Японская война 1905. Книга девятая

Глава 17

«Земля!» — кричат на корабле, и все радуются. Обычно… Сейчас, после первого облегчения, всю команду охватил все более и более усиливающийся мандраж.

— Земля! — теперь закричал уже сам Ферзен. — Выровняйте мне корабль! Хоть на тридцать-сорок сантиметров, но поднимете нос!

— Якоря! — сорвался с места Соколов. — Надо перетащить их на корму!

— Пушки! — второй лейтенант тоже выскочил навстречу буре.

Лично я пока не понимал, что именно они собираются делать, но… Судя по всему, даже одни лишние руки здесь не будут лишними. Я тоже выбрался наружу, и порыв ветра тут же смел с головы фуражку, а холодные брызги начали покрывать кожу ледяной коркой.

— Привяжитесь, — Соколов бросил мне кусок специального каната, а потом ему стало не до сантиментов.

Ближайший якорь на завалившемся вниз правом борту просто сбили, и он съехал в воду под собственным весом. Минус полторы тонны — корабль как будто вынырнул из воды на пару сантиметров. А потом была цепь! Каждое звено по 60 килограммов, всего на сторону около 15 тонн. Невероятный вес, но, несмотря на бьющие в лицо волны и ветер, люди брались, поднимали и понемногу, по секциям, передвигали эта заразу поближе к корме.

Одна команда с одной стороны, другая с другой. Второй лейтенант и еще одна группа матросов тем временем сняли щит с 47-миллиметровой пушки, а потом завели под орудие трос с грузом вместо крюка. Немного вверх, и опять на помощь пришла гравитация. Полуторатонная пушка со станком сорвала оставшиеся крепления и вместе с неудачно подставившимся техником съехала в воду. Первые потери. Только подумал об этом, и тут же кто-то уже у нас не удержал цепь. Всего один человек выпал, но остальные не справились с резко подросшим весом, и пара человек оказались с ободранными в кровь руками.

Соколов, который работал рядом с ними и чудом уцелел, замер без движения. Кажется, его залило кровью, и лейтенант сломался… Нашел время! На суше я бы сам принял командование, но тут просто не знал, что точно делать. Слишком просто продолжить и… ошибиться! Надо было возвращать парня, а против шока есть только одно рабочее средство.

— Встал! — я зарядил Соколову по морде.

— Я… — тот выполнил приказ, но все еще покачивался.

— Встал! — еще один удар, еще одно падение, и вот теперь в глазах лейтенанта мелькнуло что-то осмысленное.

— Я…

— Взяли себя в руки, лейтенант. Командуйте: раненых в лазарет, остальным — продолжать! — тут все было понятно, и хоть немного я мог подсказать.

И сработало. Соколов словно прорвался через невидимую преграду, и через минуту мы снова тащили цепь. Звено за звеном, метр за метром. Чертова сталь, к которой в ледяной воде примерзала кожа и, казалось, готова оторваться в любой момент. Страшно! И это совсем другой страх: не тот, как когда идешь под снаряды, а как… Взять в руки ядовитую гадину. И бороться с ним нужно не — раз и бросился вперед с головой — а каждое мгновение, каждой клеточкой своего тела.

— Земля рядом, — прошептал кто-то.

Я поднял голову — оказывается, как же давно все силы уходили только на цепь — и, действительно, далекий берег теперь почти нависал над нашим завалившимся бортом. Какая-то пологая гора с низким пролеском… Гора? Значит, море перед ней будет наполнено скалами! Захотелось броситься к борту и убедиться, что капитан не ведет нас на верную погибель. Мозг принялся подсказывать, что даже если крейсер сядет на рифы, то хотя бы часть команды сможет спастись на шлюпках. Нужно просто подготовить их к спуску, не упустить ни секунды и первым занять место…

— Тянем! — заорал я, прогоняя подлые мысли.

— Тянем! — орал рядом Соколов, просто отключившись от всего вокруг.

— Тянем! — вторили матросы, вкладываясь в последний рывок.

И в этот момент «Изумруд» еще немного свернул вправо. По левому борту раздался противный скрежет, так и не перешедший в шум разрываемого металла. Зато его сменил глухой гул и еле слышное шипение испаряющейся от резко поднявшейся температуры воды. Что-то с котлами? Резкий рывок — меня чуть не бросило на палубу. Нет. Просто «Изумруд» проскочил между двумя группами торчащих из моря скал и почти плавно затормозил о песок дикого пляжа.

Мягкая посадка.

Люди начали кричать, радоваться, кто-то замахал руками и тут же ойкнул, схватившись за расплывающееся на боку кровавое пятно. И, уверен, это не единственное ранение, полученное экипажем. От разлетевшихся кусков обшивки, выбитых клепок, просто от удара на стрессе о самый обычный угол.

— Лейтенант, — я снова тряхнул Соколова. — Командуйте!

— Что командовать?

Задача с якорем была выполнена, и он снова впал в ступор. Первый самостоятельный бой — он трудный самый.

— Командуйте эвакуацию. У вас же есть протоколы! Уставы! По раненым, что с собой брать…

— Так точно!

— Командуйте!

Соколов снова пришел в себя, и на этот раз получилось обойтись без рукоприкладства. Оставив его, я заглянул к соседней команде, потом в рубку. Капитан Ферзен в отличие от младших офицеров вполне бодро ругался и сыпал приказами.

— Заглушить машины, остановить котлы… — он явно рассчитывал, что «Изумруд» еще обязательно восстановят, и не хотел, чтобы пошедшие вразнос механизмы уничтожили его детище изнутри.

— Вячеслав Григорьевич, шлюпки уже готовят, — заметив мое появление, Ферзен замахал руками в сторону левого борта. — И не спорьте. Сейчас вы пассажир, а значит, будете эвакуироваться в первую очередь вместе с ранеными.

Мы разве не на берегу? Но я не стал тратить время на лишние вопросы.

— Даже не думал спорить. Заодно смогу принять командование на суше, — кивнул я. — Один вопрос, капитан. Что со связью?

Вот с этим ни в коем случае нельзя было тянуть.

— То ли повредило, то ли помехи…

— Отправьте в первой же волне еще и связистов с оборудованием. Попробуем разобраться.

— Что-то еще?

— Больше не буду мешать. Рассчитываю на вас, — я не стал отвлекать капитана, которому еще нужно было лично обойти весь корабль, и, придерживаясь за перила и проемы дверей, пробрался к шлюпкам.

Вот здесь стало понятно, почему без них было не обойтись. Нос корабля вынесло на берег, но вот весь остальной корпус еще торчал в море. В таких условиях даже с завалившейся набок палубой спуститься можно было только в колышущееся месиво из воды, пены и водорослей. И если те же матросы, намокнув по грудь, там еще бы прошли, то вот с ранеными и припасами без лодок мы бы намучились.

— Ваше высокопревосходительство, ваше место, — поставленный на шлюпки мичман указал на свободное сиденье в первой же из них.

— Спасибо, — и опять я не спорю.

По-геройски надо было бы вместе с матросами пройтись на своих двоих, но их-то на берегу я усажу греться, а сам… Увы, вряд ли смогу до утра позволить себе такую вольность. А уж болеть — в такой ситуации и вовсе никак нельзя. Так и вышло… Мы доплыли до берега, и я покачнулся на твердой земле, а потом до самого рассвета больше не садился.

Надо было организовать укрытия из брезента, осмотреть раненых. Несколько десятков обморожений, под сотню ободранных рук, двенадцать переломов и… Один труп с пулей между ребер — и непонятно было, это убийство или в хаосе шторма кто-то просто неудачно разрядил пистолет.

В перерывах заходил к связистам, которые пытались реанимировать разбитый передатчик. Тут ситуация была чем-то похожа на матроса с пулей: непонятно, то ли по радио специально кто-то ударил, то ли это просто логичное следствие качки и привалившегося на бок корабля.

— Получается? — я оценил устроенный связистами беспорядок.

— Обмотка загорелась от скачка напряжения, — зачастил старший из них. — Но там только внешние слои пострадали. Мы заменили, прозвонили, все должно работать, но помехи от шторма, конечно, очень мешают.

— И генератор смогли вытащить только один, — продолжил второй. — Будь тут парочка, как на корабле, может, и получилось бы до кого добить. Разрешите, ваше высокопревосходительство…

— На корабль не пущу, — отрезал я. — Были бы еще приличные шансы там что-то запустить — а так, только судьбу дразнить. Тем более скоро вернется разведка. Если в горах найдут для антенны место получше, то вот с ними можно будет прогуляться. А просто так рисковать жизнью — не стоит.

Я бросил взгляд на продолжающий скрипеть «Изумруд» — словно огромное умирающее чудовище — с него как раз снимали очередные припасы. Нам нужно было все. Одежда, чтобы высушить и сменить то, что сейчас на нас. Еда, чтобы нормально питаться и побороть простуду, под которой ходил каждый искупавшийся в холодной воде. И, наконец, оружие и припасы к нему.

Капитан порывался ограничиться только стрелковым, но я приказал снимать еще и все пулеметы. А еще — попробовать подцепить и опустить одну 47-миллиметровую пушку на завалившемся подветренном борту. Не получится, потеряем — не так и жалко. А выйдет — что-то мне подсказывает, что даже такой не самый большой калибр нам пригодится.

— Может, дадим людям отдохнуть? — еще через пару часов лейтенант Соколов окончательно пришел в себя и нагнал меня, чтобы попросить за своих моряков.

Похвальное стремление защищать, но… Не сейчас.

— Раненые — отдыхают. Тем, кто может стоять на ногах, придется поработать.

— Но зачем нам эти окопы⁈ Для людей, для пушки? Между прочим, матрос Кошкин руку сломал, когда ее спускали! Еще и двойная работа: настоящие укрытия, ложные… Даже если рядом враг: ну кто мог бы ожидать, что шторм вынесет нас именно сюда?

Если бы не подстреленный матрос и разбитый передатчик, возможно, я бы и смирил свои подозрения, но… Они были. А еще отряд разведки, отправленный на юг, так и не вернулся.

— Я был бы рад ошибиться, — я пожал плечами. — Но, пока у нас нет вообще никакой информации, продолжаем готовиться к худшему.

— Генерал! Генерал! — крик из палатки связистов заставил сердце биться быстрее.

— Да? — я огромными прыжками добежал до приемника, как раз чтобы своими глазами услышать короткий писк кода подтверждения. Нас услышали, нашу передачу принимают.

Старший связист «Изумруда» тут же принялся отбивать наш позывной, статус… Хотелось бы сразу отправить координаты, но из-за шторма мы и сами никак не могли сориентироваться на местности. Разве что в самых общих чертах: Желтое море, где-то на юго-западе…

— Помехи! — выругался связист. — Чертова буря!

— Буря? — я тоже слышал хрипы в эфире, и они были слишком однородные, слишком правильные для обычных природных возмущений.

— Нас глушат! — понял пришедший вместе со мной Соколов.

— Глушат, — согласился я. — А если глушат…

— Значит, враг рядом. Значит, он знает, что мы здесь, — закончил лейтенант.

— Позовите ко мне капитана, — я собрался и успокоился. Как ни странно, именно сейчас все стало просто и привычно. — Будем готовиться встречать гостей.

Михаил Гордеевич Дроздовский думал, что ситуация не может стать хуже, но… Зря! Если встреча американских добровольцев прошла идеально, то вот к обеду, когда уже и до них дошли слухи об исчезновении Макарова, среди новоприбывших начались волнения.

— Мы проверили, — докладывал Корнилов. — Никаких подосланных крикунов. Они просто не верят нам, и без генерала это недоверие с каждым часом только растет.

— Что иностранцы? — присутствовавший на совещании Столыпин спросил про то, что интересовало уже его. Или Петербург: за контактами наместника следить было не принято, а со столицей он переписывался регулярно.

— Выжидают, — на этот раз ответил Огинский. — После того, как они обожглись со смертью генерала под Новым Орлеаном, давать ему «воскреснуть» второй раз никто не хочет.

— Поиски? — ведущий встречу Мелехов повернулся к Того.

Седой японец считал случившееся своей личной ошибкой и отправил все свободные корабли на прочесывание моря и ближайшего побережья вдоль их маршрута. Вместе с русскими миноносцами и крейсерами, которые тоже не остались в стороне, сейчас в Желтом и Восточно-Китайском морях было в разы более людно, чем обычно. Десятки перехваченных всего за полдня пиратов и контрабандистов уже взвыли и неофициально высказали желание тоже принять участие в поисках.

— Ничего, — Того не стал говорить много, просто еще ниже опустил голову.

— Ничего? — замолчавший было Корнилов приподнялся со своего места. — А не вы ли, адмирал, отправили Вячеслава Григорьевича прямо в шторм⁈

— Лавр Георгиевич, — Мелехов попробовал успокоить Корнилова, но того было уже не остановить.

— Скажите, адмирал! А на самом ли деле ваши люди ищут генерала? Или если ищут, то для чего?

— Вы меня обвиняете? — Того нахмурился, а брови собрались чуть ли не в одну линию. — То, что капитан «Изумруда» не заметил бурю, вовсе не повод оскорблять меня.

— Вы еще и другого виноватого нашли! — Корнилов уцепился за ответ японца.

— Тихо! — рявкнул Мелехов, а потом, когда его не услышали, решил напомнить, что он не просто губернатор Инкоу, но и боевой офицер.

Выстрел из личного пистолета выбил известковую крошку из потолка, и вот теперь все действительно замолчали.

— Пока у нас нет причин, мы не будем никого обвинять, — Павел Анастасович не обращал внимания на белую присыпку, появившуюся у него на усах. — Или у вас мало дел, раз вы можете тратить время на споры? Сделали все возможное?

— Сделал, — набычился Корнилов, и Дроздовский вздохнул. Иногда на Лавра Георгиевича находило, и он совсем не мог себя сдерживать.

— То есть военная разведка считает нормальным, что волнения среди американских гостей сдерживает девушка…

— Что? — переспросил окончательно потерявшийся Корнилов.

— Княжна Гагарина, уверен, тоже волнуется о своем женихе, но нашла время, чтобы по моей просьбе посетить американцев. За время кампании в САСШ ее успели узнать с самой лучшей стороны, поэтому она смогла достучаться до добровольцев. Они не верят нам, но поверили ей и даже готовы работать на благо города, пока мы не найдем Макарова, но… Вы хотите сказать, что в американской вольнице в итоге больше сознательности, чем у нас?

Дроздовский почувствовал себя оплеванным, но именно сейчас Мелехов был более чем прав. Не тем они занимаются, но… А что еще делать?

— За мной, — на выходе с совещания его подхватил под руку все еще красный Корнилов и потащил за собой.

— Что такое?

— Мне перед встречей принесли одну пластинку, нужен взгляд со стороны, — Корнилов затолкал Дроздовского в комнату связи и без лишних разговоров включил запись.

Сначала там было только шипение, а потом… Михаил Гордеевич сразу узнал знакомый код.

— Это же генерал? Его передача! Значит, он жив! Почему ты не показал это всем?

— Слушай дальше, — Корнилов принялся ходить из стороны в сторону.

Дальше с помехами, но можно было разобрать сообщение о крушении, а потом… Снова только треск эфира.

— Это нормально, — попытался успокоить сам себя Дроздовский. — Шторм, разбитый корабль — неудивительно, что у них не получилось сразу передать свои точные координаты.

— Трансляцию поймал и записал один из наш выносных постов. У них была направленная антенна и опытный офицер, — продолжил Корнилов. — Так что он смог указать примерное направление. Юг Желтого моря.

— Уже хорошо. Направим туда больше кораблей.

— Это не все, — Корнилов сжал зубы. — Через час мы получили еще одно сообщение. Снова те же самые коды, но на этот раз сигнал был гораздо чище. И мы были готовы. Сразу несколько постов сработали и вычислили точное место еще до того, как передача снова замолкла.

— И где генерал?

— Вторая передача точно шла из Циндао.

— Значит, немцы? — выдохнул Дроздовский. — Скажу честно, не ожидал от них столь тонкой игры, но… У них точно были причины разобраться с генералом, хоть я пока и не понимаю, как именно они это провернули.

— У меня были такие же мысли, — кивнул Корнилов.

— Ты поэтому сорвался на Того? Из-за союза японцев с Германией?

— И из-за этого в том числе, — Корнилов отвел взгляд. — И поэтому же не стал говорить все сразу, хотел, чтобы рядом были только свои.

— Но не сказал.

— Потому что Мелехов был прав. Мы должны делать свою работу, а я только в тот момент понял, что меня все это время смущало. Послушай еще раз обе записи, — Корнилов снова поставил пластинки, и на этот раз Дроздовский слушал не столько слова, сколько то, что за ними стояло.

— Сообщение один в один, а вот передатчики разные, — выдал он, когда записи закончились. — Тут не просто чистота и мощность сигнала отличаются, а сам ритм подачи, гармоники, шум при включении. А откуда у наших взялся бы второй передатчик? И, главное, зачем бы им повторять первое сообщение слово в слово?

— Вот! — выдохнул Корнилов. — Я сначала это упустил, поддался эмоциям, был готов плыть к немцам и жечь этот чертов Циндао дотла, но… Если второй передатчик подделка. Если неизвестный враг не смог расшифровать, но просто повторил первое сообщение из нужного ему места. Если нас хотели направить в Циндао, отвлекая от того, чем мы могли бы на самом деле помочь генералу. Какой город еще стоит с той стороны Желтого моря? Кто достаточно подл, хитер, чтобы подобное провернуть, и имеет для этого все возможности?

— Вэйхайвэй! Англичане… — выдохнул Дроздовский. Теперь уже он во всех деталях представил, как их флот высадит десант и зачистит британскую базу, но… Ему не стоило допускать ту же ошибку, что и Корнилов до этого. — Впрочем, не будем спешить.

— Не будем, — согласился Корнилов.

— Но вот отправить корабли к тем берегам стоит… Чем раньше, тем лучше.

— И еще лучше, если на борту будут те, кто не побоится действовать против любого врага.

Оба офицера кивнули друг другу и уже с этим планом отправились обратно к Мелехову.