Заберу тебя, девочка

Глава 23. Золотоглазая девочка

Лекс

Я знал, что увижу ее там. В этом недостроенном доме, привязанной, окруженной людьми Гора, один из которых будет держать ее на прицеле.

Я знал это еще до того, как мне позвонили, потому что неделю назад засунул под подкладку ее сумки GPS-маячок, чтобы по ночам спать спокойнее. Чтобы, когда накрывает паранойя, открывать приложение и смотреть на красную точку на карте: универ, ее дом, магазин с продуктами, кофейня… Никаких других маршрутов, значит, с ней все в порядке. Значит, я все делаю правильно и никто не узнал о том, что у меня появилось слабое место.

Моя тайна, мое сумасшествие, мой личный пиздец по всем фронтам.

Я был уверен, что спрятал ее. Спрятал ото всех, кроме самых близких, кроме тех, которым я доверял, как себе. С Соником мы плечом к плечу отбивались в детдоме от старших отморозков, с ним же, оказавшись в восемнадцать на улице — без мозгов и денег — полезли в криминал. Потом появились Грин с Чебой. Эти два дрыща попытались спиздить у нас бабло: Чеба отвлекал, Грин залез в лопатник к Сонику. Но не на тех напали. Мы их быстро скрутили и сначала для порядка вломили, а потом уже поняли, что они не особо от нас отличаются. Худые, злые, голодные, хоть и не детдомовские. У Чебы была маленькая сестра и бабушка с копеечной пенсией, у Грина отец-алкоголик. Короче, не шиковать они планировали на эти деньги, а тупо пожрать. И мы взяли их к себе.

С тех пор разное было. Погиб Чеба, я попал в ментовку и чудом избежал срока, мы из грязных разборок ушли в относительно чистый бизнес по обналу, где работали с банками и крупными фирмами… Многое поменялось. Но я знал, что есть неизменные вещи: эти двое, с которыми мы столько дерьма сожрали, и наша готовность прикрывать друг другу спины. В Грине сомнений никогда не было, у него пиздецки доброе сердце и он просто физически не может подставить. А Соник… Соник мог играть грязно, если считал, что от этого дело выгорит. Так еще с детдома было. Но за своих он горло готов был перегрызть, серьезно. Я был в нем уверен. Доверял ему себя, доверял Ярославу… и упустил момент, когда я перестал быть для Соника своим.

Поэтому увидеть у этих отморозков свою девочку я был… нет, не готов, но хотя бы знал, что она у них. А вот видеть там Соника… Да еще и с наглой ухмылкой… Это удар под дых.

Он стоит посреди этого грязного недостроя, как ебаная кинозвезда: с идеальной стрижкой, в дорогущем пиджаке и с роллексом на запястье, а я почему-то вспоминаю, каким он был в детдоме: тощим, с засаленными лохмами до плеч и с обкусанными ногтями — была у него такая привычка. Он ненавидел бедность, с первых же денег покупал себе дико дорогие шмотки и готов был голодным ходить, но мазаться одеколоном за пятнадцать кусков. Мне казалось, что это внешнее, казалось, что это хуйня из-под коня, ведь хоть в трениках, хоть в штанах с лэйблом — это все равно тот же Мишка Сонькин, с которым мы жрали хлеб с просроченным майонезом и который прикрыл меня на той стрелке, схватив пулю в плечо.

Но сейчас я вижу эту кривую лыбу и понимаю: нихуя. Это другой человек. И я проебал тот момент, когда он таким стал, и из-за этого проеба меня пристрелят. Но это не страшно. Мне похер на себя. Но Ярослава…

Моя девочка с золотыми глазами, в которые посмотрел — и пропал нахер. Моя упрямая, моя смелая, моя смешная, моя ласковая… Моя. Просто моя. И чтобы какая-то мразь посмела трогать мою девочку, пугать ее, привязывать к стулу и заклеивать скотчем рот… Я сдохну сам, но не позволю этого.

Внутри плещется густая черная ярость. Но прямо сейчас я ничего не могу сделать. Ничего. Только тянуть время.

Как только я увидел по карте, что Ярослава поехала после учебы не домой, как обычно, а совсем в другую сторону, а потом еще и свернула на объездную дорогу, я напрягся. Начал набирать ее — шли гудки, трубку никто не брал. Осталась надежда на то, что мобилу моей девочки кто-то спиздил, но едва я сел в тачку, чтобы поехать ее искать, как мне позвонили.

— Здорово, — хрипло сказал мне чужой прокуренный голос. — Я от Гора.

Сука…

От мерзкого предчувствия к горлу подкатила тошнота.

— Ну допустим, — процедил я. — И че?

— Хуй в очо, — грубо отозвался он. — Подъезжай по адресочку, который я тебе ща скажу. Твоя шмара у нас, не приедешь — по кругу ее пустим, а тебе видос снимем. Ферштеен?

— Диктуй адрес, — ледяным тоном ответил я.

Таким крысам нельзя позволять выводить тебя на эмоции, они от этого только звереют, потому что чувствуют вкус крови. Адрес был в десяти метрах от места, где сейчас мигал красным маячок в сумке Ярославы. Блядь. Это не понт и не развод. Она реально у них. Но как?! Я никому ее не светил!

— Буду через пятнадцать минут, — бросил я.

— Один, — хрипло предупредили меня. — Приедешь с кем-то, подстрелим, а девке уши откромсаем.

Много угроз. Это плохо. Значит, там не в адеквате все, на эмоциях, и значит, их может сорвать.

Пятнадцать минут.

Пока мои руки сжимали руль, мой мозг работал на максималках, задвигая весь страх, режущий душу в мясо, куда подальше. Страх не поможет, надо понять, кто может за меня вписаться. Кто-то, у кого есть мощности, чтобы тягаться с Гором. И нет, это не Седой, под крышей которого мы ходим. Он, конечно, может потом развернуть войну против чужой группировки, если те откусят его кусок, но сейчас вписываться за меня не станет. Ему срать.

Звонить Сонику и Грину было бессмысленно. Разве что попрощаться… Но слишком дорого время.

Я на секунду заколебался, а потом, держа одной рукой руль, набрал номер, который поклялся никогда не набирать. Ради себя — не стал бы. Но ради нее… ради нее я был готов на все.

Про то, что у меня есть сводный брат, я узнал случайно. Как раз когда загремел в Москве в ментовку. Я родился на северах, отец с нами особо не жил — то появлялся, то пропадал, но последний год вдруг прочно прописался у нас с мамой в квартире. Не работал, никуда не ходил, зато учил меня стрелять — ребенка в семь, блядь, с половиной лет! А потом я как-то пришел из школы и… ну понятно. Это не то, что хочется вспоминать.

После того, как нас выпустили в восемнадцать из детдома, мы с Соником решили двинуть в столицу. Тогда я уже знал, что мой отец был киллером: спасибо интернету, где подробности про тот взрыв можно было найти до сих пор. Там же я и узнал из всяких статей, к какой группировке относился отец и что у него была кличка Македонский — за то, что одинаково хорошо стрелял с обеих рук.

Соник говорил, что мне надо использовать этот козырь и выходить на каких-нибудь серьезных ребят, которые помнили моего отца, но мне казалось, что это хуета полная. Слишком дохрена лет прошло. Да и пользоваться именем того мудака, из-за которого погибла моя мать, было такое себе. Я не хотел. Но фамилию и отчество все же менять не стал. Просто редко ими пользовался. Ко мне еще с детдома прилипло имя «Лекс», так все и называли. По фамилии только воспиталки обращались.

В столице мы с Соником как-то очень быстро прибились к ребятам, которые мутили всякие нелегальные дела с импортом тачек, начали им помогать, а потом Грина встретили с Чебой. Тоже подтянули их к себе. От тачек перешли к оружию, зацепили разборки между конкурентами, и закончилась наша игра в бандитов трупом Чебы, простреленным плечом Соника и тем, что меня упаковали за решетку. А дальше… дальше была какая-то дикая случайность. Пиздецки дикая!

На следующий день после задержания меня просто вдруг выволокли из камеры и отвели в комнату для свиданий, ничего не говоря. А потом туда зашел парень в дорогущих шмотках и с выражением любопытной брезгливости на лице. Я его видел тогда в первый и последний раз, но ощущение было реально жуткое: как будто в зеркало смотришься. Только твое отражение почему-то выглядит постарше и побогаче.

— Ты кто, блядь? — выпалил я.

— Судя по фамилии и отчеству, твоим отцом был Андрей Королев, — проговорил этот парень высокомерно-презрительным тоном.

— Судя по твоей роже, тебя тоже он заделал, — ухмыльнулся я разбитыми губами. — Это че, получается, папаша и столичным бабам успевал присовывать?

— Рот свой поганый закрой, — приказал он, и это получилось так легко, как будто он в целом привык приказывать. — Этого урода, который бросил мою мать беременной, я даже близко своим отцом не считаю. Мой отец — Марк Кельнер. И по документам, и по факту. На Королева мне плевать.

— Ну, походу, не так уж и плевать, раз ты сюда приперся и знаешь, как зовут того, кто тебя заделал, — хмыкнул я, судорожно вспоминая, где я слышал эту фамилию.

Кельнер, Кельнер… Ну реально ведь что-то знакомое.

— Имя своего биологического отца я узнал вчера, — холодно проговорил этот мой типа брат. — От матери. Когда наша домработница начала сплетничать, что в новостях видела преступника, похожего на меня как две капли воды, пришлось заняться этим вопросом.

— Домработница! — присвистнул я, попутно удивившись тому, что я еще и в телевизор, оказывается, успел попасть. — Хуя себе. А кто твой новый папаша?

— Владелец концерна «Нью-трейд». А что?

— Прикольно, — ухмыльнулся я. — Вот это ты удачно поднялся: из сынка киллера в сына олигарха. Заебато повезло тебе, че могу сказать. Я вон в детдоме рос, мне покислее было. Слышь, а мне даже интересно, чем твоя мамка подцепила этого Кельнера? Давала, наверное, горячо? Или сиськи у нее большие?

Он мне все-таки тогда вмазал. И удар был хороший, не как у лошка какого-нибудь. Я чудом зуб не выплюнул.

— Послушай меня, Алексей Королев, — отчеканил он, брезгливо вытирая перепачканную кровью руку об свой шикарный пиджак. — Я тебя отсюда вытащу, но при двух условиях. Первое — ты уедешь из Москвы и сюда больше не сунешься. Никогда в жизни. Мы слишком похожи внешне, а мне точно не на руку, чтобы по столице расхаживал бандит с таким же лицом, как у меня. Второе — никакого криминала. Узнаю, что связался с наркотой, убийствами и грабежами, либо закрою где-нибудь, либо ликвидирую.

И так спокойно и уверенно он это говорил, что у меня язык не повернулся шутить. Да и срок мотать ужас как не хотелось, так что…

— Я согласен. Где надо кровью расписаться?

Парень скривился и стал еще больше похож на меня. Или я на него. Или мы оба на нашего отца. Сильные же гены были у этого мудака, раз оба сына получились его копией, ничего не взяв от внешности своих матерей.

Когда меня выпускали из тюряги, какой-то мужик с равнодушным лицом вышел из припаркованного рядом мерина и дал мне конверт. В конверте было пять тысяч долларов и визитная карточка на имя Александра Кельнера с номером телефона. На обратной стороне была приписка «раз в жизни можешь позвонить — выручу». Меня это тогда жутко разозлило. Я добежал до того мужика в машине (повезло, что он еще не уехал) и сунул ему бабло обратно. А карточку с номером оставил все же себе. За каким-то хуем.

И вот сейчас у меня, кажется, и правда не было другого выхода, как позвонить Александру Кельнеру. Олигарху, унаследовавшему бизнес-империю после недавней смерти своего престарелого папаши. Весь интернет был в этих новостях.

Если не поможет он, то… я старался об этом не думать.

Трубку взяли после второго гудка.

— Алексей? — холодно поинтересовался голос в трубке.

— Да, я. И мне очень нужна помощь, прямо сейчас.

Я торопливо изложил ситуацию.

До приезда на место оставалось пять минут.

— Значит, слушай. Расклад такой, — Александр говорил быстро, но при этом спокойно. — Я могу отправить к тебе своих ребят. Они зачистят это гнездо и вас вытащат. Но вертолетом отправить их не могу, только машина. А это два часа от Москвы. Минимум. Могу вызвать полицию через свои связи. Они приедут быстрее. Но там не факт, что вас спасут. Да, и ты скорее всего сядешь, если жив останешься.

— Если они вытащат мою девочку, мне будет похуй. Сяду так сяду. Но вот то, что могут не спасти…

— Тогда через два часа там будут мои.

— Два часа…

— Тяни время, Алексей.

— Если твои не будут успевать, вызывай ментов, — попросил я.

Потому что больше двух часов мы не протянем. Два часа это и так дохера много.

Я скинул брату локацию, а потом затормозил на дороге, ведущей к недостроенному коттеджу на окраине. Там уже ждали ребята Гора. Меня обшмонали, отобрали телефон и ствол, а из машины достали ноут. Завели внутрь, и вот там… Там я все и увидел.

И Ярославу, и своего бывшего лучшего друга.

И вот сейчас я сижу на каком-то ящике, на коленях у меня ноут, который мне вернули, а за спиной стоит Соник, пристально следящий за тем, как мои деньги перетекают на его счет. Как потянуть время? Как?

— Не ожидал, что ты так сильно захочешь работать с Гором, — почти дружелюбно говорю я. — Неужели оно того стоило?

— Стоило, Лекс, не отвлекайся.

Я снова пытаюсь его разговорить.

— А если бы не было Ярославы? Чем бы ты меня убедил?

Он хмыкает.

— Ну вообще-то изначально я думал Ленку задействовать, если ты будешь упрямиться. Но тогда пришлось бы и Грина убирать, а он полезный.

Сука. Какая же он мразь. Как я это проглядел?

Краем глаза слежу за Ярославой. Она ерзает на стуле, пытается прислушиваться к происходящему вокруг, и выглядит такой маленькой, такой растерянной, что мне до безумия хочется убить их всех. Всех до одного.

Но за ее спиной стоит громила с пушкой. И пушка эта нацелена моей девочке в затылок.

С момента моего звонка прошло всего полчаса, деньги на счет я перевел. Еще полчаса, если не меньше, уйдет на то, чтобы выписать контакты тех, с кем я работал лично, а потом что?

Я не верю обещаниям Соника, что они отпустят Ярославу. Это просто приманка, чтобы я сотрудничал. Как только я сделаю все, что им от меня надо, ее уберут. И меня уберут.

— Все, деньги у тебя, — говорю я Сонику. — А контакты в мобильнике, который у меня отжали.

— Сейчас принесу, — спокойно кивает он, как будто мы с ним решаем наши привычные рабочие вопросы.

Он отходит к тем ребятам, которые меня шмонали, а я вдруг слышу резкий, похожий на взрыв, звук на улице. Все тут же настораживаются, мудак с пистолетом, который охраняет мою девочку, отвлекается тоже, и я понимаю, что счет пошел на секунды. Я мгновенно оказываюсь рядом с Ярославой, роняю ее на пол вместе со стулом и накрываю собой. Спину прошивает резкой болью, но я успеваю увидеть вбегающих в недострой мужиков с масками и в камуфляже, успеваю увидеть, как падает замертво Соник и остальные, успеваю вяло подумать «Как они так быстро успели? Все же вертолет, да?», а потом вырубаюсь, крепко сжимая обмякшую подо мной Ярославу.