Я уничтожил Америку 4 Назад в СССР

Глава 4

Я не поехал в свою гостиницу. Не поехал потому, что надо как можно скорее избавиться от машины. И сделать это прежде, чем проследят мой маршрут и те места, куда я заскакиваю по делам.

А как отделаться от машины так, чтобы нельзя было заподозрить в нарочном избавлении? Всё просто: надо позволить стырить эту машину и после с чистой совестью обратиться в полицию!

Конечно, желательно бы обойтись без членовредительства, чтобы воздействовали только на автомобиль. Чтобы я вышел, сходил в магазин, а когда вышел обратно, то от машины даже следов покрышек не было видно.

Где это можно сделать? Лучше всего отвязаться от машины в районе Анакостии. Вот как раз туда я и направился под вечер.

Боялся ли я, что вместе с машиной у меня уведут и кошелёк? Ну да, подыскивал немного. Но с другой стороны, в бумажнике у меня не так много наличности, чтобы плакать по её умыкиванию. Если стырят, то будет дополнительный повод для плача в полицейском отделении.

Я свернул в Анакостию, в которой на улице горели редкие фонари, отбрасывая длинные, косые тени. Район будто выдохнул вместе со мной — здесь было не до прогулок и любования закатом. Я искал определенное место: достаточно оживленное, чтобы мое исчезновение не осталось незамеченным, и достаточно неблагополучное, чтобы исчезновение автомобиля выглядело здесь рядовым событием.

Наконец, я нашел то, что нужно: полупустая парковка у обшарпанного супермаркета с решетками на окнах. Возле выхода маячила пара типов, курили у стены. Идеально. Я припарковался поодаль от фонаря, оставив «Бьюик» во тьме, будто случайно.

Сердце колотилось не из-за страха, а от адреналина и этой дурацкой игры. Я вышел, громко хлопнув дверью, и демонстративно сунул ключи в карман брюк, а не в пальто. Потом прошел в магазин, чувствуя на спине тяжелые взгляды.

Внутри я взял корзину и начал неспешный, мучительный ритуал симуляции покупок. Я изучал этикетки консервов, щупал овощи. Каждая секунда тянулась резиной. Я украдкой глянул в окно. Моя машина все еще была на месте, темный силуэт виднелся на асфальте.

Один из тех парней, которые курили на улице, зашёл в магазин и начал о чём-то болтать с продавцом, изредка бросая на меня взгляды. Пас белого козлика? Чтобы я не вышел и не сорвал операцию по угону тачки?

«Ну же, — мысленно подгонял я невидимых воров. — Неужели не видите, какой я лакомый кусок? Беспомощный белый парень в дорогом пальто, оставивший новенький седан в самом гнилом углу Анакостии. Хрена ли вы копаетесь? Там же не такой сложный замок, чтобы его не взломать!»

Я промучился у полок еще минут десять, набрал какую-то ерунду из еды, также пару пачек чипсов, упаковку пива, и побрёл к кассе под внимательным взглядом хмурого парня. Теперь мне предстояло расплатиться, чуть сверкнуть наличностью, а дальше…

Неужели ребята настолько ленивые, что даже не взломают машину, а будут ждать меня возле неё? Чтобы наверняка…

Расчет был прост: если они заберут и кошелек, то будет лишь правдоподобнее. Горькая жалоба о потере и наличных, и автомобиля тронет даже самого заскорузлого полицейского.

Расплатившись, я сделал глубокий вдох и вышел на улицу. Ночь окончательно вступила в свои права. Я направился к тому месту, где оставил «Бьюик», уже готовя на лицо маску искреннего, немого недоумения.

Но мне не пришлось играть. Машины не было.

На том месте, где она стояла, была лишь лужица машинного масла да смятая пачка сигарет. Пустота была настолько оглушительной, что я на секунду застыл, по-настоящему ошеломленный. Они сработали быстро, тихо и эффективно. Ни криков, ни битья стекла, ни визга шин. Машина просто испарилась.

Я позволил себе ухмыльнуться в темноту, тут же погасив ее. План сработал. Теперь оставалась последняя часть спектакля. Я повернулся и быстрым шагом, с сумкой в трясущейся руке, двинулся обратно в магазин, чтобы с чистейшей совестью и дрожью в голосе позвонить в полицию. Надо ещё добавить волнения в голос, чтобы получилось достоверно: «Офицер, мою машину только что угнали!»

Когда зашёл внутрь, то наткнулся на насмешливый взгляд продавца. Хмурого парня рядом не было. И он не выходил следом за мной. Следовательно, либо где-то затаился в магазине, либо вышел через чёрный ход.

Продавец, губастый негр с красными глазами, проговорил:

— Эй, мистер, что-то забыли купить?

Ага, как будто не знает, что у меня только что увели тачку! А ведь на вид такой приличный человек… Правда, подержать кошелёк этому «приличному человеку» я бы не доверил, и даже сдачу два раза пересчитал.

— У меня кто-то украл машину, — потерянным голосом проговорил я. — Можно от вас позвонить?

— Конечно, — широко улыбнулся продавец. — Вон телефон висит, слева от подсобки. Наш пастырь всегда говорит, что нужно помогать друг другу в беде. Тогда и в радости нас не забудут. Ведь не забудут же, правда, Билл?

Он обратился к кому-то за моей спиной.

— Конечно, Джордж. Хорошее дело никогда не останется без награды! — раздалось позади.

Я скользнул взглядом назад. Ага, вот где притаился хмырёныш с улицы — застыл у стойки с комиксами и активно их изучает. Или делает вид, что умеет читать, а сам рассматривает картинки. Тем более, что сисятая красотка на обложке обещает, что картинок там немало и не все они пуританские.

Он всё ещё здесь. Продолжает меня пасти? Странный парень, что ни говори. Или всё-таки мало ему с дружками машины, и он ещё рассчитывает заглянуть в мой бумажник?

Эх, а мне только и надо было, что вызвать машину — влом топать по тёмным улицам и провоцировать местную гопоту на подвиги. Сейчас бы я позвонил знакомым, они бы приехали. Я может быть и не сказал бы про стыренный автомобиль, но…

Рука хмырёныша скользнула под куртку. Он задумчиво почесал живот, а я увидел торчащую рукоять пистолета. Ну вот, если пошла демонстрация оружия, то всё осложняется.

И в этом они сами виноваты! Ну, и я немножко, если говорить без лукавства.

Торопливо двинулся к телефону. Набрал нужный номер и на чуть протяжное «хелло!» я выпалил:

— Господин офицер, это Генри Вилсон, предприниматель! У меня только что украли машину. Я нахожусь в Анакостии. Супермакрет «Сафевей» на углу Каррис-уэй и Д-стрит. Жду тут, никуда не ухожу…

На ошеломлённое: «Чего?» я повторил свой небольшой спич и добавил:

— Пожалуйста, приезжайте поскорее.

— Понял, Генри. Летим! — был ответ, а после послышались короткие гудки.

Я аккуратно повесил трубку и встал неподалёку от входа. Выходить на улицу не хотелось. Да и куда идти, если за мной скоро приедут? Надеюсь, что приедут раньше, чем тут начнётся стрельба и всякие-разные угрозы?

Не люблю я этого всего, от этого у меня изжога…

— Эй, мистер! — хмырёныш отложил свой недочитанный комикс и двинулся ко мне. — Мистер, а что вас занесло в такое время в такое место?

Ну вот, началось…

— Занесло? — я сделал вид, что не понимаю подтекста, и развел руками, демонстрируя пустоту вокруг. — Бизнес, сынок. Нефтеперегонный завод в Техасе сам себя не купит. Была трудная сделка, которая в итоге провалилась. А теперь вот и машины нет. Невезучий день.

Он подошел ближе. От него пахло дешевым табаком и потом. Его рука снова небрежно болталась у пояса, в опасной близости от слегка выпирающей торчащей рукояти.

— Бизнес, — протянул он, усмехаясь. — Это у вас, белых, всегда бизнес. А у нас тут… прогулки. По вечерам. Понимаете? Под луной…

— Понимаю, — кивнул я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Очень здорово. Свежий воздух. Я вот тоже люблю прогуляться. Как только полиция приедет и отыщет машину, я с удовольствием пройдусь. У своего отеля.

Я сделал ударение на «полиция», надеясь, что это его хоть немного охладит. Но он лишь фыркнул. Понял, что я не местный и начал гнуть свою линию дальше.

— Полиция тут не скоро бывает, мистер Бизнес. У них дела поважнее. Какая-то машина пропала… да они завтра только заявление примут.

— О, в этом я не сомневаюсь, — поспешно согласился я. — У них работа нервная. Но я уже позвонил. Обещали, что летят. Так что, наверное, скоро будут. Наверное.

Я украдкой взглянул на дверь, мысленно умоляя, чтобы первые же фары, мелькнувшие за стеклом, оказались копами.

Хмырёныш шагнул еще на полшага ближе, сократив дистанцию до интимной. Фу, ну и вонища изо рта… он вообще знает, что есть на свете зубной порошок?

— А может, они и не приедут? — прошептал он с притворным сочувствием. — И вам придется топать пешком. А ночь, она темная. Всякое может случиться с белым бизнесменом в темноте. Кошелек, например, потерять. Или здоровье.

Мое сердце должно уйти в пятки. Он явно вел дело к тому, чтобы обыскать меня до приезда полиции. А это был бы полный провал. В кармане лежали не только наличные, но и кое-какие бумажки, которые никак не вязались с образом просто ограбленного предпринимателя.

Нужно было тянуть время. Любой ценой.

— Знаете, вы абсолютно прав насчет здоровья, — сказал я, внезапно оживившись и хлопнув себя по лбу. — Изжога! Стоит понервничать — и все, привет. А у вас, случайно, не найдется что-нибудь от изжоги? Я готов купить. Ренни, Маалокс… что угодно! — Я обернулся к продавцу, который наблюдал за нашей беседой с туповатым интересом. — Джордж, у вас есть что-нибудь для несварения?

Джордж медленно перевел взгляд с меня на хмырёныша, потом обратно.

— Есть «Пепто-Бисмол», — мрачно буркнул он. — В проходе с лекарствами.

— Отлично! — воскликнул я с наигранной радостью. — Я сейчас, одну секунду!

Я резко развернулся и зашагал вглубь магазина, оставив хмырёныша в легком ступоре. Это был рискованный ход — повернуться к нему спиной. Но он давал мне несколько драгоценных секунд, а я менял сценарий. Теперь я был не жертвой, которую загоняют в угол, а чудаковатым белым, озабоченным своим желудком.

Я слышал его тяжелые шаги за спиной.

— Эй, мистер, мы тут не закончили…

— Одну минуту! — бросил я через плечо, лихорадочно озирая полки. — Вот же он, розовый такой! — я схватил бутылёк с противной розовой жидкостью, которую терпеть не мог, и пошел к кассе. — Спасаете мне жизнь, Джордж, честное слово.

Я поставил бутылку на стойку и начал копаться в карманах, делая вид, что ищу кошелек, который, как он думал, у меня все еще был. Ну не мог же этот парнишка стырить кошель и сделать это так, чтобы я не заметил. Не такой уж он крутой

В этот момент за стеклом двери мелькнул луч фар, и на парковку, разрезая ночь двумя яркими прожекторами, плавно заехал чёрный седан.

Облегчение ударило в голову, как стакан виски на пустой желудок. Те, кого я ждал.

Хмырёныш замер, его поза мгновенно сменилась с агрессивной на настороженную. Он медленно отступил на шаг, его рука сама собой убралась от рукояти пистолета.

— Это свои! Это братья! — ухмыльнулся продавец, рассмотрев тех, кто вышел из машины.

После этого продавец тренированным движением вытащил из-под прилавка дробовик и с улыбкой направил на меня.

— Да? Свои? Тогда можно. Гони бабки, снежок! Давай сюда свой лопатник и не выёживайся, если не хочешь получить маслину в дурную башку! — хмырёныш не стал больше играть, сменил маску разводилы на более привычную маску грабителя.

Его чёрный пистолет смотрел на меня неприветливым чёрным зрачком. Малоприятный взгляд, скажу я вам.

— Что? Что вы хотите сделать? У меня и так украли машину, — плаксивым голосом затянул я, вытаскивая кошелёк из кармана. — А теперь ещё и последние деньги хотите забрать!

Дверь распахнулась с легким звонком, и в магазин вошли двое. Двое афроамериканцев в тёмной одежде. Не в полицейской форме.

Хмырёныш, не глядя, махнул в их сторону пистолетом.

— Эй, братва, не мешайтесь! Разбираем белого толстосума, нашему пастору на новую машину! — буркнул он, думая, что свои пришли.

Старший из вошедших, Майлз, человек с лицом, высеченным из черного гранита, медленно повернул голову в его сторону. Его глаза, холодные и пустые, скользнули по пистолету, потом по лицу парня.

— Убери эту херню, — тихо сказал Майлз. Тишина в магазине сделала его слова громче любого крика.

Хмырёныш на секунду опешил, но наглость перевесила.

— Слышь, папочка, я тут…

Он не договорил. Второй мой знакомый, Лерой, двинулся с места с поразительной для его габаритов скоростью. Он просто нанес короткий, хлесткий удар ребром ладони по руке хмырёныша. Раздался сухой хруст, будто ветка сломалась. Пистолет с грохотом упал на пол. Парень завыл, схватился за сломанную конечность.

— Вы что делаете⁈ — взвизгнул Джордж за стойкой. — Мы же свои! Мы же братья!

Майлз, не меняя выражения лица, достал из-под пиджака пистолет с глушителем. Такой пистолет не был похож на полицейское оружие.

— Мы ничьи, — произнес Майлз и выстрелил.

Первый выстрел пришелся Джорджу прямо в лоб. Звук был глухим, приглушенным, как стук книги, упавшей на ковер. Тело продавца осело за стойкой, смахнув с полок пачки сигарет и жвачки.

Хмырёныш, зажимая сломанную руку, с ужасом смотрел на Майлза, его мозг отказывался понимать происходящее. Он попятился, ударился спиной о стойку с комиксами, и сисятая красотка с обложки затрепетала на его груди. Как будто пыталась прикрыть собой засранца.

— Нет… пожалуйста… — простонал он.

Майлз выстрелил ему в грудь. Дважды. Тело сползло на пол, оставляя на стойке кровавый мазок. Красотка не смогла задержать пули.

В магазине воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника с газировкой. Пахло порохом, кровью и жвачкой.

Я вздохнул, с отвращением глядя на кровавую лужу, медленно растекающуюся по грязному полу.

— Это было совершенно излишне, Майлз. Я бы и сам справился.

Майлз невозмутимо вставил новый магазин в свою «Хеклер унд Кох».

— Ты слишком долго возишься, Генри. Мы теряем время. И он, — Майлз кивнул на тело продавца, — видел наши лица. И слышал, как ты звонил «копам». Так что это просто меры предосторожности.

— Я звонил вам, — поправил я, с отвращением отшвыривая ногой упавший пистолет. — И он принял вас за своих. План работал.

— План изменился, — отрезал Лерой, обыскивая тело Джорджа. — Убираемся. Машина ждет на стоянке.

Я бросил последний взгляд на двух мертвецов.

Эх, изжога. Теперь она точно будет. Всю дорогу до самого отеля. Да и на бутыльке могли остаться мои отпечатки. Так что буду гасить изжогу «Пепто-Бисмолом».

— Ладно, — хмыкнул я. — Везите меня в гостиницу. Так и быть, разрешаю…

— А что с машиной? Надо найти? Твой «Бьюик» тяжеловато будет спрятать в этой дыре.

— Нет, искать не нужно, — помотал я головой. — Ну её на хрен. Всё равно она на чужое имя зарегистрирована, так что только головной боли себе добавим. Пусть это будет местным плата за два трупа.

— Слишком щедрая плата, — хмыкнул Лерой. — За такую машину десяток подобного отребья следовало бы завалить.

— Генри, не успел тебе сказать — нам позвонила Лана. Она сейчас в городе. Сказала, что очень жаждет с тобой встречи, — ухмыльнулся Майлз.

Лана в городе? Так быстро? Ну ничего себе! Вот это даёт деваха!

— Тогда к Лане. И да, тут у меня покупки, — я поднял пакеты. — Надеюсь, что она сможет что-нибудь сварганить на ужин. Проголодался я чего-то…

Мы вышли через черный ход, оставив за собой тихий магазин с его молчаливыми свидетелями. Черный седан терпеливо ждал своих хозяев, двигатель работал на холостых ходах. Я забрался на заднее сиденье, поставив пакеты с чипсами и пивом себе на колени. Лерой сел за руль, Майлз — на пассажирское.

— К дому Ланы, — бросил я, глядя в окно на проплывающие огни Анакостии. — И включите кондиционер. От этой розовой дряни в горле противно.

Лерой щелкнул переключателем, и в салон повеяло прохладным воздухом, пахнущим пластиком и сигаретным дымом. Я откинулся на сиденье, закрыл глаза. Картинка с двумя телами упорно стояла перед глазами. Не потому, что мне было их жалко. Просто… Как-то глупо получилось. Ну отпустили бы меня, да и жили бы себе спокойно. Но нет — выбрали для себя другой путь.

— Лана давно приехала? — спросил я, не открывая глаз.

— Вчера, — коротко ответил Майлз. — Сказала, что лучше подать сигнал через нас. Говорит, что возникли какие-то непредвиденные обстоятельства.

Я кивнул. Лана всегда всё продумывала на несколько шагов вперед. Ее появление в городе именно сейчас было не случайностью. Значит, дело, ради которого я избавлялся от «Бьюика», двигалось к далёкому финишу. И встреча с ней была куда важнее, чем отчет перед страховой о угоне.

Седан плавно катил по ночным улицам, оставляя Анакостию позади. Вряд ли угонщики будут подавать на меня заявление в полицию и сдавать машину. Лерой прав — ради этого «Бьюика» стоило завалить ещё десяток мудаков, так что за судьбу автомобиля я не переживал. Машина Генри Вилсона ушла в туман вместе с микрофонами и прослушкой.