Заберу тебя, девочка

Глава 14. Попытка отыграться

На следующий день я все еще продолжаю кипеть от злости. Стоит вспомнить Лекса и это его унизительное «до завтра, девочка», как я просто полыхаю от ярости. И даю себе слово, что даже близко к нему не подойду. Ни на шаг!

Но при этом я просыпаюсь на целый час раньше обычного. Я мою голову и так тщательно укладываю волосы, вытягивая их феном, что они ложатся на плечи блестящим тёмным покрывалом.

Останавливаюсь перед шкафом с одеждой, чуть колеблюсь, но потом все же выбираю платье, которое хоть и не особо удобное, но очень мне идёт. У платья вполне приличная длина, кокетливое декольте, но главное в нем — его цвет. Тёмно-вишнёвый, насыщенный и сочный, сразу привлекающий всеобщее внимание. Раньше в университет я его никогда не надевала, но сегодня тот день, когда я готова пожертвовать личным комфортом.

Я достаю косметичку и очень долго крашусь. Но не так, чтобы выглядеть размалеванной, наоборот: это тот самый макияж, который требует уйму времени, но выглядит абсолютно естественно. Естественная, бьющая наповал красота. Тушь красиво удлиняет ресницы, а тени удачно подчёркивают золотисто-карий цвет глаз. Осталось добавить чуть-чуть румян, блеск на губы, и я готова!

В коридоре надеваю ботильоны на каблуке, набрасываю поверх платья короткую тёмную куртку, бросаю взгляд в зеркало и торжествующе улыбаюсь. Сегодня я просто красотка! И очень себе нравлюсь.

Главное — не думать о тех причинах, по которым я так постаралась над своим внешним видом. Будем считать, что просто для себя.

В университете на меня сразу набрасываются девчонки из группы:

— Вау, какая ты сегодня секси! Это для того красавчика, да?

— Ложкина, ну рассказывай уже давай! Кто это вообще такой? И где ты с ним познакомилась?

— А с Пашкой что? Уже всё? Я думала, ты с ним мутишь.

Я туманно объясняю, что с Пашкой у нас больше ничего нет, не останавливаясь подробно на причинах, по которым это произошло. Разбежались и разбежались, подумаешь!

— А этот брутал на гелике?

— Это просто… Знакомый, — быстро нахожусь я. — Ничего серьезного.

— Ложкина, ты головой ударилась что ли? — удивляется Вера. — Серьезно не собираешься с ним мутить? Он же капец горячий.

— Нет, — бросаю я. — Не мой тип совсем. Да, может и симпатичный, но он жуткий грубиян. Так что…

— Слушай, а может дашь тогда мне его телефончик? — перебивает меня Диана, мечтательно закатывая глаза. — Я умею укрощать таких бруталов!

Внезапно меня так это выбешивает, что я едва не скриплю зубами.

— У меня нет его номера, — резко отвечаю я. — И вообще, не советую с ним связываться. Поверь мне.

— Ага, ну если Пашка и тот парень идут лесом, значит, судя по платью, ты сегодня вышла на тропу войны? — хихикает Вера, пихая меня в бок локтем. — Планируешь кого-нибудь подцепить?

— А почему бы и нет? — фыркаю я в ответ.

Но на душе неуютно, потому что я сама себе до конца не ответила на вопрос, зачем я так сегодня нарядилась. И действительно, проще думать, что это для того, чтобы привлечь внимание парней из университета, чем для того, чтобы Лекс увидел меня в таком виде и горько пожалел о вчерашнем.

Вишневое платье и правда привлекает очень много взглядов, но тем не менее для меня оказывается полной неожиданностью, когда на большой перемене ко мне вдруг подходит Костя Игнатьев, главный красавчик нашего факультета.

— Привет, — улыбается он. — Классно выглядишь.

Я даже не сразу понимаю, что это он мне. Быстро оглядываюсь по сторонам, но рядом никто не стоит. Да и смотрит он мне прямо в… Хотелось бы сказать, что в глаза, но нет.

— Спасибо, — неуверенно отвечаю я. А потом неловко добавляю: — Привет.

Мне кажется, в Игнатьева были влюблены все на нашем потоке, потому что внешность у него и правда как с обложки: светлые, растрёпанные с продуманной небрежностью волосы, карие глаза, красиво контрастирующие с блондинистой шевелюрой, высокий рост и спортивная фигура. Даже я на него заглядывалась, не буду спорить, но Игнатьев был надёжно занят Лерой Штерн из его же группы: эта королева прибрала его к рукам буквально с первого курса. Поэтому странно, что сейчас он ко мне подошел.

А ещё более странно то, как я на это реагирую. Потому что вместо восторга я ощущаю только некоторую неловкость. Да, Игнатьев, конечно, симпатичный, но… Почему я раньше не замечала слащавости в его внешности? Почему не видела безвольного подбородка и такого ровного цвета кожи, что тут явно не обошлось без тональника?

Игнатьев выглядел как хороший мальчик из очень богатой семьи, который тщательно за собой ухаживает, а Лекс…

Черт, да с ним просто нельзя никого сравнивать. Потому что никто до него не дотягивает. Он так задрал тестостероновую планку, что все остальные парни кажутся теперь слишком милыми и слишком домашними. В них и близко нет той силы и опасности, которую излучает Лекс.

Ну и хорошо, что нет. Потому что мне такое не надо!

Не надо ведь?

Но тем не менее разговор с Игнатьевым я не продолжаю. Неловко улыбнувшись ему, я сбегаю в женский туалет и выхожу оттуда только, когда звенит звонок.

Когда пара заканчивается, мы с Верой и Дианой снова вместе выходим из универа. Они снова зовут меня гулять, но я отказываюсь, потому что, если честно, очень хочу домой. Это платье хоть и красивое, но чертовски неудобное: длинная молния сзади уже натёрла мне спину. Да и ноги, второй день подряд закованные в каблуки, тоже протестуют.

Я проверяю взглядом парковку. Там нет чёрной машины, и это меня странным образом беспокоит. Он решил не приезжать? Или просто опаздывает?

Именно поэтому я не тороплюсь сразу к остановке, а остаюсь с девчонками на крыльце, напряженно смеясь их не очень смешным шуткам. И тут две вещи происходят почти одновременно. На парковку заезжает чёрный гелик, а из универа выходит Костя Игнатьев, который при виде меня расплывается в обаятельной улыбке, которой он обычно клеит девчонок.

— Привет, вот это удача! А я думал, ты уже ушла.

Диана и Вера, быстро переглянувшись и хихикнув в кулачки, моментально со мной прощаются и идут в сторону парка. А я остаюсь стоять: лицом к Косте, а спиной к парковке.

— Вообще-то я уже собиралась домой ехать, — говорю я.

— Я мог бы тебя подвезти, — тянет Костя, проходясь по мне взглядом, который нельзя истолковать иначе, как неприкрытый интерес. — А ещё я мог бы позвать тебя на кофе. Как ты относишься к кофе?

— Нормально отношусь, — киваю я, не давая никаких намёков, но и не прекращая этот разговор.

— Значит, заедем за кофе, — кивает он с довольной ухмылкой и проводит рукой по светлым волосам. — Слушай, а мы ведь так и не познакомились. Ты же из триста второй, да?

— Да, меня Ярослава зовут.

— Вау, — Костя присвистывает. — Какое крутое редкое имя!

— Ну не такое уж оно и редкое, — пожимаю я плечами. Мне его восторг кажется каким-то уж слишком наигранным.

— Может, и не редкое, но тебе оно очень идёт. Красивое имя для красивой девушки.

Я напряженно киваю, почти не слыша, что он говорит, потому что спиной чувствую опасность. И кажется, это ощущаю не только я, потому что Костя вдруг замолкает на середине фразы и настороженно смотрит куда-то за меня.

Приближение Лекса я ощущаю интуитивно и знаю, что это он, ещё до того момента, как на мое плечо опускается тяжелая ладонь. Вздрагиваю, но не оборачиваюсь.

— Ты закончила? — холодно спрашивает Лекс, и от его низкого властного голоса у меня что-то екает внутри.

Я молчу. Не отвечаю.

Костя тоже молчит, нахмурившись и вопросительно глядя на меня.

— Кто это, Ярослава? — интересуется Лекс, приобнимая меня за талию. — Познакомишь?

Угроза в его голосе такая плотная и ощутимая, что Костя тут же мотает головой.

— Я никто. Я просто проходил мимо и мы просто болтали! Всё окей, чувак, даже не претендую, — выпаливает он и выставляет вперёд руки, словно в знак капитуляции. — Без обид, серьезно! Я просто был не в курсе! Все, всем пока, я пошёл.

Он так быстро спускается по ступенькам крыльца, что это легко перепутать с бегством. А я вдруг думаю о том, что я ведь сейчас не сказала ни слова. Откуда Игнатьев знает, что я с Лексом добровольно? Он ведь даже не сделал попытки узнать это. Не спросил, нужна ли мне помощь. Просто взял и сбежал.

— Пошли в машину, — негромко и спокойно говорит Лекс, но его слова кажутся сделанными из камня — так тяжело они падают.

— Не хочу, — я дерзко дергаю плечом, словно пытаясь сбросить его руку. Но, конечно же, мне это не удается. — Ты мне вообще не интересен!

— То есть это представление сейчас было не для меня?

— Нет! И вообще это было не представление!

— Значит, мне надо догнать этого обсоса и сломать ему ноги? Я тебя правильно понял, девочка? — спрашивает Лекс таким тоном, что я понимаю: он нихрена не шутит.

Я подавленно молчу, разглядывая носки своих ботильонов.

— Идём, Ярослава, — с опасной мягкостью говорит он. — У меня почти не осталось терпения.

И эта фраза звучит таким внятным предупреждением, что я капитулирую и послушно иду в машину. Сама открываю дверь, сама сажусь на переднее сиденье, но ремень не пристегиваю. Просто обхватываю себя руками за плечи, чувствуя, как меня потряхивает.

Лекс садится на место водителя и оборачивается ко мне. Я впервые за сегодня смотрю в его глаза — светлые, обманчиво спокойные, и у меня мороз по коже.

— Я предупреждаю тебя один раз, Ярослава, — жестко говорит он. — Не надо со мной играть в такие игры. Потому что прилетит не тебе, тебя я и пальцем не трону. Прилетит тем, с кем ты играешь. Ты поняла меня?

— Поняла, — шепчу я.

— Ты хочешь меня, — безжалостно продолжает Лекс. — Ты с самого начала меня постоянно облизывала глазами и сейчас продолжаешь это делать. Ты стонешь, когда я тебя целую, ты течешь от моих пальцев. Так нахрена все эти игры? У меня, блядь, нет на них ни времени, ни желания.

— А я не могу так, как ты хочешь! — срываюсь я, чувствуя, что перехожу на истерику. В голосе звенят слезы. Черт, ну я же хотела быть спокойной и сдержанной, как Лекс. Почему у меня так не получается?

— Ярослава…

— Я не могу так! — снова выкрикиваю я, не давая ему договорить. — Для тебя я просто красивая вещь, просто какое-то тело, которым тебе хочется пользоваться. Я так не хочу. Я хочу по-нормальному!

Я всхлипываю. Тушь, наверняка, потекла, и я сейчас похожа на зареванную панду, ну и пусть! Какая теперь разница?

— По-нормальному — это как? — спокойно интересуется Лекс, как будто не замечая моей истерики.

— По-нормальному — это отношения. Это когда гуляют вместе, ходят на свидания, смотрят кино, знакомятся с родителями, строят планы на будущее…

Лекс качает головой.

— Со мной не будет по-нормальному, — говорит он.

— Тогда отпусти меня, — я дергаю подбородком и отворачиваюсь.

Внезапно моей щеки касается его ладонь, и жесткие подушечки пальцев мягко проходятся по коже, стирая слезы.

— Уже не могу, — глухо говорит Лекс. — Поздно.

— Почему? Зачем тебе я? Вокруг мало красивых девчонок?

— Таких больше нет. — Его голос звучит сдавленно, тяжело, как будто он говорит то, что предпочёл бы держать при себе. — Ты слишком сладкая. И слишком упрямая. Как раз по мне.

И что-то такое звучит в его тоне, от чего меня продирает насквозь.

Я вдруг понимаю: ту болезненную близость, которая неуклонно прорастает между нами, чувствую не я одна. А ещё понимаю, что больше никаких признаний я от Лекса не дождусь. Это и так было больше, чем он хотел бы сказать.

И… ладно. Пусть пока будет так.

Мы какое-то время молчим, не глядя друг на друга, а потом я длинно выдыхаю, поворачиваюсь к Лексу и застёгиваю ремень безопасности.

— Поехали к тебе, — говорю я, стараясь звучать спокойно. — У меня ужасно устали ноги в этих ботинках. Хочу их снять.

Лекс кивает и заводит машину.