Заберу тебя, девочка

Глава 17. Не сестра

Соник и Грин тоже уходят на улицу вслед за Лексом, а я решаю, что вполне заслужила перерыв и чашку чая. Работы осталось немного, только полы помыть, так что можно не торопиться.

Наливаю себе чай и оглядываюсь, раздумывая, куда бы сесть. Около дивана все еще стоят ноутбуки, плюс сумка, набитая, кажется, деньгами, так что туда я решаю не идти, а вместо этого разгребаю приставленный к столу стул, заваленный вещами. Сумки с него я переношу на диван, а чью-то короткую черную куртку несу к вешалке, стоящей у входа.

И как раз в тот момент, когда я пристраиваю эту куртку на крючок, дверь открывается и заходит та самая Ленка, которую я видела в прошлый раз — локти, колени и подведенные черным карандашом голубые глазищи. Она сначала удивленно улыбается, а потом видит, что я держу в руках, и мгновенно ощетинивается.

— Это Димина куртка! Зачем ты ее взяла?!

— Э-э-э, — я даже теряюсь от такого напора. — Ну, наверное, для того, чтобы убрать на место, нет?

— Я сама уберу! — она выхватывает у меня из рук эту несчастную куртку и так яростно смотрит, как будто хочет убить взглядом. — И вообще, что ты тут опять делаешь?

— Убираюсь, разве не видно? — фыркаю я, решив, что всерьез ругаться с девочкой-подростком как-то глупо. — Вот на столе чистоту навела, а то бардак был ужасный.

— Нормально тут все было! — огрызается она, все еще прижимая к груди куртку, которая, судя по всему, принадлежит Грину. — И если что, это я тут слежу за порядком, так что не лезь!

— Возможно, просто лучше следить надо? — вздыхаю я с некоторым раздражением, потому что девчонка уже начинает бесить. — И, кстати, не хочешь помочь мне, вместо того чтобы орать?

— Еще чего!

Она вешает куртку на крючок, снова обжигает меня злобным взглядом, а потом идет к дивану и сворачивается там клубочком, уткнувшись в телефон.

С перекура возвращаются парни.

— Что ты там говорил о том, что у нас лишний народ на базу шляется? — хмыкает вполголоса Лекс, обращаясь к Грину.

— Ниче я не говорил, тебе показалось, — буркает он, явно смутившись, а потом вздыхает и подходит к девчонке, жестом старшего брата взъерошивая ей светлые волосы. — Лен, уже давно бы сама сделала эту алгебру, нахера сюда было тащиться?

— Как бы я ее сделала, если не поняла эту тему? — справедливо возражает она.

— Ну в интернете бы посмотрела.

— Я там ничего не нашла. Поможешь, Дим?

— Да я дуб дубом в этой математике, — ворчит Грин, падая рядом с Ленкой на диван и небрежно отодвигая в сторону сумку с деньгами. — Вот если бы ты спросила, как мотор перебрать у тачки — другое дело.

— Я помогу, — сообщает Соник, бегло улыбнувшись Ленке. — Мы сейчас таблицу добьем, и покажешь, что там непонятного.

— Супер! — радостно улыбается она. — Я тогда тут посижу, ладно? Можно же?

— Сиди, — коротко роняет Лекс, подходит ко мне, по-хозяйски проводит рукой по спине от шеи до талии, будто кошку гладит, а потом притягивает ближе и на ухо мне шепчет: — Скоро уже поедем, Ярослава.

— Хорошо, — тоже почему-то шепотом отвечаю я, чувствуя, как от его горячего дыхания я вся покрываюсь мурашками. Ужасно хочется его поцеловать, ужасно хочется, чтобы он обнял меня и прижал к себе крепко, откровенно, но я понимаю, что тут, при целой толпе зрителей, ничего не будет.

Лекс усмехается, будто читает мои мысли, потом легко проводит пальцами по щеке, заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо и идет к дивану, усаживаясь рядом с Соником.

Грин откуда-то достает пистолет и устраивается с ним прямо на полу, разобрав и разложив детали на газете. То ли чистит его, то ли смазывает — неясно. Ленка, к моему удивлению, не вертится рядом с ним, а все так же полусидит, полулежит, свернувшись клубочком, в углу дивана. Ну а я, смирившись с тем, что помощи от нее не дождусь, домываю пол и снова наливаю себе чай, мысленно сделав себе пометку о том, что надо сюда купить каких-нибудь печенек или вафель. А то скучно пить просто так один чай, без ничего.

— Эй, а где Ленка? — вдруг слышу я недоуменный голос Грина. Машинально перевожу взгляд на диван: девчонки там нет.

— В туалете, — откликается Соник, не отводя взгляд от ноута. — Я минут десять назад там был, и было занято.

— Блин, дохера долго, пойду спрошу, может, живот болит или что, — Грин быстро вытирает перепачканные руки валяющейся тут же тряпкой и уходит, а возвращается такой растерянный и даже немного испуганный, что я невольно напрягаюсь.

— Что? — грубовато спрашивает Лекс, глядя на него.

— Хер пойми, кажется, надо врача вызывать. Ну или дверь выламывать. Она там закрылась, ревет и выходить отказывается. И что случилось — тоже не говорит. Бля, а вдруг она там вскрыться решила?

— С чего бы? — спрашивает Соник. — Есть повод?

— А я ебу? — Грин проводит рукой по лицу и выглядит очень несчастным. — У нее же этот, ну, подростковый период. Рвануть может от чего угодно. Может, пацан обидел, или с подружкой поссорилась, или двойку получила.

— Так, дверь там тонкая, дерьмовая, можно даже плечом вынести, — встает с дивана Лекс и выглядит, что он настроен решительно. — Пойдем.

— Стойте, — быстро говорю я. — Не трогайте пока ничего. Можно я поговорю с ней сначала?

— С хера ли? — набычившись, спрашивает Грин. — Ты кто, психолог?

— Нет.

— Ну и все. Значит, выносим дверь.

— Не надо! — я от возмущения едва не топаю ногой. — Ну что ты такой… Дай я хоть попробую.

Есть у меня одна мысль, почему девочка-подросток может закрыться в туалете и плакать, отказываясь выходить оттуда. И да, озвучивать эту мысль я не буду. Мужики этого точно не поймут.

— Пусть попробует, — веско роняет Лекс, глядя на Грина. — Баб… хм, девчонки друг друга всегда лучше понимают.

— Блин, да при чем тут это, — раздраженно срывается он. — Ладно. Только давай быстрее!

Я беру свою сумку, торопливо иду в сторону закутка, где прячется туалет, и подхожу к самой двери, откуда доносятся приглушенные всхлипы.

— Эй, — зову я негромко. — Лена! Помощь нужна?

— Ничего не надо, — злобно отвечает она.

— Тогда выходи.

— Не выйду!

— Слушай, — я еще немного понижаю голос, чтобы парни нас точно не услышали. — Я тебе сейчас кое-что дам, а ты скажешь, в этом дело или нет.

Достаю из сумки то, что хранится у любой девушки на случай сбоя в календаре, и просовываю под дверь. Благо там снизу такая широкая щель, что это сделать нетрудно.

Воцаряется тишина.

— Я права? — спрашиваю, когда устаю ждать ответа.

— Да…

— Теперь можешь выйти?

— Не могу!

Я вспоминаю, что на девчонке были светлые джинсы, и досадливо вздыхаю.

— У меня есть кофта, — предлагаю я. — Повяжешь вокруг пояса, никто ничего не заметит.

— Он заметит! Он сразу все поймет! Он будет спрашивать и… Это же ужасно стыдно!

Ленка снова начинает плакать. Причем так искренне и горько, что у меня сжимается сердце.

— Он — это Грин? — осторожно предполагаю я.

— Да…

— Если он уйдет, ты выйдешь?

— Да!

Вздыхаю и возвращаюсь к парням.

— Ну что? — тут же спрашивает Грин.

— Все хорошо. Я ее почти успокоила, скоро выйдет.

— А что было-то?

— Подростковые перепады настроения, — серьезно говорю я. — У меня так же было в ее возрасте. Все пройдет, но надо пить побольше витаминов.

— Каких? — подрывается он, подскакивает ко мне и подсовывает под нос свой телефон. — Напиши. Я тогда ща в аптеку смотаюсь по-быстрому.

Я печатаю ему «витамин Д, магний, омега», и Грин, схватив куртку с вешалки и ключ от машины со стола, быстро уходит. Я тут же, под задумчивым взглядом Лекса и настороженным — Соника, беру свою кофту и несу ее под дверь туалета.

— Путь свободен, — сообщаю я и ухожу.

Через минуту к нам выходит бледная и заплаканная Ленка, а вокруг пояса у нее обвязана моя кофта.

— Домой тебя отвезти? — спрашивает Лекс через паузу.

— Пожалуйста, — робко говорит она.

— А что там с алгеброй? — вспоминает Соник. — Тебе же помочь надо было.

— Не надо, — на ее бледных щеках вспыхивают красные пятна. — Я… сама потом сделаю. Я уже поняла.

— Окей. Ярослава, идем. Соник, дождешься Грина, — раздает распоряжения Лекс. — Скажешь ему, что мы Ленку домой отвезли.

Тот понимающе кивает.

В машине девчонка устраивается на заднем сиденье и сидит там молча, как мышка, всю дорогу. А перед тем, как выйти возле того дома, к которому Лекс ее привозит, она еле слышно бормочет:

— Спасибо. Я потом верну кофту.

— Не за что, — мягко говорю я. — Если будет плохо, съешь таблетку обезболивающего. И витамины тоже пей, лишними не будут.

Она кивает и выскальзывает из машины. Лекс смотрит ей вслед, а потом переводит взгляд на меня, и это очень странный взгляд. Как будто я сделала что-то такое, чего он от меня совершенно не ожидал. Что-то хорошее.

— Женские дела, да? — негромко спрашивает он, явно имея в виду Ленку.

— Ага, — я почему-то чувствую себя смущенной.

— Спасибо.

— За что? — не очень понимаю я.

— За то, что помогла ей. Ты ведь не должна была этого делать.

— Я, по-твоему, совсем без сердца что ли? — возмущаюсь я. — Считаешь, я могла ее бросить в такой ситуации?

— Не знаю, — пожимает Лекс плечами. А потом вдруг усмехается. — Ты, наверное, не могла. А остальные бабы… за нехер делать.

— Почему ты так плохо думаешь о женщинах? — с некоторой обидой спрашиваю я.

— Я о всех плохо думаю, — сообщает Лекс. — За редкими исключениями.

— Вот и зря, — убежденно говорю я. — Я считаю, что пока человек не сделал лично тебе никакой гадости, он по умолчанию считается хорошим.

— А я смотрю, Ярослава, жизнь тебя ничему не учит, — кривит губы в какой-то неприятной усмешке Лекс. — Тебя рыжий отдал нам за бабки — хер знает кому, каким-то левым пацанам! — а ты взяла и пошла, потому что типа все люди хорошие и друзьям надо помогать. Так?

Я молчу. Вроде крыть нечем и вроде Лекс прав, но…

— Я все равно считаю, что надо доверять людям, пока они не доказали обратное, — наконец нахожу я подходящие слова. — Понимаешь?

— Неа. Звучит красиво, а по факту дерьмо полное. Доверять надо себе, а с остальными быть настороже.

— И что, скажешь, и тебе нельзя доверять? — с вызовом спрашиваю я.

— Мне в первую очередь, девочка, — скалится он. — Разве не поняла еще?

— Неприятно жить в мире, где нельзя никому доверять, — тихо говорю я.

— Ну я ведь живу, — усмехается Лекс. — Все враги, пока не доказано обратное. Вот такой принцип.

— И что хорошего в твоем принципе?

— Жизнь спасает, причем не один раз, — говорит он и, судя по выражению лица и тону, не шутит.

По спине прокатывается холодок, и я вдруг понимаю, что продолжать этот разговор не стоит.

Лекс, видимо, считает так же, потому что наконец заводит машину и отъезжает от дома Лены, у которого мы и так уже стоим слишком долго.

— Ко мне? — спрашивает он.

— Если можно, я бы домой вернулась, — признаюсь я, слегка побаиваясь его реакции. — Можно? Я просто устала.

Лекс, как ни странно, просто молча кивает. И дальше мы едем в тишине.

Вот только я никак не могу отделаться от мыслей о Ленке, слишком много вопросов накопилось, и в какой-то момент я все же не выдерживаю.

— Слушай, — решительно говорю я, и Лекс вопросительно вздергивает бровь. — Не хочу показаться занудой, но мне одной кажется ненормальным, что такая юная девочка общается с… э-э-э… — я сконфуженно замолкаю.

— С бандитами? — спокойно интересуется Лекс. — Это ты хотела сказать, Ярослава?

— Со взрослыми парнями, — выкручиваюсь я. — Это опасно для нее.

— Типа у нас ее изнасиловать могут? — хмурится Лекс. — С ума, блядь, сошла что ли? Не вздумай такое при Грине ляпнуть. Он за Ленку кому хочешь башку свернет. А мы поможем.

— Да я про другое! Лекс, ну она же школьница! А у вас тут деньги, оружие… и вообще работа не самая безопасная. Мне кажется, родители Лены с ума бы сошли, если бы узнали, где она время проводит.

— Не сошли бы.

— Тебе откуда знать?

— Потому что их нет.

— В каком смысле нет?

— В самом прямом, блядь.

— Стой, — хмурюсь я. — А с кем она тогда живет? Кто ее воспитывает?

— Баб Маша. Но она Ленке и Чебе вроде прабабка, если я ниче не путаю. Короче, старая она уже очень.

— Кто такой Чеба?

— Брат Ленки.

— Подожди-подожди, — я встряхиваю головой, потому что она уже начинает трещать от мыслей и вопросов. — А Грин кто? Почему он о ней заботится, а не брат?

Лекс тяжело вздыхает и трет одной рукой лоб, который перерезает глубокая морщина.

— Так. Короче. Я тебе скажу, но на этом мы тему закроем. Поняла?

— Поняла, — тихонько говорю я, чувствуя, что ничего хорошего я сейчас не услышу.

— Чеба, Ленкин брат, был с нами. Бля, сколько лет назад это было… лет пять? Короче, мы тогда только начинали, нихуя не было, жрать хотелось, вот и пошли в криминал. Казалось, что все просто. Пока…

— Пока? — непослушными губами выговариваю я.

— Пока Чебу не подстрелили, — буднично говорит Лекс. — До больницы его не довезли, умер от потери крови. По факту у Грина на руках. А у Чебы дома бабка и Ленка, она совсем мелкая тогда была. Мы деньгами им все вместе помогали, но Грин еще и там постоянно был, по дому помогал, в магазин там смотаться, уроки с мелкой сделать… Короче, считай, что он заменил Чебу. И Ленке он как брат.

Я тут же думаю о том, что Грин может сколько угодно считать себя братом этой худой белобрысой девчонки, но и слепому видно, что она в него влюблена по уши со всем своим подростковым пылом.

Ох бедная…

Лекс подъезжает к моему дому, тормозит и по-собственнически целует меня. Глубоко, долго, жарко. Потом с тяжелым вздохом отстраняется и говорит:

— Завтра из дома тебя заберу. В шесть часов.

— От университета удобнее, — возражаю я.

— Нет, — отрезает Лекс. — Не хочу там больше светиться.

Вздыхаю. Ладно, ему виднее.

Выхожу из машины, отхожу на два шага, но вдруг понимаю, что нет. Я не договорила! Возвращаюсь, открываю дверцу и уверенно сообщаю удивленному Лексу:

— И знаешь еще что? Я все равно буду тебе доверять.

А потом сразу же хлопаю дверцей машины, не давая ему сказать ничего в ответ. Отворачиваюсь и иду домой, едва успев заметить краем глаза его недоверчивую улыбку.