Запретная для звездного повелителя

10. Эридан

Кейн отставляет чашку с ароматным чаем, и смотрит на нас с Лизой.

— А почему бы нам всем не полететь на Эридан? — произносит он так же легко, как если бы предложил прогуляться до соседнего кафе.

— Перелет… мне это не по карману, — тут же отвечаю я, машинально сжимая в руке передатчик, будто он может показать мой нищенский баланс. — И я… я не понимаю, что мне там делать. Там мой брат, но чем я могу ему помочь? Я ничего не могу сделать против целой корпорации.

— Помочь ты ему ничем не сможешь, — соглашается Кейн с бесстрастной прямотой. — Доминик все решит. Это уже вопрос его компетенции.

— Долг отчима… он слишком большой, — упрямо твержу я, чувствуя, как внутри все сжимается от беспомощности.

Кейн отмахивается, словно сгоняя назойливую мошку.

— Нам принадлежит планета, Кристина. Для Доминика это мелочи. Благородство, как и упрямство, у него в крови. — Он встает, подхватывает пустые тарелки. — Решено. Собирайтесь. У вас час. Воспользуемся телепортером нашего повелителя. — Он подмигивает нам, наклоняется, чтобы страстно, на прощание, поцеловать Лизу, и, уже направляясь к двери, бросает через плечо: — Через час заеду за вами.

Дверь закрывается. Лиза прижимает руки к груди, ее глаза сияют.

— Ну, правда, он великолепный, правда?

— Спорить не буду, — вздыхаю я, начиная подчиняться неумолимому течению событий. — Он… очень отзывчивый. Неожиданно.

Мы бросаемся собираться. Я набиваю сумку самым необходимым на пару дней, мысли путаются. Лиза с торжествующим видом достает свой чемодан. Ровно через час раздается сигнал — Кейн прибыл на своем аэрокаре.

Он везет нас не на космопорт, а прямо в белоснежный дворец де' Вейлов. Мы идем за ним по бесконечным, бесшумным коридорам к защищенному порталу личного телепортера.

Язык не поворачивается назвать это устройство простым «аппаратом» — это арка из темного, пульсирующего энергией металла, обрамляющая пространство, искаженное, как в сильной жаре.

— Не бойся, просто шагни, — говорит Кейн, и мы с Лизой, взявшись за руки, переступаем порог.

Ощущение — будто тебя на мгновение вывернули наизнанку и тут же собрали обратно. Я открываю глаза, чтобы не упасть, и замираю.

Мы стоим в огромной, светлой комнате с панорамным окном во всю стену. За ним — Эридан.

И он абсолютно, не похож на Вальдиру. Нет певучих песков и райских садов. Здесь — столица Империи. Сумасшедшие потоки аэромобилей на десятках уровней, башни из стекла и полированного сплава, уходящие в небо, строгие геометрические формы. Все бьет в глаза масштабом, мощью, холодной, расчетливой красотой.

Хотя, присмотревшись, я вижу и зелень: это не дикие заросли, а идеальные, словно нарисованные, парки и вертикальные сады, вписанные в городскую ткань с математической точностью.

Архитектура поражает: это не просто функциональность, это застывшая музыка, где каждая линия, каждый изгиб говорят о силе и порядке.

— Нравится вид? — раздается голос Кейна. Он уже что-то печатает на передатчике. — Сообщил племяннику, что мы тожездесь. Он как раз возвращается.

И действительно, вскоре раздвигается дверь, и входит Доминик. Он в строгом темном костюме, лицо усталое, но собранное. Его взгляд сразу находит меня.

— Кристина, — кивает он. — Нам нужно поговорить. Наедине.

Кейн без лишних слов берет под руку Лизу.

— Мы пройдемся, окунемся в шумный ритм столицы. Не скучайте.

Они уходят. Я остаюсь с Домиником в огромной гостиной. Он не садится, стоит у окна, спиной к сияющему городу.

— Я оплатил долг, — начинает он без предисловий. — Но все не так просто. Даже погашение задолженности — недостаточно. Правила «Галактической Инк» — а они закреплены имперским уставом — таковы, что ребенка, внесенного в реестр активов, нельзя просто так «вернуть». Его можно только выкупить. Но если я выкуплю его как частное лицо, он станет моей собственностью. Технически — вещью. И ему придется это отрабатывать, пусть и в самых комфортных условиях. Мне бы этого не хотелось.

Он поворачивается ко мне. Его глаза темные, серьезные.

— Но есть другой путь. Если бы ты стала моей амо, официально, по контракту, мы могли бы забрать его как члена семьи наместника. Все правовые последствия были бы сняты. Он стал бы твоим подопечным, а не активом. — Он делает паузу, и впервые я вижу в его взгляде что-то похожее на дискомфорт. — В таких обстоятельствах мне даже неловко это предлагать. Это выглядит как шантаж.

Я смотрю на него, и внутри нет ни колебаний, ни сомнений. Есть только образ испуганного семилетнего мальчика где-то в корпоративной казарме.

— Я согласна, — говорю я четко, перебивая его. — Я все подпишу. Время не ждет.

Я быстро вызываю на передатчике голограмму контракта, которую до этого лишь мельком видела. Не читая, не вникая в пункты о содержании, обязанностях и сроках, я нахожу строку для подписи. Прикладываю палец. Система мигает зеленым: «Контракт принят и активирован. Статус: Амо кронпринца Доминика де» Вейла'.

Я даже не смотрю на его лицо.

— Теперь мы можем ехать? — спрашиваю я.

Он молча кивает. Мы едем в штаб-квартиру «Галактической Инк» — небоскреб, похожий на кристалл льда. Все происходит быстро и тихо. Доминик говорит несколько фраз голосом, не терпящим возражений, показывает коды доступа. Меня провожают в комнату, где сидит Итан. Он выглядит потерянным, в новом, безликом комбинезоне, но целым и невредимым.

— Крис! — он бросается ко мне, и я прижимаю его к себе, чувствуя, как сжимается горло.

— Все в порядке, Итан. Все кончено. Скоро ты будешь дома, с мамой.

Он смотрит на Доминика, который стоит немного поодаль, всем своим видом излучая неприступность.

— А он кто? — шепчет Итан. — Твой парень?

— Итан! — шикаю я, чувствуя, как краснею. — Будь вежлив. Это Его Светлость, кронпринц Вальдиры и наместник Империи Аркинов Доминк де'Вейл.

Мальчик замирает, его глаза становятся огромными. Он делает робкий полупоклон, как видел, наверное, в фильмах.

— Простите, ваша светлость… вы парень Кристины?

Доминик, к моему изумлению, не хмурится. Уголки его губ чуть вздрагивают.

— Да, — говорит он просто. — Я парень твоей сестры.

— А у вас серьезные намерения? — с детской прямотой допытывается Итан. — Вы поженитесь?

В этот самый момент передатчик Доминика тихо, но настойчиво вибрирует. Он бросает на экран взгляд, и все его лицо мгновенно становится каменным. Он отворачивается, читая сообщение. Когда он поворачивается обратно, в его глазах нет и тени той мягкости, что была секунду назад.

— Меня вызывает Владыка, — говорит он коротко, и в его голосе я слышу сталь. — Император Максимус.

Доминик завозит нас с Итаном в те же апартаменты в небоскребе, быстро отдает тихие распоряжения андроиду позаботиться о мальчике и обеспечить его связь с матерью.

— Оставайся здесь. Тебе и ему здесь безопасно. Мне нужно идти, — говорит он мне, уже надевая плащ. Его пальцы на секунду сжимают мое плечо. — Мы поговорим позже.

И он уходит, растворяясь за дверью, оставляя меня стоять посреди роскошной, чужой гостиной братом на руках и с новым, холодным статусом, который теперь висит на мне тяжелее любого ожерелья.

Итан прижимается ко мне, маленький и теплый.

Сейчас не до моих чувств и страхов. Андроид с бесстрастной эффективностью тут же берет ситуацию в свои руки: мягко, но настойчиво уводит Итана в ванную, полную теплого пара и мягкого света, а сам направляется к кухонной панели, где из начинают материализоваться ингредиенты для ужина.

За окном Эридан медленно погружается в вечер. Небо становится цвета темного индиго, и в нем зажигаются звезды.

Я звоню маме. Ее голограмма появляется посередине гостиной.

— Все решено, мам, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Итан со мной. Он в порядке.

Она плачет, но это счастливые слезы.

В этот момент из ванной выскальзывает Итан, закутанный в огромный, невероятно мягкий халат. Он машет рукой маме в голограмме.

— Видишь? Я целый! — кричит он, и это первый проблеск его обычного, озорного «я».

Мама смеется сквозь слезы, прижимая руку ко рту.

— Спасибо, Кристина… я… как тебе это удалось?

— Неважно, — быстро обрываю я, не в силах сейчас выговорить правду. — Главное он здесь и пока останется со мной, мы решим, когда я привезу его к вам. Обещаю.

Она еще что-то говорит, благодарит, но я почти не слышу. Мы прощаемся.

Ужин готов.

Андроид накрывает на стол в небольшой столовой с видом на город. Итан, уже переодетый в чистый, удобный костюмчик (откуда-то из недр гардероба андроид его мгновенно достал), с аппетитом набрасывается на еду.

— Там кормили какой-то кашей, — с набитым ртом сообщает он. — И все ребята были какие-то… странные. Молчаливые. Как роботы.

— Ешь, ешь, — глажу я его по голове, и у меня сжимается сердце. — Все позади. Больше никто тебя не тронет.

— А он? — Итан кивает в сторону пустого стула, предназначенного, видимо, для хозяина. — Тот принц? Он будет ужинать с нами? Он ведь тебе помогает, потому что он твой парень, да?

— Мал еще об этом думать, — отрезаю я, чувствуя, как щеки наливаются жаром. — Ешь и не задавай лишних вопросов.

После ужина я укладываю его спать в одной из бесчисленных спален. Комната сама подстраивается под ребенка: свет приглушается, на стене проецируется мягкая, успокаивающая картина летающих рыб. Я читаю ему какую-то древнюю земную сказку, которую он любил слушать в детстве, пока его дыхание не становится ровным и глубоким. Я сижу рядом еще несколько минут, просто глядя на его спокойное лицо. Он спасен. Ценой, которую я еще даже не осознала до конца.

Потом я иду в гостиную. Тишина здесь оглушительная. Я подхожу к панорамному окну, упираюсь лбом в прохладное стекло и смотрю на Эридан.

Этот город-мечта, город-машина. Мое отражение в стекле бледное, глаза слишком большие. Пальцы сами находят ожерелье на шее, то самое «защитное». Я тереблю гладкие, прохладные камни.

Теперь я любовница Доминика.

Амо. Официальная наложница кронпринца.

Мысли крутятся бессвязно. Что будет дальше? Где я буду жить? Смогу ли я продолжать учебу? Что он захочет от меня? Контракт… я даже не читала его. Я подписала его, как автомат, ради Итана. А что, если там…

Скрип двери заставляет меня вздрогнуть и обернуться.

В гостиную входит Доминик. Он снял официальный пиджак, на нем только темная рубашка с расстегнутым воротом, и он выглядит… измотанным.

Не физически, его осанка по-прежнему безупречна, но в его глазах, в едва заметной складке у рта читается глубокая усталость и какое-то напряженное раздумье. Он останавливается посреди комнаты, его взгляд скользит по мне, от лица к сжатым на ожерелье пальцам, и обратно.

Он здесь. Он вернулся. И что теперь будет?