Заберу тебя, девочка

Глава 15. Мое притяжение

Лекс подъезжает к своему дому и паркуется. Я жду, что он начнет меня целовать еще в машине, но он почему-то этого не делает.

— Идем? — спрашивает он спокойно.

— Идем, — я неуверенно одергиваю чуть задравшееся платье и бросаю на Лекса взгляд искоса.

Он коротко усмехается, но ничего не говорит. Помогает мне выйти из машины, и мы идём к уже знакомому мне подъезду. Поднимаемся в квартиру Лекса, он открывает дверь, пропускает меня вперёд, закрывает ее, а я стою посреди прихожей и всё ещё жду.

Он что, даже не поцелует меня?

Не прижмет к стене, как тогда?

— Почему не разуваешься? — с интересом спрашивает Лекс. — Сама же сказала, что ноги устали от каблуков.

Я вспыхиваю, закусываю губу и неловко присаживаюсь, расстегивая ботильоны. Снимаю их, оставляю на полочке и чувствую себя ещё неуютнее, потому что во мне сразу убавилась несколько сантиметров роста.

Снимаю куртку, вешаю её на крючок и машинально скрещиваю руки на груди, как будто пытаясь прикрыть откровенное декольте. Впрочем, можно не стараться. Лекс все равно на него даже не смотрит.

Он неторопливо скидывает ботинки, вешает свою куртку рядом с моей, проходит на кухню и щелкает кнопкой электрического чайника.

Я остаюсь стоять в прихожей. Слышу звук закипающей воды, слышу звяканье ложечки об край кружки, и мне вдруг становится безумно обидно.

— Я, наверное, домой лучше поеду, — громко говорю я.

— Это ещё почему? — Лекс выходит из кухни, останавливается в дверном проеме, почти полностью занимая его своими широкими плечами, и насмешливо на меня смотрит.

— Потому что не похоже, что ты соскучился! — вдруг вырывается у меня, и мне сразу же становится стыдно за детскую обиду, которая слишком явно звучит в этих словах.

А ещё неловко. Потому что этим я как будто даю в руки Лексу какие-то козыри. Показываю, что мне не всё равно.

Он ухмыляется, подходит ко мне и цепляет мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на него.

— Ждала, что я на тебя наброшусь с порога, да, девочка? — с мягкой насмешкой шепчет он. — Ничего я не ждала, пусти! — дёргаюсь я.

— Спокойно, Ярослава, — Лекс по-хозяйски прижимает меня к себе и поглаживает по спине. — Сомневаешься, что я тебя хочу? Поверь, пиздец как хочу. Сегодня всю ночь снилось, как ты подо мной стонешь.

— А почему ты тогда…

— Я люблю взаимность, девочка, — ухмыляется он и медленно, мучительно медленно обводит подушечкой пальца мои губы. — Сегодня первый шаг за тобой.

— Я тебя уже целовала первая, — упрямо возражаю я.

— Ты не целовала, а затыкала мне рот, Ярослава — с усмешкой возражает Лекс. — И у тебя это получилось. А сейчас я хочу, чтоб ты меня поцеловала по другой причине. Зная, что будет после этого. Ну что? Рискнешь?

Я молчу.

Гораздо проще было бы, если бы он сам накинулся на меня. Если бы его сила и его напор дали мне возможность расслабиться и ни о чем не думать. Если бы я могла себя успокаивать тем, что это он меня взял, а не я ему отдалась

Как было в тот раз.

Но, кажется, Лекс не хочет, как в тот раз. Он хочет по-другому.

А я… я хочу?

Я смотрю в его светлые холодные глаза и за внешним спокойствием вижу с трудом сдерживаемый огонь. Каково будет почувствовать его на себе? Без страха, без напряжения, с полным ощущением того, что наше желание взаимно?

Я делаю короткий вдох, закидываю руки Лексу на шею и медленно тянусь к его губам.

Целую.

От первого же соприкосновения наших губ по всему телу проходит дрожь. Я осторожно приоткрываю рот, проскальзываю во влажную теплоту его рта, и когда наши языки соприкасаются, это вдруг ощущается так остро и так сладко, что я не могу сдержать стона.

Лекс с силой прижимает меня к себе и углубляет поцелуй, делая его очень мокрым, неприличным и безумно возбуждающим.

— Так? — хрипло шепчет он мне в губы.

Я киваю, не в силах что-либо сказать, и снова тянусь к нему. Мы так жадно целуемся, как будто скоро настанет конец света и нам надо успеть. Успеть утолить этот древний первобытный голод, который сейчас бушует в каждой клеточке наших тел.

Лекс подхватывает меня на руки и несёт в спальню. Опускает на кровать, окидывает жарким взглядом и по-мужски ухмыляется.

— Для меня платье надела?

— Для тебя, — с вызовом отвечаю я, не видя никакого смысла в том, чтобы сейчас отпираться. Он и так все слишком хорошо понимает.

— Тогда сними его сейчас, Ярослава, — приказывает Лекс, и от его голоса у меня мурашки по коже. — Сними для меня.

— Там на спине очень неудобная молния, — шепчу я. — Можешь помочь?

Не дожидаясь ответа, я сажусь на кровати и поворачиваюсь к Лексу спиной, чувствуя обжигающие касания его пальцев сзади у основания шеи. Он цепляет собачку замка и медленно тянет его вниз, обнажая мою спину.

Пальцы пробегают невесомой лаской вдоль позвоночника.

— У тебя здесь вся кожа красная.

— Молния у платья натирает.

— Ну и зачем ты его тогда надевала, девочка-беда?

— Красиво потому что. Тебе же понравилось?

Лекс одним движением стягивает моё платье к бёдрам, через ноги стаскивает его вниз и бросает на пол. А потом смотрит, так откровенно мною любуясь, что у меня дыхание перехватывает.

— Вот так красиво, — хрипло говорит он. — Когда на тебе ничего нет. Мне вот так нравится. А тряпки херня.

Под его жадным взглядом я неловко завожу руки назад и расстегиваю лифчик. И едва плотные белые чашечки падают вниз, обнажая грудь, как светлые глаза вспыхивают так жарко и голодно, что я понимаю — обратного пути нет.

— Яра… — рычит он и роняет меня на кровать, прижимая всем телом.

Он горячий, тяжелый, и мне… мне это нравится.

Лекс целует меня агрессивно и напористо, сразу обозначая, кто здесь главный. Проникает языком в мой рот и вылизывает его, заставляя меня дрожать от возбуждения. Мои соски трутся об его обтянутую футболкой твердую грудь, становясь болезненно чувствительными, и мне ужасно хочется, чтобы Лекс тоже разделся. Хочется почувствовать его без этой ткани и прижаться кожей к коже — как уже было между нами. Но мне почему-то неловко его об этом попросить.

Поэтому я просто целуюсь с ним, а параллельно дергаю его дурацкую футболку, пытаясь ее снять.

— Лекс, — наконец задыхаясь, прошу я.

Он усмехается и встает, а потом начинает быстрыми скупыми движениями раздеваться. На пол летят футболка, джинсы, а затем и трусы. Лекс остается без ничего, абсолютно обнаженным, и это так красиво, что у меня захватывает дух.

Я завороженно смотрю на него и не могу оторвать глаз. Он такой… Грубоватый, жесткий, словно вылитый из металла и в то же время горячий и живой. В нем столько животного магнетизма, столько опасной силы, что это пугает и притягивает одновременно. Чувствую себя мотыльком, который бесстрашно летит на огонь. И даже крылышек уже не жаль.

Лекс смотрит на меня с порочной усмешкой, будто знает, о чем я думаю, а потом в одно мгновение снова оказывается на кровати, подминая меня под собой.

Он жадно целует, проникая языком в рот, царапает зубами мочку уха, лижет шею, засасывает поочередно соски, делая их яркими и влажными. Он трогает меня нагло, уверенно — словно я принадлежу ему: ласкает мою грудь, гладит живот, бедра, а потом сдирает с меня тонкие, уже промокшие между ног трусики, и два пальца легко входят во влажный жар тела.

С моих губ срывается низкий стон, и я непроизвольно выгибаюсь, помогая ему проникнуть глубже.

— Такая мокрая, — хрипло шепчет Лекс, прикусывая мою шею. — Такая готовая… Хочешь мой член? Хочешь, чтобы я сделал тебе хорошо?

Лицо пылает от стыда и возбуждения, я зажмуриваюсь, но киваю. И слышу тихий смех Лекса. Он еще сильнее двигает во мне пальцами, задевая какую-то особо чувствительную точку внутри, и это приятно до ослепительных вспышек перед глазами.

— Ах… — я не могу уже сдерживаться. — Боже… да, вот здесь… Ааа! Лекс! Еще! Е-ще!

В погоне за собственным удовольствием я уже не думаю о том, как это все выглядит. Я бесстыдно насаживаюсь на его пальцы и с довольным стоном встречаю его губы, которые впиваются в мои в откровенном поцелуе. Язык Лекса трахает мой рот в том же самом выматывающем ритме, в котором он двигает пальцами внутри меня. И это настолько острый кайф, что мне хватает совсем немного, чтобы все мое тело пронзило таким ярким и чистым удовольствием, что я вскрикнула, выгнулась и потом обмякла в руках Лекса.

— Хрена себе, — Лекс ухмыляется, вытаскивая из меня абсолютно мокрые пальцы. — Горячая девочка. И вкусная…

Он снова слизывает мою смазку со своих пальцев, а потом сразу же целует меня, проталкивая язык глубоко в рот и делясь со мной моим же вкусом. От этого по телу пробегает новая волна возбуждения, собираясь теплом где-то внизу живота.

— Пиздец, как хочу тебя, Ярослава, — хрипло шепчет Лекс и тянется к тумбочке около кровати. — Хочу выебать так, чтобы стонала подо мной и кончала. Снова и снова.

Он опять накрывает меня своим телом и входит медленно, давая привыкнуть к его размерам. Я сначала инстинктивно сжимаюсь, но потом расслабляюсь, чувствуя, как легко его член в меня проскальзывает и заполняет полностью. Это приятно. Очень приятно. Гораздо лучше, чем в первый раз.

— Держись, девочка, — командует Лекс, впивается в мои губы и начинает двигаться.

Он толкается в меня резко, попадая в ту самую точку, которую он уже раздразнил пальцами, а потом выходит, оставляя внутри только головку. И снова проникает внутрь. Сильно, уверенно, жадно…

Я обнимаю Лекса за шею и могу только негромко стонать ему в рот, подчиняясь этому бешеному ритму. Хорошо! Хорошо до безумия! Кто бы мог подумать, что это так хорошо!

— Да! — рычит Лекс, продолжая вбиваться в мое тело. — Охеренная… Моя… Пиздец, как хочу. Из кровати бы тебя не выпускал…

Я уже чувствую приближение нового оргазма и зажмуриваюсь, тихо постанывая, но вдруг Лекс останавливается и мокро целует меня.

— Давай по-другому, девочка, — шепчет он на ухо. — Тебе так тоже понравится.

Лекс переворачивает нас, и я оказываюсь сидящей у него на бедрах. Краснею, потому что так он может всю меня видеть.

Лекс явно оценивает это преимущество, потому что ухмыляется, откровенно лапая меня глазами. А следом и своими наглыми горячими руками трогает.

— Давай, Ярослава. Подвигайся немного на мне.

— Как? — бормочу я, от неловкости закусив губу. — Я не понимаю…

— Вот так, — Лекс подхватывает меня под бедра и задает ритм. — А теперь сама.

Я неуверенно приподнимаюсь, а потом насаживаюсь на член и тут же вскрикиваю. Ох боже мой! Это еще острее и еще чувствительнее!

— Ну как? — усмехается Лекс и обхватывает ладонями мои ягодицы. — Нравится?

— Охм… дааа… Да!

Я с упоением двигаюсь на нем, не удерживаясь от долгих сладких стонов, а потом, когда устают ноги, Лекс переворачивает меня на живот, накрывает собой, снова входит, тесно прижав к себе и лаская языком мой рот, и хватает буквально нескольких движений, чтобы я забилась в оргазме. Я кончаю так ослепительно ярко, что на мгновение будто выключается свет. Ничего не вижу, только слышу хриплый стон Лекса, который кончает следом за мной.

Без сил утыкаюсь лицом в подушку.

Ого.

Ого себе.

Расслабленно зеваю и даже жалею, когда тяжелый и горячий, словно раскаленная плита, Лекс осторожно выходит из меня, а потом куда-то исчезает, заставляя меня ежиться от холода. Но, к счастью, он быстро возвращается, ложится рядом и притягивает меня к себе под бок. Я прижимаюсь к нему, пряча лицо на груди, так приятно и терпко пахнущей, и пропадаю в этом ощущении абсолютного тепла, удовлетворения и безопасности.

А когда тяжелая ладонь Лекса вдруг начинает гладить меня словно кошку — одним длинным движением от головы до изгиба поясницы, то в моей груди вспыхивает что-то очень теплое и радостное, даже несмотря на то, что это чувство омрачено нотками горечи.

Кажется, я все глубже и глубже увязаю в этом человеке. Не уверена, что это правильно, но по-другому я уже просто не хочу.