Я уничтожил Америку 4 Назад в СССР

Глава 3

Полицейская машина пристроилась за моим «Бьюиком». Из салона неторопливо вылез офицер и вальяжно прошествовал ко мне. Склонился над открытым окном:

— Добрый вечер, сэр! Будьте добры показать ваши документы!

Я протянул ему права. Полицейский поднёс к глазам, и в его пальцах, грубых и неуклюжих, бумажная карточка казалась чем-то хрупким и незначительным. Он долго изучал её при свете фонаря, и этот луч, холодный и цепкий, выхватывал из темноты то бледную кожу его рук, то острый нос, то выпуклые глаза.

— Всё в порядке, офицер? Или какие-то проблемы? — я постарался, чтобы мой голос прозвучал ровно, без намёка на волнение или что-то подобное.

Офицер не ответил. Он медленно, как бы нехотя, вернул права, и его взгляд скользнул за мою спину, в темноту салона. Ветер с реки Потомак раскачивал верхушки голых клёнов, и их чёрные сучья скрипели, словно кости.

— Выходите из машины, сэр, — сказал он бесстрастным голосом. — Капитан Бойл хочет задать вам пару вопросов.

Из коповского «Доджа» вышел второй. Он был плотнее первого, в кожаной куртке поверх формы. В руках он нёс тяжёлый фонарь и чёрный чемоданчик. Капитан Бойл. Он не смотрел на меня, его внимание было приковано к «Бьюику». Он обошел машину, постучал костяшками пальцев по крыше, словно подавая сигнал.

— Холодно, — произнёс он на ходу, и из его рта вырвалось густое облачко пара. — Не сезон для прогулок. Откройте багажник. Ваша машина подходит под ориентировку наркоторговца, так что это всего лишь формальность, сэр.

Пока я возился с ключами, чувствуя ледяной металл под пальцами, капитан стоял сзади, натужно дыша. Фонарь в его руке вспорол темноту, выхватив привет от какой-то птицы на крышке багажника. Судя по размеру пятна, птица была не меньше орла.

— Из Вашингтона? — бросил он, пока я откидывал крышку.

— Да, — коротко ответил я. — Возвращаюсь домой. Но… я не понимаю!

Бойл наклонился над багажником. Его куртка поскрипывала на морозе. Он запустил руку под запасное колесо, провёл ладонью по обшивке. Потом выпрямился и кивнул своему напарнику.

— Салон, Терри.

Терри, тот первый, уже надел тонкие кожаные перчатки. Он сел на сиденье пассажира, и «Бьюик» мягко просел под его тяжестью. Я слышал, как он открывает бардачок, шуршит бумагами. Капитан Бойл тем временем не сводил с меня глаз. Его лицо было непроницаемо, но в глазах, маленьких и блестящих, как мокрый сланец, читалось холодное любопытство.

— Слушайте, ребята, я не знаю, что вы ищете, но… — начал я, но Бойл поднял руку.

— Тише, сэр. Всё будет хорошо. Если вам нечего скрывать, конечно.

Из салона донёсся щелчок. Терри вышел, держа в руке маленький бумажный свёрток. Он был аккуратно сложен, размером со спичечный коробок. Он молча протянул его Бойлу.

Капитан взял свёрток, медленно развернул его. Внутри лежало несколько белых таблеток без маркировки. Он поднёс одну к фонарю, покрутил её в пальцах.

— И что это, по-вашему? — спросил он наконец, и его голос приобрёл металлическую твёрдость.

Ветер рванул с новой силой, завывая в проводах над дорогой. Где-то вдали, за холмами, мерцали огни столицы, но здесь, на этом полупустом шоссе только свет от фонарей машин и лучи от ручных фонариков.

— Это аспирин, офицер, — проговорил я. — Самый обычный аспирин. Баночка разбилась, вот и пришлось везти так.

— Сэр, прошу вас сесть в мою машину, а Терри продолжит осмотр.

— Офицер, но я совсем…

— В машину, сэр! Не заставляйте меня повторять ещё раз! — Бойл положил руку на кобуру.

— Всё-всё-всё, не волнуйтесь, офицер. Я иду, — проговорил я. — Однако, вы ещё не знаете, с кем имеете дело. Я добропорядочный налогоплательщик и знаю свои права. И я обязательно пожалуюсь вашему руководству на ваши действия. Так и знайте.

С этими словами я отошёл от «Бьюика» и сел в полицейский «Додж». На водительское сиденье плюхнулся Бойл. Сквозь лобовое стекло было видно, как внутри моего автомобиля начал скользить луч полицейского фонаря.

— Ну, господин Вилсон, как думаете — больше десяти «жучков» найдёт Терри или меньше? — задумчиво спросил Бойл.

— Думаю, что больше, — ответил я флегматично. — Если уж я со своего пальто снял парочку, то в машине должно быть не меньше двадцати. Да ещё и в номере пару дюжин поселят.

— Такая серьёзная организация? — хмыкнул полицейский.

— Пока что только цирковые клоуны. Но чувствуется основательный подход. Привыкли перестраховываться и действовать наверняка. Как Сюзи?

— Уже вовсю бегает и смеётся. Детская память понемногу забывает прошлые ужасы…

Дочку полицейского Джона Бойла я спас от рук маньяка Теодора Роберта Банди. В то время, как отец с матерью сходили с ума в поисках малышки, она сидела в подвале молодого убийцы. Ждала своей участи и, судя по тем спискам, которые я прочитал в своё время, участь её ждала очень и очень суровая.

Я сообщил Джону, что видел мужчину с девочкой, которую он вёл за руку неподалёку от Арлингтона. И также видел дом, в который они входили. Девочка попадала под описание пропавшего ребёнка.

Выказал содействие Джону и… мы нашли девочку рядом с лежащими мёртвыми женщинами. Она была жива, но начала заикаться. Самого же Банди Джон пристрелил «при оказании сопротивления при аресте». И правильно сделал — на счету этого урода уже были пять трупов, а в общей сложности при поимке в будущем смогли доказать наличие тридцати преступлений.

Понятно, что нашли не всех…

Я ему ещё дал небольшую наводку на Уильяма Пирса, который к этому времени успел убить девятерых. После поимки засранца Джон вообще назвал меня братом, так как я помог ему не только спасти дочь, но также серьёзно продвинуться по карьерной лестнице. И вот теперь Джон Бойл считал себя моим должником по гроб жизни. Глупо было бы не воспользоваться человеком из полиции.

Сейчас был устроен небольшой спектакль для обнаружения в моем автомобиле заложенных жучков и возможных камер.

Бойл достал из бардачка две сигареты, протянул одну мне. Пламя зажигалки осветило его грубоватое, усталое лицо с умными, чуть насмешливыми глазами.

— Закуривай, Вилсон, — сказал он, привычно переходя на «ты». — Пусть Терри немного повозится. Ему полезно чувствовать себя Шерлоком Холмсом.

Я покачал головой. Курево не про меня. Не люблю пускать в себя разную гадость. Легче припасть губами к выхлопной трубе работающего «Бьюика», чем вот так вот, самостоятельно и без принуждения.

Но, это было время, когда курение считалось признаком мужественности. Когда «Ковбои Мальборо» сурово пялились с каждого десятого билборда. Это потом пятеро из суровых мужчин, которые снимались в рекламе «настоящих американских» сигарет, умрут от рака лёгких. Сейчас же закуривали почти в тот же миг, как вынимали соску изо рта.

Дым густыми клубами поплыл в салоне, заволакивая стекло. Сквозь марево Терри в моей машине казался призрачным, нереальным силуэтом, пойманным в танцующий луч фонаря.

— Так кто же эти клоуны? — спросил Джон, положив руку на руль. — И откуда у тебя такая серьёзная проверка?

Я посмотрел на его тлеющий кончик сигареты.

— Помнишь ту историю с пропавшими девушками из Ричмонда?

Бойл кивнул, щурясь.

— Ещё бы. Дело было громкое. Говорили, что их переправляли куда-то на Юг. Но доказательств не нашли.

— Так вот, — я сделал небольшую паузу, — я нашел не только доказательства. Я нашел одного из перевозчиков. Вернее, то, что от него осталось. И кое-какие бумаги. С очень известными фамилиями. Не только криминальными. И вот как раз сегодня я попросился в эту шайку-лейку, чтобы посмотреть на всё изнутри.

Джон медленно выдохнул дым. Взглянул на меня и открыл окно со своей стороны. Уважает.

— Боже… Вилсон… Ты полез в самое пекло. Эти люди… они сожрут тебя без соли.

— Они уже пытаются, — я мотнул головой в сторону моего «Бьюика», где Терри с энтузиазмом рассматривал жучки в обшивке. — Вот почему мне нужен не просто полицейский, Джон. Мне нужен человек, которому я могу доверять. И который понимает, что некоторые грехи нельзя списывать только на гангстеров.

Бойл на несколько секунд задумался, глядя на пепел своей сигареты.

— Ладно, — тихо сказал он. — Допустим, я с тобой. Что дальше?

— Дальше? — я усмехнулся. — Дальше мы будем жить и проверять. Будем улучшать наше общество. Ты сам видел, какие люди порой живут рядом с нами. Как они ходят, дышат, живут рядом с нами. И как потом преображаются по ночам в зверей, выпуская на волю инстинкты. И если обычных мы ещё можем взять за жопу, то вот тех, кто сидит на кошельках и жрёт золотыми вилками, будет ой как трудно загнать под ноготь.

В этот момент Терри вышел из «Бьюика». Он чуть подышал, покачал головой, пар вырвался изо рта. После этого он подошёл к нам и наклонился над опущенным стеклом.

— Капитан, — доложил он, сияя от гордости. — Двадцать три штуки! И одна мини-камера в переднем фонаре. Настоящий фестиваль слежки!

Бойл посмотрел на меня, потом на напарника, и в его глазах мелькнуло что-то твёрдое, почти стальное.

— Хорошо, Терри, — сказал он своему напарнику. — Ты молодец. Не зря я всегда упоминаю тебя при воскресной молитве.Нарисуй, где нашёл жучки, а потом забудь, что видел. Понятно?

Терри кивнул, его улыбка немного потухла, сменившись настороженностью. Он почувствовал, что игра пошла по-взрослому.

Бойл повернулся ко мне.

— Ладно, Вилсон. Сейчас мы тебя «обыщем», ничего не найдём и отпустим с извинениями. А ты… — он посмотрел на меня пристально, — будь осторожен. И помни — если планируется стрельба, то звони сразу. Не геройствуй в одиночку.

— И в мыслях не было. Чтобы вас и не позвать на веселье? Да за кого вы меня принимаете, парни? — улыбнулся я в ответ. — Как только придёт пора вытащить старый добрый Кольт, так сразу же вспомню о вас!

Терри Смит тоже был в курсе событий. И, как напарник, тоже поддерживал моё начинание. Для них я был этаким небольшим супергероем, что борется с преступностью, оставаясь в тени. Супергеройчиком…

В принципе, они недалеко ушли от своих мыслей. Пусть я и не умел летать, но какая-никакая способность у меня была. И она меня не раз выручала как в прошлом будущем, так и сейчас.

Хм, прошлое будущее… Прямо как в фильме!

— Ладно, Вилсон. Держи нас в курсе и… Удачи тебе, дружище. Тут моя жена передавала, — Бойл потянулся назад и вытянул с заднего сидения свёрток. — Могу поклясться, что лучшего печеночного пирога ты в жизни не пробовал. Если что, то для тебя могу потом продать со скидкой.

— Ну и кто из нас наркобарыга? — усмехнулся я, принимая подарок и пожимая руку. — Сначала подсаживаешь, а потом говоришь, что будет со скидкой. Кланяйся миссис Бойл и чмокни Сюзи за меня!

— Обязательно передам. Всё слово в слово, — улыбнулся он в ответ.

— Пока, мистер Вилсон, — подмигнул Терри, когда я вылез. — Будьте аккуратнее на дорогах. Обещали дождь и заморозки — дорога может превратиться в стекло.

— Буду аккуратен, как никогда, — кивнул я. — Вы тоже под пули зря не лезьте!

— Ну, это вряд ли. Я хочу дождаться, пока моего напарника детективом сделают. Вот тогда и под пули можно, и под ножи. Я тогда буду уверен, что в этой жизни всё повидал!

— Лезь в машину, болтун! — окрикнул его Бойл. — Иначе пешком придётся прогуляться!

— Всё понял, масса шеф! Не оставляйте бедного Терри на дороге, а то любая скотина будет пинать своим копытом! — напарник спародировал негритянские интонации.

Дверь «Доджа» захлопнулась с глухим, герметичным звуком. Я остался один на обочине, держа в руках свёрток с ещё тёплым пирогом. Пахло сдобным тестом, печёнкой и чем-то безошибочно домашним — уютом, который был сейчас мне особенно необходим.

Полицейская машина, взревев мотором, плавно тронулась с места, красные огни стоп-сигналов на мгновение блеснули по глазам, а затем растворились в зимней тьме. Я проводил её взглядом и обернулся к своему «Бьюику». Он стоял молчаливый и тёмный, будто притихший после перенесённого унижения. Бандитский автомобиль только что подвергся шмону! В нём уже не было полицейского, но осадок от его незримого присутствия ещё витал в воздухе, смешиваясь с запахом кожи салона и моего собственного парфюма.

Я сел за руль, положил заветный свёрток на пассажирское сиденье и на несколько секунд замолк, прислушиваясь к тишине. Она была иной — не мирной, а настороженной, выжидающей. Где-то там, впереди, в сверкающем огнями Вашингтоне, меня уже ждали. Ждали те, кто посмел влезть в мою жизнь с грязными технологиями. Ну что же, не будем заставлять себя ждать. Пусть радуются моему скорому прибытию!

Поворот ключа, и мотор отозвался низким, уверенным рычанием. Я тронулся, и асфальт под колёсами действительно блестел, как предупреждал Терри. Тончайшая ледяная плёнка схватывала дорогу. «Бьюик» аккуратно, почти неслышно, понёс меня вперёд, в ночь.

Впереди, за поворотом, открылась панорама столицы. Она лежала в чаше холмов, ослепительная россыпь белых, жёлтых и красных огней, холодная и величественная. Капитолийский купол, освещённый прожекторами, парил в чёрном небе как мираж, символ власти и закона. Но для меня сейчас этот город был не столицей великой страны, а гигантским игровым полем. Полем, где противники играли без правил.

Я прибавил газу. Машина, почуяв свободу, увереннее зашла в поворот. Мы с ней понимали друг друга. Ей не нужно было объяснять, что теперь мы едем не просто домой. Мы ехали на войну.

И ради этого можно было снова стать тем самым «супергеройчиком», как они меня называли. Пусть и без плаща, но со своей старой, проверенной в боях способностью и с холодной яростью в сердце. Они хотели слежки? Они её получат. Правда, придётся оставить машину в рисковых делах и начать пользоваться такси, но…

Для членов Бильдергбергского клуба я стану хорошим партнёром. Капиталистом до мозга костей. Без страха и упрёка. Чтобы даже мысли о моей двойной роли не было! Придётся, конечно, попотеть, но игра стоит свеч!

Если идёт игра на выбор между капитализмом и советским коммунизмом, то я сделаю ставку на второе. И постараюсь, чтобы эта ставка сыграла.

Постараюсь ради советского человека. Того самого, который начал формироваться в новое и светлое существо. Судя по сводкам из СССР верхушка власти начала перестраивать громоздкую машину на нужные рельсы.

После того, как Хрущёв сделал невероятное количество ошибок и потратил уйму сил на обнищание страны и подсаживание на нефтяную иглу, сейчас в СССР пошло мягкое реформирование с жёстким уклоном.

«Бьюик» мягко катил по заледеневшему шоссе, а я думал о них. О тех, ради кого затевал эту опасную игру. Не ради бледных функционеров из Политбюро, не ради пропагандистских лозунгов. А ради них — инженера с пайкой хлеба в планшете, читающего после смены Булгакова. Ради учительницы из сибирской глубинки, ведущей уроки в нетопленом классе. Ради рабочих с Уралмаша, что после двенадцатичасовой смены шли в библиотеку.

В них, несмотря на всю советскую показуху и тяготы, жила какая-то удивительная, неистребимая вера. Не в партию, нет. А в ту самую, хрустальную мечту о справедливости, которую система так и не смогла до конца опошлить.

Их-то я и видел своим мысленным взором. Их будущее, их право на достоинство — вот что было настоящей ставкой. А клуб? Эти заплывшие салом, самодовольные господа, решившие, что им позволено вершить судьбы мира? Они для меня были лишь врагами.

Теми, кого нужно уничтожить. Теми, кого можно называть Америкой…

Ведь на самом деле тут жили такие же люди, как и в СССР. Те самые, которые хотят трудиться, спокойно отдыхать после работы. Не париться о преступности и о том, что завтра их могут выкинуть на улицу. Я говорю про тот самый средний класс, который капиталисты с таким упорством уничтожали в моём времени.

Я ехал и думал о том, что в скором времени получу приглашение от принца Бернарда и предстану пред ясные очи моего попечителя. Вот будет для него сюрприз, когда… Впрочем, об этом ещё рано говорить — сперва нужно встретиться!

А в это время где-то там, за океаном, в заснеженных цехах и на бескрайних полях, тихо вызревает то самое, новое и светлое. Зреет, пока я тут веду машину в окружении жучков. И моя задача — незаметно подложить свинью в этот сытый, самодовольный капиталистический рай. Чтобы у того, советского человека, был шанс на жизнь.