Японская война 1905. Книга девятая

Глава 9

— Слушай, Рыжий, тебе не кажется, что янки успели нагнать сюда гораздо больше народу, чем мы ждали? — Панчик поправил накидку из серой ткани, скрывающую его от наблюдателей с американских аэростатов.

Поручик Кунаев поборол желание последовать его примеру: не было необходимости, потому что его накидка лежала идеально. Со стороны они просто еще две кочки, точно такие же, как и тысячи других в округе. Неприметные, ненужные, и чем меньше думаешь об этом, тем меньше и враг будет это делать. Потому что в разведке мысли тоже могут выдать. Слишком умные или слишком храбрые парни будут смеяться над этим, но правда в том, что иногда логика и гордость только мешают понять, как на самом деле устроен этот мир.

— Больше, — сухо ответил он вслух. — Надеюсь, остальные тройки смогут пробиться дальше и помочь.

Им вот не повезло. Наткнулись на патруль, потеряли в перестрелке связиста и застряли на полпути без шанса пройти дальше. Бывает. Как бы опытны они ни были, как бы ни продумали свой маршрут, иногда все зависит только от удачи. Слишком часто…

— Пушки начали работать. Десять, двенадцать батарей, почти пятьдесят орудий. Что думаешь, янки к югу города все свои оставшиеся силы стянули? — Панчику явно хотелось поговорить.

— Они понимают: если возьмем железную дорогу с возможностью разгрузки в городской черте, то это даст нам слишком большое преимущество.

— А сейчас оно у них. Собрали людей, собрали пушки, собрали силы в кулак. У нас вроде бы два бронепоезда в тылу успели снарядить, но хватит ли…

— Да, я видел, как на кораблях подвозили броню для усиления составов прямо на месте.

— Нормальный поезд из такого не собрать. Стандартная рама слишком много лишнего веса не потянет.

— Защитить от мелочи хватит, а так — все равно главная сила бронепоезда в движении. Построим рокадные дороги, день-два, и все эти американские батареи замолчат.

— Но… — Панчик поджал губы. — Есть ли у нас эти два дня?

— Янки не меньше недели будут подтягивать силы с Огайо, — напомнил Кунаев.

— Неделю для пехоты со снаряжением… А если они рискнут пойти налегке? Хотя бы часть сил так отправить? Или кинуть вперед броневики — у них их немного, но и у нас тоже! Или… Ты разве не слышал, как в каждой деревне на нашем пути болтали, что Першинг послал на помощь Сент-Луису целую дивизию?

— Если честно, не думаю, что это правда. У них в Калифорнии все слишком непросто, чтобы так разбрасываться силами.

— Говорят, что Крамп примкнул к демократам. Эта подмога — не столько военная операция, сколько жест поддержки. Часть офицеров в окружении Першинга на их стороне и делом доказывают это.

— Все равно слишком подозрительно.

— Об этом все говорят. Столько людей просто не может ошибаться… — Панчик начал очень убедительно, но на середине фразы споткнулся и резко выдохнул. — Поезд!

Впрочем, Кунаев и сам увидел, как из-за холмов в тылу русских позиций показался набравший скорость тяжелый состав. Закованный в сталь локомотив, оружейные платформы и ничего лишнего. Все собрано только для одного дела, для одного рывка.

— Не может быть, — выдохнул Кунаев.

— Они хотят повторить Дашичао! — понял Панчик.

Рыжий сразу вспомнил тот эпизод начала войны с японцами. Тогда генерал Макаров только набирал свою славу, и их будущий союзник, Хикару Иноу, направил в их сторону поезд-самоубийцу. Он должен был ворваться в глубину русских позиций, посеять вокруг себя хаос… Но они смогли остановить его. А американцы? Смогут?

Да им это было просто не нужно!

— Без шансов же! — Панчик расстроенно тер лоб. — Половина путей уже разобрана! Что этот поезд сможет? Прорваться? Никак! Возможностей для маневра? Тоже нет! Просто остановиться под прямой наводкой пушек янки?.. Вот это пожалуйста, но это же верная смерть, которая ничего не даст!

— Подождем, — Кунаев сжал зубы.

Возможно, этот маневр казался глупостью. На первый, на второй, даже на третий взгляд. Но там, в тылу, прорывом обороны Сент-Луиса руководил лично генерал Макаров, и он успел приучить всех, что ничего не делает просто так. Раз он направил этот поезд, значит так надо…

И янки думали так же! Несмотря на то, что эта атака была для них совершенно не опасна, они открыли огонь по поезду из всех орудий. Скрытые позиции, правда, не показали, но вот уже известные начали накрывать вагоны и локомотив уже через десять секунд. Вот хвост состава повело в сторону, стаскивая и остальные вагоны с путей, но сцепки не выдержали, разорвались, и уцелевшая часть поезда продолжила путь.

На мгновение появилась надежда, что он все же сумеет прорваться. До конца еще неразобранных путей, а потом по инерции… Почему нет? Очередной снаряд разнес рельсы прямо перед поездом. Разогнанный, объятый дымом локомотив словно лошадь встал на дыбы. Немножко чуда? Нет! Под жуткий срежет поезд сорвался с железной дороги, и задние вагоны, нагоняя передние, начали сбиваться в огромную кучу из стали и пламени.

— Даже хуже, чем у японцев! — выругался Панчик. — У тех из рухнувших вагонов тогда хоть прикрытие для наступающих получилось, а тут… Ничего!

Кунаев кивнул. Бесславная смерть — поезд даже не успел ни разу выстрелить. Только затих и чадил, наполняя медленный вечерний воздух плотным и почему-то белым дымом. Дымом, которого было что-то уж слишком много для обычной случайности. Оба разведчика поняли это одновременно и переглянулись. На губах у них мелькнули улыбки.

Все только начиналось.

— Первый этап завершен, — я ходил между наблюдательной позицией и картой, сравнивая ощущения от увиденного в миниатюре и вживую. — Сколько поезд не доехал?

— Двести метров до расчетной точки, — Брюммер улыбался, чего за ним после Мемфиса не замечали. Все-таки возможность почувствовать себя на пару шагов впереди противника добавляет настроения.

— Бочки со смесью Ершова?

— Подожжены, — артиллерист на мгновение замер, потом оценил обстановку и решился на лишний вопрос. — А все-таки, а кто такой этот Ершов?

Я уже в который раз сделал вид, что мне некогда отвечать. Невежливо, конечно, но а что тут скажешь? Что Ершов — это русский офицер времен Первой Мировой в моем времени, и что его придумка со способом создания дымовой завесы из нашатыря стала основной в царской армии? Немножко не то, о чем стоит болтать.

Просто кусочек когда-то прочитанной книги, вовремя всплывший из глубин памяти. Кстати, вслед за ним показалась и парочка других рецептов: все-таки не только у нас была необходимость в дымах для прикрытия. Например, во Франции использовали смесь Бергера. Вот только там основные ингредиенты — это углерод, которого благодаря углю у нас хватало, и цинк, с которым было уже гораздо сложнее… А в смеси Ершова половина состава — это хлорид аммония, который совсем несложно получить из аммиака и соляной кислоты на наших пороховых заводах.

Очень удобно, что, наверно, в свое время и привело к появлению именно такого рецепта. Да и само вещество тоже подобралось крайне удачное. Нашатырь сначала тлеет, потом переходит в пар и почти сразу конденсируется, выпадая в виде белого тумана. Для того, чтобы процесс не останавливался, нужно было нужно только выбрать топливо, для чего прекрасно подошел найденный в Бирмингеме нафталин, и окислитель — чтобы и реакцию запустить, и до открытого горения не довести. Здесь подключенные к делу химики ткнули пальцем в хлорат калия, который в этом времени использовали для создания спичек, и в каждом городе всегда можно было найти пару лишних бочек. И финальный штрих: немного березового угля. Чтобы смесь не слеживалась, ну и как дополнительный запас топлива.

Итого всего четыре ингредиента из готовых запасов, а на выходе — шикарная дымовая завеса, которую неспешный полуденный ветер начал медленно растаскивать по всему полю боя.

— Начинаем выдвижение, — по моему сигналу сорок транспортных броневиков рванули в белую пелену, вывозя на позиции минометные команды.

В обычных обстоятельствах мы смогли бы позволить себе такой рывок, только подавив всю вражескую артиллерию, но сейчас янки могли стрелять разве что наугад.

— Они суетятся, — Брюммер следил за передними позициями врага.

И паника ожидаемо стала больше, когда в них полетели первые мины. Пушки янки попытались огрызнуться, но… Очень сложно отвечать, ориентируясь только на примерное место, откуда мог прилететь снаряд. Именно примерное, потому что отследить, откуда точно запустили летящую по параболе мину, в такой обстановке было просто нереально. И это даже без учета того, что команды еще и постоянно меняли свои позиции.

Огонь! Огонь! Огонь!

Еще одно дымовое облако запустили разведчики Огинского с другого берега Миссисипи, и защитники Сент-Луиса разом оказались словно перед идущей прямо на них белесой волной. Если бы я рискнул использовать отравляющие вещества, тут бы все и кончилось. Однако я не настолько безумен, а от хлорида аммония разве что глаза и рот пощиплет. Впрочем, для тех, кто не знает, все равно неприятно, а если добавить еще и крики, что все скоро умрут…

— Паника нарастает, но позиции никто не оставляет, — прилетело донесение с передовой. — Было несколько попыток бегства, но офицеры не стесняются в таком случае использовать револьверы.

— Стоят, — то ли похвалил врага, то ли выругался Брюммер.

— Мы же и не рассчитывали, что все будет так просто, — я пожал плечами.

Враг не видел, но я знал, что в пяти километрах западнее собирается ударный кулак Буденного. Хитрости не могут помочь победить, но они могут создать условия для идеальной атаки.

— Кригер докладывает, что его корабли засекли, и по ним открыли огонь, — в голосе Брюммера мелькнули тревожные нотки.

Действительно неприятно. Отряд, который под прикрытием белого тумана пробирался по реке, был больше всех уязвим для обстрела. Если за них возьмутся всерьез, придется отходить. А они бы мне очень не помешали выше по течению.

— Бьют пулеметами с берега. Артиллерия… молчит. Кажется, мы проскочили сектора, где они нас ждали, и теперь янки просто не успевают навестись.

— Тогда продолжаем, — я кивнул и снова перевел взгляд с поля боя на карту.

Иногда самое тяжелое на войне — это ждать. В отличие от стратегических игр, что мы постоянно проводим, в реальности ни один маневр нельзя закончить мгновенно. А уж если учесть время реакции на него противника… Могут пройти часы — и это в лучшем случае — прежде чем станет известно, получилось все или нет.

Час. Сообщение от Кригера, что они вышли из-под огня.

Два часа. Тишина, пришлось отвлечься на выбор снимка для передачи по радио. Выбрал поезд и клубы дыма.

Три часа. Пришли сообщения от саперов, что туман рассеивается, а позиции подготовлены только наполовину. Будут потери.

Четыре часа. Корабли Кригера достигли моста Идса и взяли переправу через Миссисипи в центре Сент Луиса под наш контроль.

Пять часов. Буденный смял передовые укрепления янки на их правом фланге. Задержка с позициями оказалась не так критична.

Шесть часов. Передовые отряды Буденного и Кригера начали растекаться по городу, беря под контроль ключевые объекты. Телеграф, арсенал, мэрия, несколько химических заводов, склады.

Армия янки еще была сильна, она еще была опасна, но мы заранее выбивали все места, где, отступив, она смогла бы закрепиться и связать нас боем. Второго Мемфиса не будет! Сначала мы подготовили все к своей атаке, теперь готовим к их бегству. Главное, чтобы янки побежали…

— Сообщение от Семена, — Огинский зачитал очередную телеграмму. — Тяжело, но давим! Дымы на западе.

Мы переглянулись. Дымы на западе — это та самая железная дорога, откуда в Сент-Луис могли бы подойти резервы Першинга, которые все так обсуждали последние дни.

— Время? — посмотрел я на своего главного разведчика.

— Время, — ответил тот. — И Такамори не подведет!

Казуэ Такамори стояла на открытой площадке какого-то очень дорогого вагона, что им удалось подобрать на ремонте в частной мастерской Мемфиса. Почти настоящий балкон, только на колесах, и еще мелкие кусочки сажи нет-нет, но все равно долетали до девушки, заставляя недовольно морщиться. Полчаса назад она получила сообщение от Огинского, что можно выступать, и вот пришло время воплотить в жизнь финальный акт плана. Ее плана!

— Мы закончили подготовку иллюминации, — на площадку к Казуэ заглянула русская княжна.

Татьяна могла бы остаться, как обычно, в госпитале, но там опытные врачи разок могут справиться и сами. Даже такие фрондеры не расслабятся так быстро… А вот на поезде помощь княжны, ее умение видеть, управлять людьми и добиваться своего — были неоценимы.

— Точно не слишком поздно? — Татьяна бросила взгляд на горизонт, где солнце уже начало стремиться к краю земли.

— Главное, что нас успеют увидеть при свете, а дальше… Чем темнее, тем лучше!

Уже было не только слышно, но и видно, как в падающих на город сумерках отражаются выстрелы десятков орудий. Без единой линии фронта: позиции янки были прорваны, но те собирались стоять до последнего. И даже с учетом того, что основные их силы оставались на Огайо, американцев все равно было слишком много.

— Как думаешь, нас уже заметили? — нервно спросила Казуэ.

— В горячке боя? Лучше еще выждать, — теперь уже Татьяна сдержала японку, помогая подобрать идеальный момент, чтобы раскрыться.

Вместе они были гораздо сильнее, чем поодиночке. Им обеим это не нравилось, но ради дела приходилось терпеть.

— Семен Михайлович! Янки совсем озверели! — рядом с Буденным остановился капитан одного из отходящих в тыл отрядов.

Им полагалось всего ничего — жалкие полчаса, чтобы проститься с мертвыми, пересчитать живых и снова приготовиться идти в бой. Слишком мало машин, слишком мало людей, чтобы Буденный мог поступить по-другому. Свой последний резерв — себя — он и так бросил в бой еще три часа назад. Так что единственное, что им оставалось — это держаться и делать свое дело.

— Озверели? Так и должно было случиться, — осадил он капитана.

— Но почему вы так спокойны? — не выдержал спешащий за опытным командиром молодой поручик. — Враг не сдается! На западе дым, к ним идут подкрепления! Нам никак не успеть продавить их до этого!

Семен отметил, что молодой офицер даже не сомневается, что они все равно победят. Просто беспокоится о сложностях, беспокоится за своих людей. Похвально. Он бросил взгляд на часы: кажется, уже близко, можно было все и рассказать. Или лучше показать.

Буденный кивнул капитану с поручиком, чтобы задержались, а потом отдал приказ, чтобы все части временно остановили наступление. И в медленно наполняющей город тишине начал все громче раздаваться восторженный рев. Враг радовался, что устоял, он радовался, что идут подкрепления. Горячка боя, эйфория, а потом… Буденный вспомнил, как на совете пару дней назад Огинский с Такамори описывали свой план.

Последняя деталь, которая переломит самый главный хребет врага — его веру в себя. А без нее, без опытных солдат и офицеров, которые могли бы упереть на опыте, у них не будет и шанса.

— Неужели мы проиграли? — в глазах поручика блеснула еле заметная слезинка.

— Ждите.

Они честно молча стояли еще пять минут, а потом поручик снова не выдержал.

— Чего мы ждем?

— Кажется, начинается…

С запада, усиленный десятками рупоров, донесся знакомый мотив новой песни генерала.

Союз нерушимый народов свободных

Сплотила навеки Америка-мать…

Еще недавно пытающиеся даже перейти в контрнаступление янки начали останавливаться и поглядывать на запад с тайной тоской. Наивная надежда о «подкреплениях от Першинга» еще грела их сердца, но вторая песня не оставила от нее и следа. «Боже, царя храни» поставила все точки в сомнениях в том, кто именно подходит к Сент-Луису с запада.

А там включились еще и цветные фонари, запитанные от генераторов сразу нескольких поездов. Наверху непроглядная тьма, лишь обрамленная по контуру нитью гирлянды, потом тусклый желтый свет и у самой земли — яркий белый. Те, кто не хотел верить разуму, были вынуждены поверить сначала ушам и глазам, а потом и голосу закрепленных на подсвеченных поездах пушек.

— Узнаю генерала, — хмыкнул повеселевший поручик. — Даже если бьет по мозгам, он никогда не откажется добавить к этому и обычных оплеух.

— Но все-таки… — а вот капитан был задумчив.

— Спрашивайте, я же вас для этого и задержал, чтобы ответить на вопросы, — помог ему Семен.

— Почему именно так? Если мы смогли выйти на Централ Пасифик и даже сумели отправить по ней пару составов, то почему просто не использовали их пушки с самого начала?

— И что бы это дало? — Буденный потер лоб. — Смотрите, только за сегодня мы два раза прорывали линию обороны города. Против нас стоят зеленые новобранцы, но… Несмотря на все это, они так и не побежали. Чтобы победить, нам нужно было разрушить именно их веру в себя.

— И именно поэтому вы дали им надежду, а потом растоптали ее… Возможно, и те разговоры у них в тылах о скорой помощи с запада — тоже наших рук дело?

— Возможно, — Буденный улыбнулся, но чужие секреты он выдавать уже не собирался.

Тем более что пора было снова командовать «в атаку». Как раз до полной темноты они успевали занять новые позиции и закрепиться прямо в центральных районах Сент-Луиса. Еще одного города, что скоро станет частью Новой Конфедерации!