Японская война 1905. Книга девятая

Глава 6

— Ваше величество, — Ламсдорф еле заметно склонил голову перед Николаем, как всегда незаметно для себя делал, когда планировал из-за чего-то поспорить. — Я согласен, что ваше решение не начинать конфликты первыми может оказаться очень выгодным для России в перспективе, но… Сейчас мы определенно теряем влияние на внешней арене. Раньше каждый невольно думал: а что, если вы обратите на них свой гнев? Просто если… А сейчас мы не защищаем даже свое. Мукден, Белград — только представьте, что было бы, коли врагам удалось бы довести свои задумки до конца?

Николай глубокомысленно покусал губы. Он тоже немало над эти думал и немало молился.

— И что было бы? — спросил он, внимательно буравя Ламсдорфа взглядом.

Аликс вот тоже была не согласна: считала, что уж по австрийцам точно можно и нужно было ударить сразу. Вот только царь, когда на самом деле хотел этого, умел быть упрямым. Словно за его правым плечом на какое-то время поднималась тень его грозного отца.

— Мы бы потеряли их! Мукден, Белград… Вражеская армия рассекла бы наши силы и торговые пути в Маньчжурии, и одновременно — бойня в Белграде, которая могла бы перерасти в войну.

— Во-первых, не переросла бы. Разве не вы сами каждый час носили мне послания от австрийского посла, где тот божился, что этот удар ни в коем случае не заденет Сербию?

— Хорошо, Сербию бы не тронули. Но захваченный полк, потерянный город.

— И? — снова спросил Николай, поднимая правую бровь.

— Позор, потеря влияния.

— Разве? Захват полка — это скандал, за который при всей нелюбви к нам и поддержке в газетах Вене пришлось бы заплатить. Берлин старается не показывать это, но решение Австрии последовать совету из Лондона им не понравилось.

— Почему вы решили, что они следовали именно…

— Это понятно любому разумному человеку.

— Но доказательств же нет…

— Это не вопрос доказательств, это вопрос порядочности, и Вена как союзник Берлина этим поступком себя дискредитировала. Очень опасный союз у наших западных границ дал очередную трещину, а наши собственные контакты с Германией, наоборот, начали расти. Да, мы заплатили за это репутацией, но у нас ее пока и так хватает, чтобы можно было пожертвовать малой долей.

— И зависимость от союза с Францией станет меньше, — задумался Ламсдорф. Было видно, что у него есть возражения, но резоны Николая вполне позволяли с ними потерпеть. — А что насчет Мукдена?

— Еще одна авантюра Лондона, которая поставила под удар уже Пекин, — Николай пожал плечами. — Реагируя на нее, как на реальную опасность, мы фактически выводили Лондон за скобки и начинали прямой военный конфликт с Китаем. Пустив же войска, мы не теряли ничего кроме денег. Пекин получил бы свою малую долю с нашей торговли, и все то напряжение из-за наших успехов, что последние годы все больше и больше росло между нами, сошло бы на нет. Опять же, у нас достаточно репутации, в том числе и военной, чтобы потерять немного, но использовать кризис, чтобы достичь каких-то долгосрочных целей.

— А то, что люди на местах решили не сдаваться? — из своего угла подал голос хмурый Плеве.

На самом деле хороший вопрос. Когда все эти стихийные выступления начались, Николай было возгордился, что его Россия, как Россия времен Минина и Пожарского, готова сама одной внутренней силой остановить врага. Потом пришло сожаление, что он не отдал прямого приказа ничего не предпринимать. Так точно бы обошлось без сюрпризов, но уж очень царю, несмотря на все умные слова, не хотелось принимать все эти поражения именно на себя. Его репутация сейчас высока, но у всего есть предел. А потом он решил, что сопротивление на местах — не так уж и страшно. Просто усилит скандал, снизит репутационные потери… В конце концов, не возьмут же эти наглецы Пекин и Будапешт!

По спине почему-то пробежал холодок. Наверно, нужно будет сказать графу Фредериксу, что Управлению Императорского дворца стоит получше поработать со сквозняками.

— Если солдаты и офицеры решили бороться, не нарушая присяги, то я буду ими гордиться, — вслух ответил царь.

Вот только Плеве лишь покачал головой. Как и Ламсдорф до этого, он ничего не стал возражать, но в его еле слышном бормотании можно было довольно отчетливо разобрать очень опасные слова. Если государь делает вид, что не замечает проблемы, если люди сами решают их, то как бы они заодно не решили, а так ли уж нужен им такой государь… Николаю пришлось приложить все свои силы, чтобы удержать лицо и не нахмуриться. Вот о таком повороте он точно не подумал, слишком невероятен он был.

Но даже почти невозможный он ему совершенно не нравился.

Пурпурный Запретный город прекрасен в любое время года, но стоящие у ворот Пекина русские полки словно превращали его из самого драгоценного камня короны в золотую клетку. Императрица Цыси как будто опять очутилась в августе 1900 года. Только тогда столицу Китая штурмовали полки восьми великих держав, а теперь только русские. Легче от этого, впрочем, не становилось!

Еще и Юань Шикай, убедивший ее пойти на сделку с Лондоном, умудрился пропасть во время этого же похода. Словно сбежал от ответственности! Цыси помолилась предкам, чтобы командующий Бэйянской армией не помер и вернулся в ее цепкие руки, а потом повернулась к разом побледневшему Икуану. О да, ночные встречи и свет луны помогали императрице лучше чувствовать страх.

— Это ведь вы с Шикаем убеждали меня, что русские не рискнут ответить! Вы говорили, что Лондон поможет! А теперь мистер Роберт Харт даже не соизволил ко мне явиться! — императрица специально пропустила слово «сэр», показывая, что для нее сейчас все чужаки находятся на одном уровне.

И от этого Икуан побледнел даже еще больше.

— Сэр Харт принимает посильное участие в обороне города и не пришел только поэтому. Нам же не нужно забывать, что Британия заинтересована в сохранении целостности Китая ради продолжения торговли и старых договоров. И это делает ее нашим естественным союзником…

— Я уже слышала сто раз эти ваши речи! — фыркнула Цыси, которой сегодня было совершенно плевать на приличия. — Старые договоры! Те самые, что мы были вынуждены подписать под дулом пистолета во время опиумных войн? Чушь! Почему вы на самом деле настояли на этом походе?

Икуан сделал вид, что собирается рухнуть в обморок, но подошедшая стража удержала его на ногах.

— Правду, — Цыси кровожадно улыбнулась.

— Сэр Харт угрожал остановить поставки оружия. Перевооружение армии нового образца оказалось под угрозой, а мы не могли себе этого позволить перед лицом растущей опасности России и Сацумы.

— А еще вы бы лишились своей доли с этих поставок, — хмыкнула Цыси. — Разве нам в случае чего не хватило бы русского оружия? Вы же сами за него ратовали! Рассказывали, что оно лучше.

— Оно лучше, — Икуан приободрился. — Но с тех пор, как генерал Макаров отбыл в САСШ, нам не предлагали ничего нового. Да и старые поставки… Русские всегда продавали нам только то, от чего уже сами были готовы отказаться. А англичане слали новейшие пушки, новейшие броневики.

— Которые все равно оказались хуже устаревших русских, так? Как и вся ваша новейшая армия?

— Ваше Императорское Величество, Мать Поднебесной, — неожиданно заговорил старший евнух Ли Линьян. — Разрешите сказать?

Обычно общение даже высших чиновников с Цыси шло только через него и других евнухов, но сегодня гнев был выше традиций. Ли Линьян, лично возвышенный Цыси, стоял в сторонке все это время, но вот решился подать голос… Интересно, ради кого?

— Говори.

— Вчера вечером несколько рот русских ушли на юг, чтобы захватить башню радиосвязи, что нам строили англичане. И вот ровно десять минут назад Асиньоро Икуан получил личную телеграмму от старого друга.

— От кого?

— От генерала Макарова.

Цыси посмотрела на бледного чиновника немного другим взглядом. Он сыграл на руку англичанам, он втравил ее и Китай в неприятности, и пусть тем же русским это тоже будет дорого стоить, но… Ли Линьян только что напомнил, что Икуан был связан не только с Лондоном.

— Пусть прочитает, — решила Цыси.

— Ваше Императорское Величество, — до этого хранивший почтительное молчание советник Чжан Чжидун не выдержал. — Стоит ли даже читать письма от тех, кто нанес Китаю столь серьезное оскорбление? Великие державы вывели своих солдат на улицы, на нашей стороне сейчас и Франция, и Германия, и Англия, и САСШ. Россия никогда не решится пойти одна против всех.

Цыси вздохнула. Иногда реформаторы были полезны, а иногда их наивность просто утомляла.

— Россия на нас и не нападает. Санкт-Петербург делает вид, что ничего не знает, и в крайнем случае… Просто извинится. И нам придется принять эти извинения, даже если от Запретного города останутся одни руины! Читайте письмо, — она увидела, как Икуану принесли телеграмму, и поспешила поторопить его, чтобы тот не успел ничего просмотреть заранее.

Иногда важны не только слова, но и эмоции того, кто их читает. Первые эмоции, честные, как слеза только-только выданной замуж девицы.

— Дорогой друг… — начал Икуан, и его голос дрогнул. Еще бы, после таких слов его голова могла разом покинуть шею, но сегодня Цыси не будет спешить.

— Дорогой друг, — Икуан собрался с силами и продолжил. — Я слышал, что Китай, забыв историю про данайцев, последовал совету ядовитого английского языка и попал в неприятности. Мне очень жаль, что при дворе мудрейшей Цыси в отличие от тебя еще немало тех, кто не понимает столь очевидных истин. Но я всегда любил Китай, ценил его историю и то величие, которого он рано или поздно достигнет, поэтому хотел бы предложить свою помощь в решении этого недоразумения.

— Как он смеет! — прохрипел Чжан Чжидун.

— Помолчи, — махнула ему Цыси и кивнула Икуану. — Читай дальше.

— После неудачи Бэйянской армии стало очевидно, что немецкие инструкторы и английское оружие — это то, что могло бы помочь в девятнадцатом веке, но бесполезно в веке двадцатом. Поэтому я хотел бы предложить тебе и Пекину пятилетний контракт, по которому Новая Конфедерация вооружит и обучит те 6 дивизий, что как раз решили у нас задержаться, но сделает это по нашему образцу и нашим оружием. Расценки прилагаю и заранее прошу прощения, но первым траншем нужно будет оплатить не меньше тридцати процентов от общей суммы.

Икуан опустил телеграмму, показывая, что на этом основное сообщение закончено.

— Это немыслимо! — снова возмутился Чжан Чжидун. — Он делает вид, что ничего не случилось! А еще… он фактически вымогает репарации, словно они победили!

— А они действительно победили, — никто кроме Цыси не мог это сказать, а вот она… Могла.

На ее век уже выпало немало унижений, и старая императрица научилась принимать удары судьбы. Вот только в предложении русского генерала была не только горечь очередного поражения. Он предлагал выход! Спасти город, спасти репутацию, без которой династии Цин было не удержать власть.

Никаких долгов перед европейскими державами, возвращенные пленные и спасенные раненые — и это будет именно ее, Цыси, победа. А что касается сделки… Да, русским — именно им, как бы они ни прятались за свою Конфедерацию — придется заплатить золотом. Зато она получит солдат вроде тех, кто чуть парой полков не взяли Пекин. На этом фоне броневики, что поставили на колени САСШ, или же другое чудесное русское оружие было не так уж и важно.

А золото… Золото найдется.

В конце концов, за то, чтобы посмотреть на вытянувшуюся морду сэра Харта и его хозяев, можно заплатить любые деньги.

Францу-Иосифу было уже 75 лет, но не возраст, а врожденное, как он сам его видел, чувство справедливости делало его главным консерватором империи. Соглашение 1867 года или же Компромисс — это договор, который превратил Австрийскую империю в дуалистическую монархию Цислейтании и Транслейтании и подарил Венгрии собственное правительство с парламентом. Огромная уступка, которую всего после тридцати восьми лет венгры успели позабыть…

В прошлом году, впервые с подписания договора, выборы в Венгрии выиграла националистическая партия Ференца Кошута, и пусть пока через генерала Фейервари удавалось переносить созыв нового парламента, но… Венгрия и Будапешт с каждым месяцем кипели все больше. Английское предложение — решить кризис за счет напоминания о русской угрозе — сработало лишь частично.

Чрезвычайное положение и единая армия позволили навести порядок, газеты и радио разогрели людской гнев, но… Русские ускользнули, и эти игры в кошки-мышки уже начинали раздражать. Не столько даже Франца-Иосифа — сам он был согласен с начальником штаба Беком-Ржиковским, что эта погоня дает австрийской армии столь нужный ей опыт — но обычных венгров, по чьим землям и гуляли русские и австрийские полки.

— Говорят, броневики Шереметева видели всего в ста километрах южнее Будапешта, — Агенор Голуховский, поляк, занимающий пост министра иностранных дел с 1895 года, поджал губы.

Очень хороший политик. Именно его соглашения с Россией по Балканам в 1897 и 1903 годах помогли снизить накал противостояния. Он же договорился с Италией о разделении сфер влияния в Албании. А вот потепление отношений с Англией, которые тоже были его заслугой, что иронично, в итоге вышли Голуховскому боком.

И вот теперь он видел, как тщательно поддерживаемое им равновесие начинает рушиться, и злился, как может злиться только образованный человек. Тихо, яростно и с готовностью совершить какую-нибудь явную глупость, на которую он бы никогда не решился в обычной жизни.

— Укрепления Будапешта им не прорвать, — Бек-Ржиковский поспешил нарушить повисшее молчание. — А даже если и попытаются, то разве это не станет лучшим напоминанием для Венгрии, кто им друг, а кто враг?

Франц-Иосиф кивнул. Хорошее замечание.

— А если они не будут нападать в лоб? Это же русские, они способны на что угодно, — Голуховский явно вспомнил свои польские корни. Все-таки его предкам пришлось немало пострадать из-за русских царей. — И, кстати, а вы не боитесь, что это сорвет наш контракт с Инкоу о поставке новых русских броневиков? Прошли месяцы, а пока ни Англия, ни Германия не смогли представить ничего похожего.

— Если Макаров нарушит свои обязательства, с ним никто не захочет иметь дело, — Бек-Ржиковский закусил губу. Он на самом деле очень ждал новых поставок.

— Мы нарушили свое слово и ждем, что другие этого не сделают?

— Мы ничего не нарушали!

— Играть смыслами, нарушать… Так ли велика разница?

Франц-Иосиф наблюдал за этим спором и невольно думал, а было ли возможно такое поведение министров всего лишь пятьдесят лет назад. Как же быстро летит время, как же быстро меняются нравы.

— Срочное сообщение из Будапешта… — в дверях кабинета показался взъерошенный связист. — Вы просили приносить их в любое время.

Франц-Иосиф еле заметно кивнул, и бледный офицер поспешил передать телеграмму Беку-Ржиковскому. Тот подслеповато прищурился, вытянул монокль, чтобы получше разглядеть текст, а потом начал задыхаться.

— Читайте, — недовольно бросил Франц-Иосиф. Он уже устал и хотел бы отойти ко сну, но в последнее время все чаще и чаще засиживался далеко за полночь.

— Сообщение от генерала Фейервари из Будапешта, — Бек-Ржиковский сглотнул. — Русские оторвались от идущих за ними частей и вошли в город…

— А укрепления?

— На самом деле не в сам Будапешт, а на остров Чапель на его юге. Это не часть города, но… Вы же знаете заводы Вайса…

— Крупнейшие в Венгрии.

— Они расстреляли цеха со станками, а потом ворвались на стоянку кораблей, ждущих очереди пройти в центральный порт, захватили десять из них. Остальные потопили и ушли.

— Сбежали?

— Ушли вверх по течению, дали несколько залпов по Орсагхазу…

— Мы же только в 1904 году официально открыли его!

— Само здание парламента не разрушено, но повреждено. А вот русские после этого уже на самом деле сбежали.

— Куда?

— Из-за паники и хаоса никто точно не рассмотрел, вверх или вниз по течению они ушли. Полиция еще проводит дознание, и уже скоро мы найдем тех, кто все же что-то заметил…

— Но пока вы не знаете ничего, — подвел черту Франц-Иосиф.

О том, что небольшая русская флотилия сейчас может двигаться дальше вверх по течению — уже в сторону Вены! — ему думать совсем не хотелось. Да, их мало, ничтожно мало, но то, что они умеют доставлять неприятности, русские уже доказали. И главное, ведь ничего не скажешь! Они сами начали эту операцию, сами подставились, и теперь любые заявления будут только на руку Санкт-Петербургу.

Франц-Иосиф в который раз столкнулся с тем, что как бы привлекательно ни выглядели предложения Лондона, после них всегда становилось только хуже.

Мы продолжали зачистку Мемфиса уже четвертый день. Несмотря на все попытки достучаться до местных, они продолжали биться словно одержимые. Еще и новостей из Китая и Австро-Венгрии все не было. Мне оставалось только сжимать кулаки и верить, что у моих друзей все получится. Что того немногого, что я смог для них сделать, окажется достаточно.

— Янки начинают перемещение резервов, — потрясая срочной телеграммой, ко мне подбежал Огинский.

А вот и реакция на наше наступление. Кажется, пришло время узнать, сработал ли наш американский план. И как именно…