Запретная для звездного повелителя

25. Прием

Утро после ночи разбивается о холодную реальность. Доминика будят экстренные сообщения. Кейн, мрачный и сосредоточенный, уже ждет его в гостиной. Они уезжают, даже не успев позавтракать. Доминик на ходу целует меня в висок, его взгляд жесткий, отстраненный — он уже где-то там, где решаются судьбы галактик.

«Дел много. Вернусь к вечеру, к приему», — бросает он на прощание. И они исчезают.

Весь день проходит в бешеной, бессмысленной суете. Лиза, мой ангел-спаситель и организатор, тащит меня по салонам. Сначала — спа, где с нами носятся как с хрустальными вазами: обертывания, массажи, уходы за кожей, от которых она должна сиять, как тот самый рубин.

Потом — салон красоты. Часы в кресле, пока искусные руки мастеров колдуют над моими волосами, укладывая их в сложную, но элегантную прическу с несколькими свободно спадающими прядями.

Макияж — сдержанный, но подчеркивающий глаза и губы. Я смотрю в зеркало и вижу незнакомку. Идеальную, холодноватую куклу в дорогой упаковке.

Вечером мы одеваемся в апартаментах.

Лиза помогает мне облачиться в то самое рубиновое платье. Ткань тяжелая, шелковистая, она струится по телу, как вторая кожа. Я стою перед зеркалом, и в отражении — настоящая принцесса.

В гостиную входят они. Кейн и Доминик. Они в парадных мундирах, темных, расшитых серебряными узорами, которые переливаются при каждом движении. На мгновение в комнате воцаряется тишина. Кейн свистит, глядя на Лизу в изумрудном, а его взгляд, обычно насмешливый, становится теплым и восхищенным.

А Доминик… Доминик смотрит только на меня. Он медленно подходит ко мне. Его глаза, черные и нечитаемые, скользят по платью, по открытому плечу, по прическе, возвращаются к моему лицу.

— Ты… — он произносит одно слово, голос низкий, чуть хриплый. — Совершенна.

Я заливаюсь краской моментально.

Мы едем во дворец в его личном аэромобиле. Всю дорогу Доминик держит меня за руку, его большой палец бесшумно водит по моей ладони.

На парадном подъезде у дворца, когда двери открываются и на нас обрушивается шквал света и приглушенных голосов, он перекладывает мою руку себе под локоть, крепко прижимая ее к себе Щит. И одновременно — знак собственности.

Мы входим в главный зал. И на нас оборачиваются все. Сотни пар глаз — любопытных, оценивающих, завистливых, холодных. Шепоток пробегает по залу, как рябь по воде. «Амо Принца… в красном… землянка…» Я чувствую, как краснею, но поднимаю подбородок, глядя прямо перед собой. Доминик ведет меня сквозь этот живой коридор без тени смущения, его осанка — вызов всему залу.

Мы подходим к возвышению, где на двух тронах восседают Императрица и Император. Императрица смотрит на меня тем же пронизывающим, аналитическим взглядом, что и прежде. Император — с ярко красными глазами — кивает, его взгляд скользит по Доминику.

Мы кланяемся. Это не поклон. Это целая наука, которую я с грехом пополам вызубрила с Леди Гротеей. Кажется, я не позорюсь.

А потом Доминик оставляет меня.

«Останься с Кейном», — говорит он тихо и уходит в толпу, растворяясь среди мундиров и дипломатов.

Кейн тут же оказывается рядом с нами, создавая своим присутствием невидимый барьер между нами и остальным миром. Но я чувствую взгляды. Они пожирают мое красное платье, мое лицо, мою неуверенность.

Проходит время. Я пью что-то игристое, автоматически улыбаюсь Лизе, слышу обрывки разговоров Кейна с кем-то. И все это — сквозь плотный туман ожидания и тревоги. Где он? Что происходит?

И вот он возвращается. Пробивается к нам сквозь толпу. Его лицо… оно не такое, как обычно. В нем есть напряжение, внутренняя взволнованность, которую он не может или не хочет скрыть полностью. Он берет меня за руку, его пальцы сжимаются почти болезненно.

— Пойдем, — говорит он отрывисто и, не слушая возражений Кейна, ведет меня не к выходу, а к одной из боковых арок, ведущей на огромную, пустынную террасу.

Прохладный ночной воздух. Звуки бала доносятся сюда приглушенно, как шум далекого водопада. Он отводит меня к парапету, к самому краю, где открывается вид на сияющий огнями город.

Поворачивается ко мне, держа обе мои руки в своих.

— Кристина, — говорит он, и его голос звучит странно, сдавленно. — Слушай меня. И забудь на минуту все. Забудь контракт. Забудь долг перед семьей. Забудь протоколы и Галактики. Если бы… если бы ничего этого не было. Если бы все было иначе. Если бы я был просто мужчиной, а ты — просто женщиной… — Он делает паузу, его черные глаза впиваются в мои, и в них я вижу не Принца, а того человека с Соларии, того, что шептал «доверься мне». — Ты бы вышла за меня? Согласилась бы стать моей женой?

Мир переворачивается.

У меня подкашиваются ноги. В глазах накатывают предательские слезы.

— Доминик… — мое дыхание срывается. Слезы катятся по щекам, оставляя следы на безупречном макияже.

— Это не ответ, — настаивает он, его пальцы сжимают мои еще сильнее. — Согласилась бы?

— Да! — вырывается у меня шепотом, сдавленный рыданием. — Да! Но это же не имеет смысла!

— Имеет, — говорит он с внезапной, железной убежденностью. Он стирает большим пальцем мои слезы. — Тогда доверься мне. Сейчас. Как там, в воде. Доверься.

Он не ждет ответа. Он снова берет меня под локоть и ведет обратно в зал. Его лицо снова становится маской Принца, но в его шаге есть новая, решительная сила.

Мы возвращаемся как раз в момент, когда Император поднимается, чтобы произнести тост. Зал затихает. Он говорит о мире, о новых дипломатических связях с Галактикой Андромеды, благодарит послов. Стандартные, величественные слова. А потом он говорит:

— Сегодня — день укрепления связей. Но в моей семье, — он делает паузу, и его пронзительный взгляд находит в толпе Доминика, который стоит рядом со мной, неподвижный, как статуя, — в моей семье сегодня тоже важное событие. Дочь моего родственника, лорда Кальвена получила предложение руки и сердца.

В моей голове начинает звенеть. Я инстинктивно пытаюсь отстраниться, но рука Доминика под моим локтем держит меня намертво.

— И я, как глава нашего рода, дал свое согласие. Союз будет скреплен в ближайшее время.

Зал снова взрывается аплодисментами, более громкими, оживленными. Все смотрят по сторонам, ищут невесту. А я… я пытаюсь дышать. Мир рушится на куски. Он женится. Сейчас, здесь, мне только что предложил невозможное, а теперь объявляют о его помолвке с другой. Я должна уйти. Сейчас же.

Но Доминик не отпускает. Его пальцы впиваются в мою кожу.

И Владыка продолжает.

Он поворачивается. Его светящийся, неземной взгляд падает прямо на меня. На меня.

— Кристина Морозова. Землянка. Первая и единственная в своем роде. Дочь да'аркина лорда Кальвена и земной женщины. Моя кровь и моя плоть.

Звенящая тишина, воцаряется в зале. Я чувствую, как бледнею, как земля уходит из-под ног.

Я смотрю на Доминика. Он смотрит на меня, и в его глазах нет ни капли удивления. Только та самая железная уверенность и… ожидание.

Владыка Максимус заканчивает свою речь:

— И сегодня, я объявляю о помолвке, Кристины Морозовой, с кронпринцем Вальдиры, Домиником де'Вейлом. Пусть этот союз станет самым прочным мостом между нашими мирами.

Я стою в шоке, не в силах пошевелиться, пока весь зал, после секунды ошеломленного молчания, взрывается неистовыми, оглушительными овациями.