Заберу тебя, девочка

Эпилог

— Горько! — снова кричат гости, и Лекс с усмешкой поднимается и целует меня. Мой жених.

Умопомрачительно красивый жених в темно-синем пиджаке и белоснежной рубашке. Мне стоило немалого труда уговорить его так одеться, потому что он всерьез планировал идти на свадьбу в джинсах. И в кожаной куртке, да. Мою маму бы инфаркт хватил.

— Пятьдесят, пятьдесят один, пятьдесят два… — хором считают гости, но голоса все тише и тише. Они реально устали считать, а мы все не останавливаемся.

— Нет, вы посмотрите на них! — возмущенно-завистливо говорит папина сестра из Тюмени. — Мы уже считать замучились, а они все целуются и целуются!

— Они так долго могут, — слышу я веселый голос Грина.

Лекс проводит языком по моим губам, прежде чем отстраниться, и посылает мне короткую, очень личную улыбку.

— Ну что, а теперь наконец можно поесть? — улыбаюсь я в ответ. — Я ужасно голодная!

— А я тебе говорил, что перед свадьбой надо было пиццу на дом заказать и пожрать, а ты мне не верила, — хмыкает Лекс.

— Ну просто тут столько еды! Я думала, успею съесть хоть что-то, — оправдываюсь я и, пока нас никто не трогает, хватаю тарталетку с курицей и грибами, откусываю, набивая полный рот, и, конечно, именно в этот момент к нам подходит Александр.

Черт, как неловко.

Я его сегодня в первый раз увидела, но сразу стало понятно, что это брат Лекса. У них абсолютно одинаковые черты лица, одинаковый прохладный оттенок глаз и даже усмешка один в один — как будто под копирку нарисована.

— Поздравляем, — сдержанно улыбается Александр.

Под руку он держит какую-то шикарно одетую женщину, но, судя по тому, что он не обращает на нее никакого внимания, она здесь скорее как элемент декора. Ну или защита: будь он здесь один, его бы уже разорвали на части все женщины в этом зале, потому что от Александра за километр веет богатством и властью. Теперь я уже знаю, что он какой-то олигарх и что именно ему я обязана своим спасением, поэтому моё тихое «Спасибо вам огромное» относится не только к его поздравлению, но и к тому дню.

Почему-то мне кажется, что Александр это понимает, потому что он еле заметно кивает, а в глубине светлых, таких же, как у Лекса, глаз что-то мелькает.

— Вы настоящая красавица, Ярослава, — тянет он, обводя меня оценивающим взглядом. — Не будь вы замужем за моим братом…

— Слышь, ты берега-то не путай, — тихо, но с явно слышимой угрозой в голосе говорит Лепс, и два брата встречаются взглядами.

Какое-то время они смотрят друг на друга, а потом Александр улыбается.

— Шучу, конечно же.

Лекс кивает.

— Или нет? — Александр насмешливо приподнимает бровь, и Лекс, положив на все правила приличия, бьёт его кулаком в плечо. Я в ужасе замираю, потому что хоть и говорят «какая свадьба без драки», но я как-то не рассчитывала, что драться будет мой жених.

Но никакой драки не происходит, потому что внезапно Александр искренне смеётся, обнимает Лекса и хлопает его по спине. Потом элегантно касается губами моей ладони, затянутой в шелковую перчатку, кладет на стол конверт и уходит вместе со своей дамой.

— Что это? — с удивлением заглядываю я в конверт.

— Акции его банка, — неохотно отзывается Лекс. — Ну в смысле того банка, в котором я работаю.

— Много?

— Достаточно, чтобы войти в совет директоров, — Лекс вздыхает. — Ну вот нахер бы он мне сдался? Ладно, обсудим это с братом.

Несмотря на своеобразные отношения между ними, слово «брат» Лекс выговаривает с удовольствием. Он явно ценит то, что Александр появился в его жизни.

После Александра нас подходят поздравлять мои родители. Вообще по протоколу, наверное, они должны были идти первыми, но подозреваю, что они просто засмущались и уступили очередь Александру. Мама мне уже высказывала в коридоре, что я должна была её предупредить о том, что у нас будут гости такого высокого статуса.

— Мам, — успокаивала я ее. — Мы в любом случае не стали бы устраивать мероприятие президентского уровня. Это просто свадьба. Тем более он знал куда шёл, правда?

— Но я бы тогда заказала ещё черной икры. На каждый стол! И тартар из морского гребешка.

— Так и надо было заказать. Лекс же тебе сказал, чтобы ты ни в чем себе не отказывала и ни на чем не экономила.

— Я твой будущий семейный бюджет берегла, между прочим, — пробурчала мама и умчалась проверять, правильно ли расставлены карточки для гостей на столах.

В начале свадьбы она была такая нервная, а сейчас, когда подходит ко мне, улыбается и крепко обнимает меня. А папа обнимает Лекса. Родители тепло поздравляют нас, дарят большой альбом для семейных фотографий и набор красивых кружек (я очень просила не дарить деньги), потом подходят мои подружки из университета Вера и Диана. Они тоже поздравляют, дарят подарки, обнимают меня, опасливо косятся в сторону Лекса, а потом Диана наклоняется ко мне и шепотом спрашивает:

— Ясь, а тот красавчик — ну тот, который такой смуглый, с чёрными волосами — он прям занят, занят?

Я бросаю взгляд на Грина, который сидит, расслабленно откинувшись на спинку стула и попивая коньяк из бокала.

— Занят, — разочаровываю я подругу.

Я почему-то была уверена, что Грин, у которого девчонки меняются каждую неделю, придёт один. Ну в смысле с Ленкой, конечно же. Но он притащил с собой вот эту красивую женщину с блестящим чёрным каре и с такими зелеными глазами, как будто у нее линзы. Скорее всего и правда линзы: не бывает в природе такого оттенка глаз. Грин представил ее как Мару, и она вела себя довольно мило, но почему-то всё равно мне не понравилась.

Ленка оказалась со мной солидарна и в самом начале свадьбы, ещё до церемонии, умудрилась опрокинуть на светлое платье Мары бокал вина.

Теперь эта красотка сидит с мокрым пятном на платье, а на лице Ленки играет довольная усмешка. За два года, которые прошли со времени нашего знакомства, она немножко вытянулась и повзрослела, но всё такая же худая, острая на язык и колючая. Никого к себе не подпускает, кроме, пожалуй, Грина.

Мне жаль, что я скоро уеду: мне кажется, что с этой взрослеющей Ленкой мы могли бы подружиться, но переезд в Москву уже дело решенное. У Лекса там работа, он и так эти два года, пока я заканчивала университет (это было обязательным условием родителей), мотался туда-сюда и жил на два города. Теперь мы наконец будем вместе, все время, а не только по выходным.

Нас поздравляют Грин с Ленкой и этой Марой, нас поздравляют мои родственники, приехавшие из Тюмени, нас поздравляют коллеги Лекса из отдела безопасности банка, и это особенно приятно. Я рада, что они приехали сюда ради нашей свадьбы.

Потом все усаживаются на свои места, официанты разносят ещё одну смену блюд, а Лекс вдруг хватает меня за руку, нежно, но крепко сжимает мою ладонь, встает и ведёт меня за собой.

— А куда мы? — удивленно спрашиваю я.

Все гости увлечены едой и на нас особого внимания не обращают. Кроме, пожалуй, Александра, который провожает нас внимательно-насмешливым взглядом.

— Идём проветриться, — бросает Лекс.

— Хорошая идея, — соглашаюсь я. — А то в зале уже душно.

Хотя сейчас сентябрь, но погода на удивление тёплая, и если бы не желтеющие листья на деревьях, нашу свадьбу можно было бы считать летней.

Мы выходим на задний двор ресторана, но Лекс почему-то там не останавливается и ведёт меня дальше. К парковке.

— Эй, а куда мы?

— В машину, — не моргнув глазом отвечает Лекс.

— В какую машину? Подожди! У нас же там свадьба, гости…

— Ну и пусть веселятся. Мы им зачем? Они нас поздравили — поздравили. Значит, мы можем быть свободны.

— Лекс, но так нельзя! Это не принято! Они обидятся.

— Не обидятся, — усмехается Лекс. — Твоим родителям я заранее сказал, брату и Грину тоже, а остальным, я думаю, пофиг. Они и так повеселятся. Там сейчас ведущий придет, диджей… Скучно не будет.

— Ну хорошо, — выдыхаю я.

На самом деле я чувствую облегчение от того, что мы уезжаем. Мне очень понравилось церемония, на которой мы обменивались кольцами (я плакала, мама тоже!), мне очень понравились поздравления и вообще вся свадебная атмосфера, но я, честно говоря, уже устала постоянно целоваться на публику, устала от корсета платья и от этих туфлей на высоких каблуках.

Перспектива вместо этого оказаться с Лексом наедине нравится мне гораздо больше!

— А куда мы поедем? — с любопытством спрашиваю я.

— Увидишь, — ухмыляется Лекс. Он снимает с себя пиджак, бросает его на заднее сиденье, закатывает рукава рубашки и выглядит так горячо, что у меня перехватывает дыхание.

— Лекс…

— Да, моя девочка? — приподнимает он бровь.

— Я люблю тебя. Я так соскучилась, — шепчу я.

— И я, Ярослава. Пиздец как люблю тебя.

Лекс немного расшнуровывает мне корсет, беззастенчиво лапая меня под ним, я усаживаюсь на переднее сиденье, подобрав пышную юбку, и мы едем. Непонятно куда. И только когда мы подъезжаем к лесу, к смутно знакомой дороге, я восторженно ахаю.

— Не может быть! Тот домик! У тебя опять получилось его снять?

— Я его просто купил, — пожимает плечами Лекс, как будто в этом нет ничего особенного, но заметно, что ему приятно видеть мою радость. — Хочу, чтобы он был только нашим. Нашим местом. Все равно же будем приезжать иногда из Москвы к твоим родителям. Вот и сможем сюда ездить.

У меня сжимается горло, в груди становится тесно-тесно и так хорошо, что я вдруг начинаю плакать. Лекс тормозит у ворот и хмурится.

— Что-то не так?

— Всё так. Всё так хорошо, что я… что я просто не могу! — Я снова хлюпаю носом, тянусь к Лексу и прячу лицо у него на груди, пачкая слезами белую рубашку. — А ты можешь перенести меня через порог? Мне так нравится эта традиция! Тем более, что у нас теперь есть наш дом.

Лекс серьёзно кивает.

Мы выходим из машины и идем к дому по ковру из золотых листьев. Лекс открывает дверь, подхватывает меня на руки, переносит через порог, осторожно опускает на пол, обхватывает ладонями моё лицо и медленно, серьёзно, очень откровенно меня целует. Совсем не так, как это было на свадьбе. Гораздо интимнее и ближе. Этот поцелуй только для нас.

Лекс раздевает меня прямо тут, в прихожей, медленно распутывая ленты моего корсета, расстегивая крючки, вытаскивая из волос шпильки и стягивая с бедер пышные белые юбки. Я остаюсь перед ним в одних чулках и белых шелковых трусиках.

— Ты невероятная, — шепчет Лекс, и в его глазах такая любовь и такое желание, что у меня колени подкашиваются. — Ты лучшая. Как же я тебя люблю, моя девочка…

Он снова завладевает моими губами, а пальцами ласкает уже набухшие соски, и я не удерживаюсь от стона.

— Хочу тебя, я так хочу тебя… — шепчу я ему в поцелуй.

Лекс снова подхватывает меня на руки и несёт в спальню. Там укладывает меня на кровать, дёргает свою рубашку, срывая все пуговицы, бросает её на пол и наконец идет ко мне. Сначала он ласково и жадно пьет дыхание с моих губ, потом опускается ниже и по очереди вбирает в горячий рот оба моих соска, затем опускается ещё ниже и ласкает меня языком прямо через влажный шелк трусиков. Здесь, в этом доме, в этом лесу, мы одни — можно не сдерживаться! И я не сдерживаюсь: с моих губ рвутся громкие стоны, шепот, мольбы, угрозы… Я хочу большего! Я хочу рассыпаться в оргазме под его умелым языком и пальцами, но он мне этого не дает.

— Кончишь только от моего члена, — шепчет Лекс. — От члена своего мужа. Да, Ярослава?

Слово «муж» звучит сейчас так интимно и так развратно, что по моему телу проходит дрожь возбуждения.

Лекс стаскивает с моих бёдер промокшие трусики, проводит ладонью по гладкой поверхности чулков — их он снимать, кажется, не планирует, — а затем быстро раздевается и снова накрывает меня своим телом.

— У меня есть презервативы, — шепчет Лекс, обводя языком моё ухо. — Но давай…

Он не заканчивает, но я понимаю, чего он хочет. А ещё понимаю, что сама тоже этого хочу.

— Иди ко мне.

Я оплетаю руками его крепкую шею и притягиваю его к себе.

Мы столько раз делали это, столько раз соединялись телами, но именно сейчас всё как будто по-другому. Так остро, так бесповоротно, так навсегда, что я понимаю: я никогда в жизни не смогу быть ни с кем другим. Я хочу быть только с ним. Он мой. Я его. Мы семья, мы единое целое.

Я кончаю раньше, забившись под ним с бесконечным «люблю, люблю, люблю…» на репите, а он кончает следом, зацеловывая мои и без того припухшие губы.

— Мой муж, — шепчу я, глядя в самые любимые на свете глаза.

— Моя жена, — хрипло отзывается Лекс, ложится рядом и крепко обнимает меня, прижимая к себе.

За окном темно, маленькая лампа на тумбочке у кровати отбрасывает длинные тени на пол, где валяется безнадежно испорченная свадебная рубашка Лекса, а я рисую пальцем на его груди сердечко. Одно, второе, а затем, поколебавшись, рисую и третье.

Что-то внутри меня мне подсказывает, что так будет правильно.

Май, 2024