Заберу тебя, девочка

Глава 20. Искушение

Я встаю и подхожу к тумбочке. Ступаю осторожно, неслышно, чтобы не разбудить Лекса. Красный уголок паспорта притягивает меня к себе, как магнит. Это же так просто — взять, открыть и сразу все узнать: имя, фамилию, возраст… Я быстро гляну и верну на место. Лекс даже не узнает.

Мои пальцы касаются жесткого уголка, и дыхание тут же срывается, а в висках бьется сумасшедший пульс. Вот и все. Теперь нужно всего лишь осторожно потянуть паспорт на себя, чтобы вытащить его из сумки, но вместо этого я вдруг отдергиваю руку так резко, будто обожглась.

Потому что до меня с оглушительной ясностью доходит: так нельзя. Как бы сильно мне ни хотелось узнать хоть что-то про Лекса — так все равно нельзя. Даже если он про это никогда не узнает, неважно: я ведь буду знать. Буду знать, что я способна залезть в сумку к человеку, который пустил меня к себе в дом и спокойно спит рядом со мной.

Мне жутко неприятно, что я в принципе допустила для себя возможность такое сделать, но еще хуже становится, когда я поворачиваюсь обратно к кровати, чтобы снова лечь, и вижу холодный взгляд, уставившийся на меня из-под длинных темных ресниц. Сердце тут же падает куда-то в желудок, а язык прилипает к небу.

— Ты не спишь? — бормочу я, чувствуя, как от стыда лицо заливает удушливым жаром.

— Не сплю, — отзывается Лекс прохладным тоном, по которому совершенно невозможно прочитать его эмоции. — Я смотрю: ты тоже.

Я судорожно сглатываю.

— Ага.

Не знаю, что еще сказать. Извиниться? Оправдаться? Я вроде и не сделала ничего, но Лекс ведь видел, как я трогала его паспорт. И случайностью это не назовешь.

— Ну и что не посмотрела, девочка? — лениво интересуется Лекс. Он так и остается лежать на кровати: просто перекатывается на бок и удобно подпирает голову рукой. — Хотела же. Зассала?

— Нет, — я тяжело вздыхаю и решаю, что лучше всего быть честной. — Просто стыдно стало.

— Стыдно? — бровь Лекса недоверчиво приподнимается.

— Да, — я обхватываю себя руками, пытаясь спрятаться от его прямого насмешливого взгляда. — Потому что есть то, чего нельзя делать, даже если очень хочется. Нельзя трогать чужие вещи, нельзя без разрешения лезть в чужие телефоны и документы.

— Ну надо же. Какая ты… правильная.

Последнее слово он выговаривает так, что оно не звучит как комплимент. Потом встает, берет паспорт и пачку денег, идет к шкафу, открывает его, и я успеваю заметить блеснувшую металлом дверцу маленького сейфа. Паспорт исчезает там вместе с деньгами, а Лекс снова поворачивается ко мне.

— Нахуй тебе мои паспортные данные, Ярослава? — со вздохом спрашивает он. — В загс собралась, блин, или что? Или заяву на меня в ментовку решила накатать?

— За что? — искренне удивляюсь я.

— Похищение, — пожимает плечами Лекс. — Изнасилование.

— Ну, наш первый раз был, конечно, не огонь, но не настолько, чтобы идти жаловаться в полицию, — я пытаюсь шутливым тоном сгладить повисшую в комнате напряженность. — Тем более что потом ты исправился.

Лекс молчит.

— Куда ты уезжал ночью? — делаю я еще одну попытку перевести тему.

— По делам.

— А зачем в квартире были Грин и Соник?

Лицо Лекса мгновенно каменеет, а во взгляде вспыхивает что-то звериное:

— Они к тебе заходили?

— Нет-нет, — поспешно говорю я. — Просто с балкона их голоса слышала. И вообще, — в моем голосе появляется ядовитая ирония, — как бы мог сюда кто-то зайти, если дверь была заперта?! Лекс, вот это уже вообще не смешно! А если бы я в туалет захотела?

— Не аргумент, — тут же отметает он мои слова. — Безопасность важнее.

— А если бы пожар? — продолжаю я гнуть свою линию. — И как бы я тогда выбиралась из запертой комнаты?

— А это аргумент, — подумав, спокойно соглашается Лекс. Но вместо того, чтобы пообещать меня больше не запирать, говорит: — Значит, больше не будешь у меня ночевать. Приезжать будешь только днем, чтобы я в любой момент мог отправить тебя обратно.

— Ты и вчера ночью мог меня разбудить, — справедливо возражаю я.

— Мне было проще парней вызвонить, — впервые за сегодняшнее утро по губам Лекса скользит еле заметная улыбка. — Ты слишком уютно спала.

Я неожиданно для себя смущаюсь от этих слов и опускаю взгляд, а Лекс в один шаг преодолевает расстояние между нами и обнимает меня. Его одежда сильно пахнет сигаретами и почему-то бензином. Непроизвольно морщу нос, он замечает это и чуть отстраняется.

— В душе еще не был, вырубило, как пришел, — в голосе Лекса звучат непривычные извиняющие нотки. — Сейчас схожу.

— Нет, постой так еще немного, потом пойдешь, — прошу я.

Меня пугает все, что происходит вокруг него: какие-то бесконечные тайны, сомнительная работа, внезапные отъезды посреди ночи, его друзья в качестве охраны и запертая дверь, как будто меня опасно оставить без присмотра… Еще и слова Пашки о том, что я связалась с очень опасным человеком, не дают покоя.

Но вот парадокс: меня пугает все это, но не сам Лекс. Рядом с ним, особенно когда он вот так меня обнимает, я ощущаю себя настолько спокойно и защищенно, что это чувство хочется длить до бесконечности.

— Ты странная, — Лекс задумчиво смотрит на меня и проводит жесткими подушечками пальцев по моей щеке. — Но…

Он не договаривает, а я порывисто прижимаюсь губами к его теплой шее, и от этого невинного касания Лекс вздрагивает всем телом.

— Запрещенный прием, — хрипло говорит он, укладывает свою ладонь мне на затылок, осторожно поглаживая чувствительную кожу, а сам тянется к моему уху и царапает мочку зубами, посылая по моему позвоночнику сладкую дрожь.

— Это тоже, — шепчу я, глядя на него. — Но тебе надо в душ.

— Пойдем вместе, — с ухмылкой предлагает Лекс, и я даже не успеваю опомниться, как оказываюсь вместе с ним в тесной кабинке, где жарко и нечем дышать, где сверху бьют струи горячей воды, а мы бешено целуемся, и у наших поцелуев вкус воды и зубной пасты. Потом, мокрые, мы вываливаемся из заполненной паром ванной, и Лекс доносит меня до кровати на руках. Он наваливается сверху и, не отрывая от моего лица жадного, горящего желанием взгляда, берет меня жестко и умело, заставляя биться под ним и скулить от невозможного удовольствия. Он кончает первым, а меня доводит до пика пальцами и языком, и это так остро и почему-то стыдно, что я прихожу к оргазму с пылающими то ли от неловкости, то ли от наслаждения щеками.

Я остаюсь лежать на кровати, приходя в себя после этого безумия, Лекс уходит курить на балкон, а когда возвращается, садится рядом со мной.

— Чего ты хочешь, Ярослава? — спрашивает он как-то слишком серьезно.

— Постоянства, — тут же отвечаю я. — Хочу больше знать о тебе. Хочу нормальных отношений.

Но на все это Лекс качает головой.

— Зачем ты просишь того, чего я тебе точно не дам? — спрашивает он. — Проси реальное. Сделаю все, что могу. Цена вообще не имеет значения.

— Тогда… я хочу свидание, — я смущенно смотрю на Лекса. — Хотя бы одно. Чтобы такое, ну, нормальное?

Он молчит и хмурится, но пока не говорит свое бескомпромиссное «нет», и это уже внушает слабую надежду.

— Я не пытаюсь тебя развести на какой-нибудь дорогой ресторан, ты не думай, — торопливо добавляю я. — Можем просто в парке погулять. Хотя не, холодно уже, наверное. Тогда в кино можем сходить! Все равно на что, выбирай сам, только не на ужастики, ладно? Я жутко боюсь всех этих маньяков. И не на артхаус, он слишком сложный. Но если ты прям захочешь, то я могу потерпеть. А еще можно…

— Ярослава, — с досадой обрывает меня Лекс. — Не трещи. Слишком много слов.

Он задумчиво прикусывает губу.

— Парк точно нет. Кинотеатр тоже. И ресторан не вариант.

— Можно дешевое кафе! — быстро предлагаю я, но Лекс тут же бросает на меня мрачный взгляд.

— Ярослава, ты реально думаешь, что мне на тебя бабла жалко? — осведомляется он, сдвинув брови.

— Нет, — я машинально бросаю взгляд на тумбочку, где лежит подаренный им дорогущий фитнес-браслет. — Не думаю. Но я понимаю, что деньги на деревьях не растут, что их надо экономно тратить…

— Их надо тратить, — резко перебивает меня Лекс. А потом как-то нехорошо усмехается и добавляет: — А то можно и не успеть.

У меня от его слов мороз пробегает по коже, но, когда он ложится рядом и приобнимает меня, я сразу же успокаиваюсь. Его запах и тепло его тела действуют на меня безотказно.

— Кино и рестики — плохой вариант, потому что там люди, — со вздохом поясняет Лекс, медитативно пропуская между пальцами пряди моих волос. — Не хочу, чтобы нас видели вместе.

— Почему? — мне вдруг становится обидно. — Я не твоего уровня или что?

Его пальцы в моих волосах на мгновение замирают. А свободная рука вдруг шлепает меня по заднице. Не больно, но чувствительно.

— Эй! За что? — возмущаюсь я.

— За то, что хрень всякую несешь. Уровни какие-то, блядь, выдумала. Хуюровни, блин! Я просто не хочу тебя светить. Опасно тебе со мной тусить, понимаешь?

Я выпутываюсь из его рук и сажусь на кровати, повернувшись к нему лицом.

— Лекс, но почему? — осторожно спрашиваю я. — Ты же говорил, что вы не занимаетесь криминалом.

— Мы, ну вот чисто мы, не занимаемся, — неохотно говорит он. — Но мы работаем с разными клиентами. Это не только фирмы, которые уходят от налогов через зарплаты наликом, но и всякие… хм… Короче, опасные ребята. Не надо им знать, что у меня появилась девочка, которая… — Лекс замолкает, а потом жестко добавляет: — Короче, не надо.

— Хорошо, — робко говорю я, чувствуя, как внутри полыхнуло счастьем и надеждой от того, что я для него что-то значу. Настолько, что меня надо оберегать. — Я поняла. Без свиданий так без свиданий — все в порядке.

— Но я что-нибудь придумаю, — неожиданно добавляет Лекс. — Одевайся, Ярослава. Поедим, я отвезу тебя домой, а сам поеду кое-какие вопросы порешаю. Их, блядь, что-то дохрена много стало.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Только не высаживай меня прямо у подъезда, а то нас в прошлый раз спалила моя мама и теперь очень хочет с тобой познакомиться. А если еще и папа нас из окна увидит, то он не постесняется прямо во двор выбежать, чтобы спросить, какие у тебя намерения насчет меня. И фиг ты тогда отвертишься.

— Блядь, — Лекс произносит это с таким ужасом в глазах, что я не удерживаюсь от смеха. Но ему явно не смешно.

— Черт, у тебя же еще и родители, — бормочет он себе под нос.

— Ну конечно, у меня родители, — фыркаю я. — А как ты хотел? У всех нормальных людей есть родители. Мои еще неплохие, с ними можно договориться и они не сильно строгие. А у тебя какие?

Едва я договариваю этот вопрос, как сразу понимаю, что ляпнула что-то не то, потому что у Лекса моментально каменеет лицо.

— Никакие, — безжизненным голосом отвечает он.

— Они не… не здесь живут? — тоненько спрашиваю я, надеясь, что все не так плохо.

— Они вообще не живут, — так же равнодушно отвечает Лекс, и только бешено бьющаяся жилка на виске выдает, что он вовсе не так спокоен, как хочет показаться. — Я на кухню за кофе. Одевайся и приходи.

Он встает и уходит, до меня доносится шум закипающего чайника, а я все еще не могу подняться с кровати. От короткого «не живут» повеяло чем-то таким жутким, что мне до сих пор не по себе. И к тому же, мне ясно дали понять, что не стоит дальше поднимать эту тему.

Я медленно начинаю одеваться, не переставая думать о том, что узнала.

Значит, Лекс один. Никого из близких нет. Неудивительно, что он не хочет никому доверять!

Я снова вспоминаю, как Пашка что-то говорил про отца Лекса, и с облегчением думаю о том, как хорошо, что я не стала расспрашивать Лекса об этом. Какая разница, кем был его папа, если его уже нет на свете? Никакой. А Лекс бы расстроился.

Я иду на кухню, мы молча завтракаем, а потом он меня отвозит домой. Я пытаюсь поддерживать беседу и болтаю обо всем, что приходит в голову, а Лекс отделывается односложными ответами и кивками.

Машину он паркует за домом, чтобы ее не было видно из окон, и притягивает меня к себе для поцелуя, который из быстрого касания губ «на прощанье» перерастает в почти что секс на переднем сиденье.

— Все, иди, — с трудом отрывается от меня Лекс и поправляет натянувшиеся впереди джинсы. — А то разложу тебя здесь.

— Да, — я приглаживаю спутанные волосы и облизываю припухшие губы. — Мы же… завтра?

Лекс качает головой.

— Послезавтра? — все еще с надеждой спрашиваю я, но он вздыхает.

— Нет, девочка. Сложная неделя будет. Может, к выходным разгребу все.

— Я могу к тебе приехать вечером.

— Нет. Дома у меня тебе тоже лучше так часто не мелькать. Займись пока учебой, — Лекс хмурится. — И, блядь, чтобы никаких там… коротких платьев. Узнаю, что кому-то строила свои золотые глазки…

— Вот делать мне больше нечего, — фыркаю я. — Тебя же там не будет. А кокетничать просто так мне неинтересно. Интересно, чтобы ты ревновал.

— С огнем играешь, Ярослава, — севшим голосом предупреждает Лекс.

— А я знаю, — шепчу я в ответ.

— Девочка-беда, — он снова притягивает меня к себе для злого жаркого поцелуя, а потом отстраняется. — Иди уже. А то не отпущу.