Я уничтожил Америку 4 Назад в СССР

Глава 19

Стал ли я мстить Джилл Сент-Джонс? Да вот ещё… Много чести!

Так, велел немного пошалить в павильоне, где будет снят побег Джеймса Бонда на лунном багги, и всё. Да и то, моя шалость будет понятна только русскоязычному зрителю, остальные же ничего не увидят. Но об этом скажу после.

На свободе же меня встречали не с цветами, но с дружескими похлопываниями по плечам и очередными заверениями в дружбе. Белые усердствовали в похлопывании не меньше чернокожих. Я улыбался в ответ. Ну, вышел из здания суда прямо как какая-то звезда! Только что автографы не раздавал.

Вдалеке заметил мелькнувшую головку Светланы. Она показала мне римскую цифру пять или же знак «Виктория». Победа! А это означало, что у неё в Канаде всё готово и стоит только нажать на небольшую кнопочку, чтобы запустить огромный механизм в движение.

Что же, у меня с «Чёрными пантерами» тоже было почти всё готово. Мотивированы, злы, готовы поквитаться за умерших в рабстве предков. Что же, ещё одна из бомб замедленного действия приведена в движение.

Ещё к границе с Мексикой начали стекаться тысячи угрюмых людей с загорелыми лицами. Они временно обосновывались в палаточных городках у небольших поселений. Оружие тщательно скрывалось в мешках с продуктами, но было готово появиться на свет, когда прозвучит команда. Мексиканцы возжелали поквитаться с американцами за то, что те отобрали у них Калифорнию, Техас, Неваду, Юту, Аризону и Нью-Мексико.

С какого хрена возжелали?

А потому что кое-кто вышел на связь с лидерами «Коммунистической лиги 23 сентября» и рассказал о готовящемся подавлении студенческих бунтов. Кровавом подавлении, со множеством жертв. Много человек могло погибнуть на демонстрации десятого июня, когда в дело вступила подготовленная США группа спецназа под названием «Ястребы».

Эта разношёрстная группа спровоцировала студентов на волнения, а потом начала действовать, пуская в ход сперва палки, а потом уже и крупнокалиберные винтовки. Полиция не вмешивалась, потому что им приказали не делать этого. Стрельба продолжалась несколько минут, в течение которых некоторые автомобили оказывали материально-техническую поддержку военизированной группе. Поддержка включала в себя дополнительное оружие и запасные транспортные средства, такие как гражданские автомобили, фургоны, полицейские машины и скорая помощь из Крус-Верде (организация на подобии Красного Креста). Раненые были доставлены в больницу общего профиля Рубена Леньеро, но безрезультатно, поскольку «Ястребы» добрались до больницы и там добивали студентов, многие из которых всё ещё находились в операционных. Число погибших составило около ста двадцати человек, включая четырнадцатилетнего мальчика.

И конечно же, никто не понёс за это наказание! За убийство невинных людей никто не был привлечён к ответственности. Как и за два года до этого, когда устроили резню в Тлателолко, приказав снайперам стрелять по безоружной толпе. Тогда было убито около трёхсот людей.

В этом же времени «Ястребы» были вычислены заранее и обезоружены до начала боевых действий. Да, пришлось постараться, но человеческие жизни того стоили.

Надо ли говорить, что суровые мужчины мечтали о прекращении «грязной войны», которую развязало правительство против своих граждан при поддержке США?

В Европе продолжали верховодить «РАФ» и созданные недавно «Красные бригады». Они не давали своему правительству расслабиться и грамотно выполнять инструкции из США. Китай не пошёл навстречу американцам, а благодаря действиям Косыгина и Шелепина снова начал разворачиваться в сторону СССР.

Пересмотр российско-китайских границ был утверждён на рассмотрение в ближайшее время и тот самый злополучный остров Даманский, который то погружался по весне в реку Уссури, то выныривал, был обещан Китаю. Был обещан с возможностью дальнейшего выкупа обратно. То есть своего рода лакомая косточка для ребят с Востока.

Работа продолжалась. Внимание со стороны спецслужб возрастало в геометрической прогрессии, но мне удавалось сохранять личину добропорядочного англичанина. А уж близкое знакомство с кланом Кеннеди делало некоторые спецслужбы бессильными.

Конечно же я чувствовал, что под меня копают. Конечно же знал — кто именно и как именно. Однако, со стороны закона меня прикрывал Рой Кон, а со стороны преступного мира тоже было кому прикрыть. Я не то, чтобы находился в коконе, но был достаточно защищён от поползновений юристов или от желания пустить мне пулю в лоб издалека. Кто не понимал, тому объясняли. Кто отказывался понимать, то у того порой отказывали тормоза на машине или в постели находили отрезанную свиную голову.

Почему свиную? Потому что я не мафиозо, чтобы подкладывать голову любимого жеребца, но подобных намёков, купленных на скотобойне, обычно хватало.

Постепенно приближался сбор Бильдербергского клуба на острове Сент-Саймонс. И на этом сборе как раз должен был решиться последний вопрос, который запустит в действие механизм моей «мировой революции». А именно на повестке должна будет прозвучать тема необходимости освобождения американской валюты от золотого обеспечения. И также начнут обсуждения военных поставки США в Западную Европу.

Вот с этого момента и начнётся вся веселуха. Как только Никсон объявит о полном накрытии медным тазом всей Бреттон-Вудской системы, так тут же и начнётся шевеление.

И вот в один из июльских дней пришло уведомление о том, что меня, как члена клуба, просят присоединиться к общему сбору. В письме была просьба не распространяться о месте и цели моего визита, во избежание нежелательного внимания со стороны прессы и пронырливых журналюг.

Ну да, большие деньги не любят внимания. Большие деньги любят тишину. А уж тем более, когда американцы собрались обмануть весь мир, прекратив обеспечение своей валюты золотом, и по сути, всучив миру всего лишь обычные бумажки.

Письмо пришло на мой нью-йоркский адрес, аккуратным конвертом из плотной, почти что пергаментной бумаги. Безликий человек в темных очках доставил его лично в руки, получив в ответ кивок и молчаливый жест, означавший, что я понял. Все шло как по маслу.

Пока мир грезил очередным приключением вымышленного шпиона, я готовил для него сюрприз куда более основательный. Впрочем, обо всем по порядку.

Сент-Саймонс. На время сбора влиятельных гостей остров был превращен в неприступную крепость. Под видом обслуживающего персонала и охраны сновали люди с холодными глазами и слишком внимательными взглядами. Их было легко вычислить — они не смеялись, не расслаблялись и никогда не смотрели на океан, будто он их не интересовал вовсе.

Меня поселили в один из «коттеджей», это был огромный дом в колониальном стиле с белыми колоннами. Воздух в комнатах был прохладным от кондиционеров, борющихся с внешней духотой. Мебель не новая, но достаточно добротная. Услужливый и молчаливый персонал был готов исполнить любую прихоть.

Первый вечер был отведен под необязательные светские ритуалы: коктейли, тихие беседы на террасах, взвешенные комплименты. Я ловил на себе взгляды — любопытные, оценивающие, настороженные. Выскочка? Авантюрист? Полезный союзник? Пусть гадают. Мой английский был безупречен, манеры — безукоризненны, а история успеха чуть ли не американской сказкой. Кто будет копать в биографии успешного британского бизнесмена с безупречными связями в Нью-Йорке и Вашингтоне?

Гостей было много. Конечно же тут не обошлось без Киссинджера, а также Рокфеллеров и Ротшильдов. В основном собрались люди из США и Великобритании. Другие страны представлены не в таком большинстве. Хотя был человек и из Финляндии, а также люди из Дании, Германии, Франции. Чопорные, высокомерные, знающие себе цену, а также неплохо знающие цену всему остальному.

Я сыграл пару партий в гольф с Герхардом Шрёдером. Тот исподволь пытался прощупать меня, но я разыгрывал карту молодого пескаря, который оказался в одном аквариуме с зубастыми щуками. Вроде бы и пытался держать лицо, однако же робел и деланно смущался, порой отвечал невпопад. В общем, вскоре я наскучил Шрёдеру, и тот отмазался от моей компании встречей с каким-то вымышленным знакомым.

Он оставил меня в компании мальчика-кэдди. Я подмигнул пареньку:

— Скажи, я достаточно паршиво играл?

— Сэр, вы били вполне достойно, — последовал дипломатичный ответ.

— Но сам бы ты бил иначе?

— Ну… да. Вы бьёте, как в хоккее, а тут надо немного иначе.

— Покажешь?

Мальчишка, лет пятнадцати, с веснушками и жесткой соломенной шевелюрой, на мгновение смутился. Затем его глаза блеснули азартом. Он оглянулся — Шрёдер уже скрылся за холмом в направлении клубного дома, другие игроки были далеко.

— Полагаю, сэр, это не по правилам…

— Правила, — отрезал я, протягивая ему клюшку, — придуманы для них. А мы с тобой сейчас просто поиграем в гольф. Или ты боишься, что старый немец вернётся?

Это был вызов, и парень его принял. Он взял клюшку, и его поза мгновенно преобразилась. Исчезла угловатая подростковая неуверенность, движение стало плавным, точным, выверенным до автоматизма. Мяч взмыл в воздух, описал идеальную дугу и приземлился в полуметре от лунки.

— Браво, — одобрительно кивнул я. — Кто учил? Отец?

— Отец был кэдди тут до меня, сэр, — ответил парень, возвращая клюшку. В его глазах промелькнула тень. — Погиб во Вьетнаме два года назад. Грузовик перевернулся и…

Война. Всегда война. Она кормила одних и хоронила других. Даже здесь, на этом идиллическом острове, её отголоски всё равно находили кого сделать сиротой.

— Извини, что напомнил, — сказал я искренне. Достал из кармана пару хрустящих банкнот, значительно превышающих обычные чаевые. — За урок. И за молчание.

Он посмотрел на деньги, потом на меня. Взгляд был уже не детским:

— Вы не такой, как они, сэр.

— Все мы не такие, как кажемся, — улыбнулся я.

Я развернулся и пошел к клубу, оставляя его одного на идеально подстриженном поле.

Вечером состоялся торжественный ужин. Длинный стол, хрусталь, серебро, тихая музыка рояля. Я сидел между одним нефтяным магнатом из Техаса, источавшей запах дорогих духов и скуки, и пожилым банкиром из Цюриха с лицом, похожим на высохшую грушу.

Разговор тек вяло, как сироп. Обсуждали новые коллекции художников, покупку островов в Карибском море, глупость профсоюзов. Я поддерживал беседу, кивал, вставлял нейтральные реплики.

Моя игра в «робкого новичка», видимо, сработала. Для них я был полезным чудаком с деньгами и связями, который купил себе входной билет в их закрытый клуб. Идеальная маскировка.

Когда подали десерт, к председателю Рокфеллеру наклонился один из помощников и что-то тихо сказал. Тот кивнул, отпил глоток воды и негромко, но так, что его услышали все, произнес:

— Господа. Завтра, после ланча, мы соберемся в зале для обсуждения валютного вопроса. Прошу ознакомиться с материалами, которые будут доставлены в ваши апартаменты. Конфиденциальность, как вы понимаете, абсолютна.

В воздухе повисло напряженное ожидание. Это был кульминационный момент всего сбора. Момент, когда формально будет подписан смертный приговор золотому стандарту. Я опустил взгляд на тарелку с отменной отбивной, чувствуя металлический привкус на языке.

После ужина, когда гости разбились на небольшие группы для коньяка и сигар, ко мне подошел сам Киссинджер. Невысокий, с тяжёлыми очками в роговой оправе, он напоминал учёного бурундука, но в его манерах сквозила стальная уверенность хищника.

— Мистер Вилсон, — произнес он с улыбкой, пожимая мою руку. — Наслышан о ваших… недавних судебных успехах. И о вашем умении находить общий язык с разными общественными группами. Весьма полезный навык в наше неспокойное время.

— Я всего лишь стараюсь понимать, что волнует людей, доктор Киссинджер, — скромно ответил я. — И открещиваться от того, что не должно меня волновать. Этот суд вообще был сплошным фарсом. Попыткой сыграть на публику.

— Да, кто бы мог подумать, что наша мисс Сент-Джон задумает такое провернуть, — ответил он, прищурившись. — Хотела выставить вас чудовищем! И для чего? Для собственной рекламы? Да уж, влияние на умы — это тоже политика. Только более тонкая.

Он смотрел на меня изучающе. Это была не светская болтовня. Это была разведка боем.

— Безусловно, — кивнул я. — Но я простой бизнесмен. Моя задача всего лишь заработать самому и дать заработать тем, кто рядом.

— Тем, кто рядом, — повторил он, и в уголке его рта дрогнула что-то вроде улыбки. — Да. Заработок многим сейчас необходим. Что до нашего пари — я про него помню и готов отдать свой проигрыш по завершению сбора клуба. Также вас будет ждать небольшой сюрприз, который вам должен понравиться. Уверен, что он вам понравится!

Он кивнул и растворился в толпе, оставив после себя ощущение тонкой, невидимой паутины, которой он пытался меня опутать. Он что-то заподозрил? Или просто проверял всех подряд, как добросовестный сапёр? Неважно. Главное — не дрогнуть, не выдать себя.

Вернувшись в свой коттедж, я обнаружил на столе в кабинете тонкую папку из коричневой кожи. Внутри сухие выкладки, графики. Официальное обоснование приостановки конвертируемости доллара в золото. На языке цифр и бюрократических терминов здесь описывалось историческое ограбление.

На второй день началась работа. Большой зал с темными панелями из красного дерева. За овальным столом — те, чьи лица редко мелькали в газетах, но чьи решения отзывались в них ежедневными заголовками. Банкиры, промышленники, нефтяные бароны, главы спецслужб в штатском. Запах дорогого табака, старого коньяка и непоколебимой уверенности в своем праве вершить судьбы.

Обсуждали скучно, методично, без лишних эмоций. Европейская безопасность, стабильность поставок энергоносителей, растущая социальная напряженность. Я слушал, изредка делая пометки в блокноте золотым карандашом. Ждал.

И дождался. В середине дня слово взял один из ключевых людей от ФРС. Сухой, с острым лицом бухгалтера, говорил он тихо, но каждое слово падало, как гирька на весы истории.

— Существующая система ограничивает нашу гибкость, — произнес он. — Бреттон-Вудская система выполнила свою задачу при восстановлении послевоенной экономики, но теперь стала оковами для капиталистического строя. Золотой стандарт — это анахронизм в эпоху, когда реальная экономика измеряется не слитками, а доверием и промышленным потенциалом. Доллар должен стать резервной валютой, чья ценность будет зиждиться не на золотом курсе, а на доверии к США как гаранту и незыблемому гиганту капиталистического строя.

В зале воцарилась тишина. Все понимали, о чем речь. Речь шла о величайшей финансовой афере века. Объявить всему миру, что зеленая бумажка стоит ровно столько, сколько говорит Федеральная Резервная Система, а не сколько за нее дадут золота в Форт-Ноксе. Это был акт абсолютного мошенничества и воровства. И в первую очередь для стран, которые доверили своё золото США, так как после объявления отвязки от курса, станет трудно забрать своё богатство назад.

Сталин в своё время словно предвидел эту особенность хищного капиталистического строя и СССР отказалось вступать в Бреттон-Вудскую систему.

На Потсдамской конференции президент США Трумэн как бы между прочим рассказал Сталину о наличии у американцев ядерного оружия. Шестого августа сорок пятого года был нанесён ядерный удар по Хиросиме, а через несколько дней — по Нагасаки. Возможно, после этого англосаксы отказали Советскому Союзу в равенстве и предложили пополнить ряды сателлитов.

Сталину они дали время подумать, ведь ратификация Бреттон-Вудских соглашений была назначена на декабрь сорок пятого. Как раз в это время Объединённый разведывательный комитет США подготовил меморандум, предусматривающий подготовку двадцати наиболее важных целей для ядерных ударов по СССР.

К концу войны на стороне англосаксонского мира оказалась и финансовая мощь, и сила оружия. В случае несогласия Сталина сдать свою финансовую независимость американцы серьёзно намеревались нанести по Советскому Союзу ядерный удар. Сталин устоял и не подчинился такому диктату. Возможно, он имел разведывательные данные об отсутствии у Штатов на то время должного количества ядерных боеприпасов, гарантирующих полное уничтожение военного потенциала СССР.

В декабре сорок пятого года Сталину хватило мужества отказаться от ратификации Бреттон-Вудского соглашения. Руководитель страны, которая на алтарь своей независимости положила двадцать миллионов жизней, не мог подписать бумажку, лишавшую страну этой самой независимости. Позже это сделают Горбачёв на пару с Ельциным.

Подготовку к ядерной войне против нас американцы вели до двадцать девятого августа сорок девятого года, когда Советский Союз испытал свою бомбу. С того времени началась холодная война. Начал её Запад, а не Советский Союз. Она была развязана из-за того, что Сталин отказался сдать наш государственный суверенитет.

Но, вернёмся к отмене привязке доллара к золоту. Понятно, что Америке просто некуда было деваться. Ведь в начале семьдесят первого года ФРГ обменяла на золото пять миллионов долларов и вышла из этой системы. Она взяла пример с генерала де Голля, который в своё время тоже провернул подобную акцию. Другие страны тоже захотели вернуть золото, которое хранилось в банках Америки, а взамен отправить обратно ворох зелёных бумажек с портретами президентов.

Подобное могло похоронить США. К шестьдесят шестому году на хранении у иностранных центральных банков находилось четырнадцать миллиардов долларов, в то время как золотой запас США оценивался в тринадцать миллиардов, из которых лишь три миллиарда покрывали внешние валютные обязательства. Остальное золото обеспечивало доллары внутри США. Таким образом, США не смогли бы выполнить свои обязательства по конвертации долларов в золото по фиксированной цене даже на четверть от общего объёма иностранных запасов доллара

Обсуждение было недолгим. Возражения, если и были, то для протокола. Все уже давно решили. Я наблюдал за лицами. Некоторые сдерживали едва уловимую улыбку. Другие были сосредоточенны и суровы. Третьи просто скучали. Эта авантюра с плавающим курсом должна будет принести немалые дивиденды всем собравшимся. Осталось дождаться, когда Никсон публично нажмет на спусковой крючок.

Вечером того же дня я вышел подышать на берег. Атлантика дышала тяжелым теплом.

Я усмехнулся про себя, глядя на темнеющую воду. Ветер с моря принес запах гниющей травы. Запах болот, скрытых под маской курорта. Очень подходящий запах.

Всё было готово. Оставалось только наблюдать, как мир, сам того не ведая, приготовился сыграть по моему сценарию.