Решётка ушла дальше в стену!

Лестница ко мне оказалась убрана!

Послышалось недовольное ворчание, затем тяжелый вздох, как будто медведь сожалел о сущности бытия. Следом раздалось царапание когтей по бетону недалеко от меня. Медведь даже подпрыгнул, стараясь достать до щели. Я видел, как когти мелькнули у края моего убежища.

— Иди в жопу, лохматый, — прошипел я. — Тебе меня не достать!

Медведь ещё раз прыгнул, снова с тем же успехом. После этого он взревел так, что едва не оглушил. Я невольно вскрикнул в ответ. Получилось так, как будто я заорал от ужаса.

Ну да, ссыкнул немного. А кто бы на моём месте не крикнул? Только глухой и слепой. А я таким не был.

Медведь присел, как будто прислушавшись, а после отошел. Похоже, что он понял — щель была высоковата, а добыча оказалась слишком далека. Но он не ушел далеко. Я услышал, как его тело грузно опустилось на бетон у самого входа в мою щель. Как будто он лег спать. Спать у норы, из которой я уже не мог выбраться. Он превратился в живую, дышащую пробку, закупорившую мне единственный путь.

И вот я скрючился в своём убежище в кромешной тьме, с телом, изможденным до дрожи, и слушал его мерное, спокойное сопение. Он мог спать сутки. А я? Я вряд ли усну.

Скорее, я замерзну тут напрочь, ведь у меня нет такой густой шерсти. Найдёт потом принц замерзшую креветку под самым потолком. Обрадуется, наверное. А потом всё равно отдаст медведю.

Гандон!

Отвага потускнела окончательно. Находчивость иссякла. Оставалось только ждать. Ждать конца, что рано или поздно придёт. Вот только не очень хочется его встретить в желудке медведя.

Нет, я очень уважаю косолапых, но не настолько, чтобы добровольно кидаться им в пасть!

Время потянулось патокой. Снизу клыкастая смерть, а вверху смерть от холода.

Сколько прошло? Три часа. Возможно, четыре. Время в каменном мешке текло иначе. Оно измерялось не минутами, а затекшими судорогой мышцами, леденящим холодом, что проникал в кости сквозь пальто и костюм. А также мерным, гулким храпом, доносящимся снизу.

Я превратился в сгусток боли, застывший в нише, как доисторическое насекомое в куске янтаря. Сознание плавало, цепляясь за обрывки мыслей, за проклятия, которые я мысленно швырял в лицо принцу.

Как я только не материл этого козла! Какие только слова не подбирал, пока напрягал и расслаблял затёкшие мышцы.

К этому времени за узкими бойницами потемнело. Наступил вечер. Медведь продолжал спать, как ни в чём не бывало. Ну да, ему-то торопиться было некуда…

И вот скрежетнула щеколда снаружи. По потолку метнулся луч света от фонаря, заплясал по камере.

Я не сразу осознал, что это не галлюцинация. Звук отодвигаемого ворота был приглушенным, но отчетливым, как щелчок курка. Храп внизу прекратился. Послышалось тяжелое ворчание, фырканье. Медведь проснулся.

— Ну что, мистер Вилсон? Вы где? — раздался бархатный, сытый голос принца. Он стоял где-то внизу, за пределами моего обзора. — Прошу прощения за задержку. Улаживал кое-какие формальности по вступлению нового члена в клуб. Вашего преемника, если угодно. Мистер Вилсон? Где вы?

Ага, так я и ответил. Вместо меня своё веское рычательное предложение внёс медведь, подняв лобастую башку.

— Тихо, Вильям, не рычи, — проговорил принц, осматривая помещение. — Ты поужинал? Доволен угощением? Не рычи, я говорю.

Раздался треск, какой издаёт электрический шокер. По потолку прыгнули синеватые отблески.

Принц явился с шокером? От медведя?

Похоже, что кадьяк уже был знаком с этим предметом, поскольку он тихо зарычал и, судя по тени, двинулся в сторону своего привычного места обитания.

Я затаил дыхание, вжимаясь в камень. Рука сама потянулась к карману пальто. Там лежал тот самый кусок мяса, который я прихватил для возможного отвлечения медведя. Ирония судьбы — теперь он был моим единственным оружием.

Решётка выдвинулась из стены и медленно поползла на прежнее место.

— Вильям, ты сожрал нашего гостя? Даже ботинок не оставил? — насмешливо проговорил Бернард. — Ну ты и монстр…

Принц сделал несколько шагов внутрь залы. Теперь я видел его — элегантная причёска, белое пятно манишки в полумраке. Он был явно навеселе, разгорячённый своим женевером. И он был совсем близко. Медведь сел на задние лапы и замотал башкой, наблюдая за своим хозяином и как будто выпрашивая угощение.

И это угощение у меня было.

Расчет был безумен, отчаянность его граничила с помешательством. Но иного выбора не оставалось. Я дёрнул за карман и мясо, холодное и скользкое, оказалось в моей руке. Не думая, лишь надеясь на слепую ярость инстинктов, я швырнул его вниз. Не в медведя. В того, кто стоял, уверенный в своей безнаказанности.

Удар был точен. Кусок мяса, пусть и не тяжелый, с глухим шлепком угодил принцу в висок и, отскочив, упал к его ногам.

На секунду воцарилась тишина. Принц, ошеломленный, поднял руку к виску, с удивлением разглядывая окровавленные пальцы.

— Что за…

Он не договорил. Медведь, чье обоняние уловило знакомый, желанный запах, издал короткий, нетерпеливый рык. Его маленькие глазки уставились на принца, от которого теперь пахло добычей. В мгновение ока медведь превратился в того, кем он на самом деле был — в грозного хищника, хозяина лесов и рек.

Пока решётка не закрылась, он прыгнул вперёд почти что с грациозностью тигра.

— Нет, Вильям, стой! — голос принца впервые потерял бархатистость, в нем зазвенел хрусталь страха. — Это я! Твой хозяин!

Но для зверя не существовало хозяев в тот миг. Для него не существовало и треска большого электрического шокера. Существовал только закон добычи и рефлексы. Могучая лапа взметнулась и обрушилась на плечо принца с таким треском, будто ломали сухую ветку. Элегантный щеголь вскрикнул — коротко, по-бабьи, — и его отбросило к стене.

Я не видел всего. Я видел лишь мелькание темной шкуры, слышал рык, в котором не было уже ничего домашнего, только древняя, первобытная ярость. А потом раздались короткие, захлебывающиеся крики, которые очень скоро смолкли, уступив место влажному, чавкающему звуку.

Я закрыл глаза, вжавшись в свое убежище. Мне не было жаль его. Принц сам угодил в свою ловушку.

Спустя десять минут медведь бросил истерзанное тело и двинулся к приоткрытому вороту. Ещё через пять минут снаружи раздались испуганные крики. Потом зазвучали выстрелы, прогремело рычание, звуки ударов.

Всё это я слышал, пока выбирался из своего убежища. Кое-как спустился по выдвинутой решётке, стараясь не закричать от миллиона иголок, напавших на закоченевшие мышцы.

В лежащем теле уже сложно было угадать недавнего щёголя. Медведь постарался на славу, щедро вознаградив хозяина за всё время, проведённое в клетке. Я отвернулся и двинулся в сторону забора.

Крики и выстрелы со стороны дома прекратились. Похоже, что медведя всё-таки завалили. Ну что же, мне не хотелось делить ни участь медведя, ни участь его хозяина, поэтому я с трудом перелез через забор и направился на поиски какого-нибудь транспортного средства.

Или телефона, на худой конец…