Заберу тебя, девочка

Глава 13. Новый виток

— Привет.

Я оборачиваюсь на знакомый голос, и улыбка моментально исчезает с моего лица. В универовском коридоре напротив меня стоит Пашка. Пашка, с рыжими взъерошенными волосами и веснушками. Такой обычный и нормальный, если не считать огромного синяка на скуле, разбитой губы и опущенных плеч.

Вчера его не было в университете, а вот сегодня, значит, пришел. И зачем-то решил подойти ко мне.

— Привет, — невыразительно говорю я.

— Как ты? — явно нервничая, спрашивает он.

Я пожимаю плечами, что должно означать «нормально».

— Может, кофе попьем? У меня сейчас окно.

— А у меня семинар, и мне нужно еще немного подготовиться к нему.

— Да ладно тебе, Яська, ты же отличница! Ты всегда готова, — усмехается Пашка, словно пытаясь вернуть этими словами ту шутливую манеру общения, которая всегда была между нами.

— Паш, — я нервно кусаю губы, — что тебе от меня надо?

— Странный вопрос, — хмурится он. — Ну как бы… поговорить, не? Ты вчера даже не позвонила, не написала. А я между прочим волновался, отпустили ли тебя. Как ты добралась до дома?

Я глубоко вздыхаю.

— Паш. Я не хочу с тобой разговаривать.

— Почему?

Мне очень странно, что это вообще надо объяснять.

— Просто не хочу. Давай сделаем вид, что…

— Что ничего не было?

— Что мы с тобой никогда не дружили. Потому что… ох господи, да просто потому, что я не могу так. Не подходи ко мне больше, ладно?

Пашка хмурится, плотно сжимает губы, и на его лице обозначаются желваки.

— Ты меня обвиняешь?

Я молчу.

— Извини, что втянул тебя в это. Но знаешь, вообще-то, — Пашка выразительно на меня смотрит и как бы невзначай трет свой синяк на скуле, — для тебя все закончилось лучше, чем для меня.

— А ты уверен? — бесцветно спрашиваю я.

Он совсем дурак что ли? Или то, что я полуголая выходила из спальни Лекса, для него ничего не значит?

Паша раздраженно вздыхает.

— Лекс не насилует баб. Грин так говорил, и не вижу причин ему не верить. Значит, ты сама этого хотела, не? Слушай, ну и как бы незаметно, чтобы с тобой там плохо обращались. Нет, понятно, что я накосячил, но я же уже извинился. Могу еще раз, если надо…

Он делает шаг ко мне, и я его резко отталкиваю. Руки у меня мелко трясутся. Наверное, я могла бы дать ему сейчас пощечину, если бы мне не было так противно.

— Сейчас я очень жалею, что не дала Лексу избить тебя, — дрожащим голосом говорю я. — Не подходи ко мне больше. Никогда.

Я возвращаюсь в аудиторию и какое-то время просто сижу за партой, бесцельно уставившись в стену и пытаясь выровнять дыхание.

Как у него язык вообще повернулся говорить, что я была в лучшем положении, чем он? Да меня там в принципе не должно было быть! Это все из-за него!

Я сцепляю руки, чтобы они не так сильно тряслись.

Зачем я с ним вообще разговаривала? Надо было сразу уйти.

Интересно, что было бы, если бы я пригрозила Пашке, что пожалуюсь Лексу? Он бы испугался? Нет, я бы, конечно, так делать не стала, но чисто теоретически…

«Нет, — резко обрываю себя. — Не надо вообще думать о… В общем, не надо».

На семинарском занятии я немножко успокаиваюсь, и, когда девчонки из группы предлагают погулять в парке после пар, пока на улице хорошая погода, я с радостью соглашаюсь. Мне точно не помешает отвлечься.

С того момента, как Лекс высадил меня возле дома, прошло уже полтора дня. И вчера я ему, конечно же, не позвонила, потому что номера у меня теперь нет. То, что он никак не проявил себя — а я, честно говоря, очень боялась, что он может приехать к моему дому — меня скорее радует.

Ведь радует, да?

Обсуждая приближающееся посвящение первокурсников, мы с девчонками выходим из университета. Я смеюсь над шуткой Веры Евсеевой и даже хочу ей что-то ответить, но внезапно смех застревает у меня в горле. Я застываю на ступеньках крыльца так резко, что идущая за мной Диана врезается мне в спину, и мы обе чуть не летим вниз.

— Яся, ты что творишь?!

Долбаное дежавю. Я смотрю на нагло припаркованный на тротуаре черный внедорожник и на того человека, который стоит рядом, небрежно опираясь о капот машины.

Нет, он не приехал домой.

Он сделал хуже: он приехал в университет.

Я судорожно сглатываю. Мое сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться как бешеное. Лекс холодно ухмыляется, заметив мой взгляд, и решительно идёт в мою сторону. Опасный, жуткий, но… Но как же безбожно он хорош! В кожаной чёрной куртке, подчёркивающей его широкие плечи, с татуировками на смуглой коже и такими резкими линиями скул и челюсти, что о них можно порезаться.

Вдруг вспоминаю, как от него пахнет. Сигаретами, кожей и им самим — такой дразнящий мужской запах.

— Девочки, это кто? — взбудораженно шепчет Диана. — Охренеть, какой парень! Не то что наши ботаники.

— Ни за что не поверю, что он тут учится.

— Стопудово! Не похож на студента.

— Как думаете, к кому приехал?

— Ко мне, — безнадёжно говорю я, понимая, что дальше тянуть некуда. Встречи с Лексом мне не избежать, и гораздо лучше разговаривать с ним без свидетелей в виде моих одногруппниц.

Поэтому никак не реагируя на посыпавшиеся на меня вопросы, я покрепче сжимаю ремешок сумки и шагаю навстречу Лексу. Мы останавливаемся одновременно, когда между нами остается примерно полметра.

— Привет, — я пытаюсь вести себя непринужденно. — Не ожидала тебя тут увидеть. Кого-то ищешь?

— Очень смешно, Ярослава. Понравилось нарываться? — холодно интересуются Лекс.

И да, мне страшно, но какого черта у меня от его голоса мурашки по коже? И внутри что-то сладко-сладко замирает.

— Не понимаю, о чем-то, — сообщаю я.

Возможно, я и правда нарываюсь. Знать бы еще зачем.

— Ты мне не позвонила.

— Я потеряла листочек с номером.

— Тогда ты должна быть очень рада, что я тебя нашел, — тянет Лекс с явно различимой угрозой в голосе.

— Я очень рада.

— Поехали.

— Я не…

— Ты да, — резко перебивает меня Лекс. — Давай, девочка, если не хочешь, чтобы я запихнул тебя в тачку на глазах у твоих подружек.

— Ты не посмеешь!

— Хочешь проверить?

— Они сразу же позвонят в полицию.

— Ну пусть попробуют, — ухмыляется Лекс. — Удачи им.

Секунду мы молча смотрим друг на друга, потом я раздраженно дёргаю подбородком, признавая свое поражение, и, стуча каблучками, иду к машине. Жалею, что не надела сегодня кроссовки. Убегать будет сложнее, если что.

Мы молча садимся в машину. Лекс на место водителя, я — рядом с ним, и вот теперь в воздухе повисает настоящая угроза. Становится понятно, что перед университетом он ещё сдерживался, а сейчас…

Я вижу, как в светлых глазах полыхает ледяная ярость, как жёсткие губы уже готовятся мне что-то сказать и тут…

Тут я делаю самую глупую и опасную вещь, которую только можно было сейчас сделать. Резко подаюсь вперёд и целую Лекса в губы.

Он замирает, не отвечая мне, но я не останавливаюсь и продолжаю целовать этот жесткий неуступчивый рот. Я бы соврала себе, если бы сказала, что делаю это только для того, чтобы он на меня не орал. Я… соскучилась?

Не хочу думать об этом. Продолжаю пробовать на вкус его губы, а через мгновение Лекс перехватывает инициативу, вжимает меня в спинку кресла и целует так, что я отключаюсь от реальности. Его умелые наглые губы, его язык, который уверенно, как к себе домой, проникает в мой рот, его теплое, чуть горьковатое дыхание — всего этого слишком много, чтобы сохранять спокойствие. Никогда не думала, что обычные поцелуи могут так вскружить голову. Но с Лексом все не по правилам.

Я упираюсь ладошками в его плечи, без слов умоляя о передышке. Лекс отстраняется, глядя на меня, а я опускаю взгляд, боясь посмотреть ему в глаза.

— Ты только выглядишь наивной девочкой, да, Ярослава? — хрипло спрашивает он, обводя кончиком пальца мои припухшие губы. — А внутри этой сладкой упаковки прячется хитрая стерва.

— Нет, — выдыхаю я, все ещё не глядя на него.

— Да, Ярослава, — хмыкает Лекс. — Но кто сказал, что мне такое не нравится?

Я молчу.

— А знаешь, что мне ещё нравится?

— Что? — послушно спрашиваю я.

— Что ты первая меня поцеловала. Теперь не отвертишься, что не хотела. Или что я тебя заставил.

Лекс снова притягивает меня к себе и лениво целует мой приоткрытый рот, а его рука в это время поглаживает мой затылок, ласково перебирая пряди волос. Это такое тягучее и томное удовольствие, что я в него проваливаюсь, утопая в ощущениях, как в зыбучих песках, а когда Лекс меня отпускает, я все еще пребываю в затуманенном состоянии. Я настолько растеклась и расплавилась, что когда слышу его короткое «Телефон», то не спорю, а молча достаю из сумки свой мобильник и протягиваю ему.

— Какой код? — спрашивает Лекс.

— 1129.

— Это что-то значит?

— У меня день рождения 29 ноября, — признаюсь я.

— Слишком просто, — бросает Лекс с едва уловимым оттенком недовольства. — Поменяй.

Я пожимаю плечами.

Лекс что-то делает с моим мобильником — наверняка вбивает туда свой номер. Судя по тому, что потом начинает вибрировать его карман, он звонит себе с моего телефона, чтобы сохранить в памяти мой номер. В общем, ожидаемо.

Я выравниваю дыхание, поправляю волосы и вдруг понимаю, что все это время мы целовались прямо на парковке университета. Да, стекла, конечно, у тачки тонированные, но лобовое-то нет…

И словно услышав мои мысли, Лекс возвращает мне телефон и небрежно бросает:

— Поехали. А то я тебя на заднем сиденье сейчас разложу.

— Куда поехали? — настороженно спрашиваю я.

Если бы не было последней фразы, то я бы просто кивнула и все, но вот это «разложу» очень царапает слух.

— Ко мне.

Я напрягаюсь ещё больше.

— Зачем?

Лекс смотрит на меня, как на умственно отсталую.

— Трахаться, — наконец говорит он, чуть приподняв бровь, как будто удивляется, что до меня это сразу не дошло.

— Ты охренел?! — вспыхиваю я. — Тебе кажется, что это нормально — вот так сразу…. И что вообще вот так говорить — нормально?!

— А какого ответа ты ждала? — грубовато интересуется Лекс. — Я должен был, блядь, как эти прилизанные мальчики, ссать тебе в уши, что везу тебя фильм посмотреть? Или, блядь, надо было пиздеть, что я хочу чаю выпить вместе с тобой? Ты серьезно думаешь, что я ради чая закончил все свои дела пораньше и припёрся к тебе?

В груди жжет от острого болезненного разочарования.

— Я думала, ты меня на свидание повезешь, — бормочу я, чувствуя себя очень несчастной.

— С этим не ко мне, Ярослава, — жестко говорит Лекс. — Ну что? Едем или ты еще ломаться планируешь?

Звучит ужасно обидно.

— Не едем, — огрызаюсь я. — Я так не хочу.

— Окей, — неожиданно спокойно соглашается Лепс. — Тогда отвезу тебя домой.

Чего?!

Я удивлённо хлопаю глазами, но он уже заводит машину и выезжает с парковки, а мне остается только пристегнуться.

В смысле «отвезу тебя домой»? А поговорить? И если он принял к сведению, что я так не хочу, может быть, стоило после этого узнать, а как именно я хочу?

Но нет! Конечно же, проще просто взять и отправить меня домой.

Бесит! Как же он меня бесит!

Пока мы едем к моему дому, я буквально киплю от злости. Лекс, разумеется, не говорит больше ни слова, а я тоже молчу, но еле сдерживаюсь, чтобы не наговорить всякой ерунды.

Наконец мы подъезжаем к моему подъезду. Но не успеваю я бросить презрительное «спасибо, что подвез», как ладонь Лекса с грубоватой лаской проходит по моей щеке, а вторая рука в это время расстегивает мой ремень. Я жду поцелуя в губы и поэтому надменно отворачиваюсь, но оказываюсь совсем не готова к тому, что его губы пройдутся по моей шее. Бережно, нежно… Вздрагиваю, не сдерживая тихого вздоха. В памяти сразу вспыхивает, как жадно он вылизывал мою шею, когда мы стояли вдвоём под душем. Эти воспоминания оказываются теми еще предателями, потому что, к своему удивлению и стыду, от них я завожусь почти мгновенно. А когда губы Лекса спускаются еще ниже и сжимают мой сосок прямо через тонкую рубашку и бюстгальтер, я выгибаюсь и еле слышно хнычу, как будто выпрашиваю ещё ласку. И он мне её дает.

Я не понимаю. Ничего не понимаю.

Как такой резкий и грубый в словах и в поведении человек может быть таким нежным и точным в прикосновениях?

Его ладонь обхватывает мой затылок, его губы кусают и вылизывают мою шею, а вторая рука в это время ныряет под мою юбку.

— Мокрая, — с плохо скрываемым торжеством шепчет Лекс, сдвигая в сторону влажную полоску белья и ныряя в меня сразу двумя пальцами. Он лениво двигает ими в глубине моего тела, не переставая целовать мою шею, и я сдаюсь. Прикрываю глаза, съезжаю чуть ниже по спинке кресла и машинально раздвигаю ноги так, чтобы ему было удобнее. Лекс трахает меня пальцами, каждый раз задевая ту сладкую точку, от которой меня скручивает удовольствием, а потом еще начинает большим пальцем неторопливо поглаживать мой клитор. И это уже слишком. Я уже не сдерживаюсь, я забываю о том, что мы в машине, что кто-нибудь может пройти мимо и заглянуть в окно, потому что я уже… я сейчас… я вот уже почти…

И буквально за секунду до пика Лекс вдруг убирает руку и отстраняется от меня. Пристально глядя мне в глаза, он проводит языком по своим влажным пальцам, слизывая с них мою смазку. Я вспыхиваю от смущения, а все тело ноет от болезненной неудовлетворенности. Я не понимаю.

— Почему ты…

— Потому что ты сказала, что не хочешь, Ярослава, а я никого и никогда не принуждаю, — усмехается он. — До завтра, девочка. Заберу тебя так же после учёбы.

Кровь бросается мне в лицо. Я одергиваю юбку, хватаю свою сумку и без единого слова вылетаю из машины.

Скотина! Какая же он скотина.

Пусть даже не надеется, что завтра я к нему сяду.