Запретная для звездного повелителя

2. Кофейня

Раздается тихий щелчок и голос секретаря, нарушает тишину:

— Ваша Светлость, совет по энергетическим потокам ожидает вашего подключения.

Взгляд де' Вейла тяжелый и непроницаемый, все еще прикован ко мне.

— Перенесите, — говорит он коротко.

Тишина в кабинете сгущается, становится плотной.

Он откидывается на спинку кресла, и свет играет на серебристых узорах, бегущих по его вискам. Они мерцают, словно живые проводники.

— А что насчет вас, Ксена? — внезапно спрашивает он. Его голос теряет прежнюю холодность, в нем проскальзывает оттенок любопытства. — Почему искусство? Что заставило покинуть шумную Землю ради изучения наших древних фресок и скульптур?

Вопрос застает меня врасплох.

Я нервно перебираю складки на униформе, чувствуя, как подступает жар.

— Оно… вечно, — начинаю я, подбирая слова. — И прекрасно. Благодаря ему можно путешествовать во времени. Один взгляд на статую или картину и ты уже там, в прошлом. Ты чувствуешь то, что чувствовали люди прошлого. В их искусстве их душа, их дыхание. Оно… живое.

Я замолкаю, боясь, что сказала слишком много и наивно.

Уголок его губ чуть заметно дрогнул. Не улыбка. Скорее тень интереса.

— Это интересно, — произносит он. — А симуляторов вам недостаточно? Самые совершенные реконструкции, полное погружение. Зачем преодолевать световые годы ради оригинала?

Я качаю головой, на этот раз увереннее.

— В симуляторах нет жизни. Там есть только картинка. Там нет… трещин на краске, оставленных временем. Нет легкой неровности. Нет души. Это все равно что… читать описание любви, вместо того чтобы испытать ее.

Я опускаюсь взгляд и не осмеливаюсь посмотреть ему в глаза в эти бездонные черные озера.

Голос секретаря снова прорезает тишину, на этот раз более настойчивый:

— Ваша светлость, прибыл герцог Кейн де' Вейл. Он настаивает.

— Наша беседа подошла к концу, — говорит он, и его голос снова становится гладким и отстраненным. — Вы задали всего один вопрос, Ксена Морозова. Но, должен признаться, он был самым интересным. Я провожу вас, — говорит он, и это не предложение, а констатация факта.

Его шаги бесшумны по полированному камню, мои же каблуки отчаянно цокают, нарушая идеальную тишину.

Теперь я замечаю, как свет играет на серебристых узорах на его шее, скрытых под воротником мундира.

Он молчит, и я не решаюсь нарушить это молчание.

У массивных входных дверей он останавливается.

— Благодарю за беседу, Ксена Морозова, — произносит он, и в его голосе снова слышна та же отстраненная вежливость, что и в начале. Но теперь я улавливаю в ней легчайшую, едва заметную ноту чего-то еще… возможно, любопытства.

— Спасибо и вам, ваша Светлость, — бормочу я, чувствуя, как жарко становится у щек.

Двери закрываются за моей спиной, и я оказываюсь в приемной. И тут же замираю.

Напротив, прислонившись к стене стоит мужчина.

Он того же возраста, что и Доминик, но в нем нет и тени той ледяной сдержанности. Он статен, красив почти вызывающе, с иссиня-черными длинными волосами, собранными у шеи.

На нем — роскошный синий плащ, расшитый сложными переплетающимися узорами. Но мой взгляд приковывает его правая рука — она, до самого плеча, покрыта темно-синей чешуей, которая мерцает при свете, словно живая. И по всей видимой коже, поверх загорелых мышц, тянутся изящные золотые узоры, похожие на те, что были у Доминика, но не серебристые, а именно золотые, яркие и дерзкие.

— Новенькая? — его голос низок и полон насмешки. — И куда же ты так спешишь, пташка?

В этот момент дверь открывается, и появляется Доминик.

— Кейн, ты опоздал.

— Мой повелитель и дорогой племянник, у меня есть веская причина, — тот парирует, не сводя с меня глаз. — Не хочешь познакомить меня с гостьей?

Я не дожидаюсь продолжения, выхватываю из рук секретаря плащ и пулей вылетая на улицу.

Их образы преследуют меня: ледяная замкнутость и серебристые узоры, огненная дерзость и синяя чешуя.

Наваждение какое-то.

Через полчаса я уже стою за стойкой в кофейне «Звездная пыль».

Футуристичное пространство с голографическими дюнами на стенах и запахом кофе со специями.

— Привет, Крис! — Зак, сын хозяина, машет мне.

Он крупный, добродушный, и на его коже нет никаких узоров.

— Смотри, новые сорта привезли!

Пока мы расставляем пачки с новыми сортами кофе, я не выдерживаю:

— Зак, а почему у тебя нет… нитей? Как у де' Вейлов?

Он фыркает:

— Привилегия знатных родов, это у них бывают пси — способности, а мое тело просто адаптируется к среде. Практично, без украшений.

— А чешуя? — спрашиваю я, вспоминая Кейна.

Зак замирает.

— Ты видела генерала Кейна? Это следы войны. Ожоги, ему пришлось перестраивать ткани, чтобы выжить.

— А разве идет война? Империя аркинов ведь…

Зак не дает мне договорить.

— Вальдирийцы живут гораздо дольше землян, конечно не как да'аркины, но плюс минус, а уж знатные, — он закатывает глаза, — а ты вообще почему интересуешься?

Я поджимаю губы.

— Да, так…

Смена в «Звездной пыли» тянется бесконечно. Я на автомате протираю бокалы, разношу заказы, улыбаюсь гостям.

А внутри у меня тихий хаос.

За стеклом, в вечернем небе, изредка проносятся серебристые тени кириннов. И каждый раз сердце замирает на долю секунды.

Зак добр, как всегда. Он намеренно берет самые тяжелые подносы, шутит, пытается поднять мне настроение.

— Ты сегодня какая-то задумичвая, Крис. Все в порядке?

— Все хорошо, просто устала, — лгу я, и моя улыбка кажется мне натянутой, как дешевая маска.

— Давай я тебя подброшу после смены. Уже темнеет.

Я быстро качаю головой. Мне нужно побыть одной. В толпе, в движении, где никто не будет смотреть мне в глаза.

— Спасибо, Зак, не надо. Я сама доеду.

Он смотрит на меня с легким недоумением и обидой, но пожимает плечами.

— Как скажешь. Береги себя.

Я выхожу на улицу, и теплый, поющий вечерний воздух Вальдиры обволакивает меня. Я закутываюсь в легкий плащ и иду к остановке шаттла.

Вокруг шумная, яркая жизнь планеты-сада.

Вальдирийцы смеются, переговариваются. Все полно жизни и света.

Я заставляю себя думать о лекциях, о завтрашнем семинаре по вальдирийской фресковой живописи. О чем угодно. Только не о нем. О том, как его черные глаза, лишенные эмоций, вдруг на мгновение оживились, когда я спросила о кириннах. О том, как его пальцы, холодные и уверенные, обхватили мой локоть.

Шаттл мягко плывет над сияющими кварталами. Я смотрю в окно, но вижу не сверкающие шпили, а его лицо.

Я трясу головой, словно могу стряхнуть эти образы.

Хватит. Он — наместник Империи. Я — студентка-землянка, которая провалила интервью, у которой заканчивается обучение и… Наши миры никогда не пересекутся снова.

Открываю дверь нашу квартиру, и на меня обрушивается ураган по имени Лиза.

— Крис! Наконец-то! — Она, все еще бледная из за болезни, но с горящими глазами, хватает меня за руки. — Ну, рассказывай! Как он? Как все прошло?

Я медленно снимаю плащ, отводя взгляд.

— Лиза, я… Я провалила интервью. Он ответил в лучшем случае на пару вопросов, и то не из твоего списка. Я извинилась, сказала, что ты заболела…

— Что⁈ — Лиза смотрит на меня так, будто я объявила, что солнце Вальдиры перестало петь. — Какой провал? Кристина, да ты что! Все ответы уже у меня! — Она лихорадочно щелкает пальцами, и в воздухе вспыхивает голограмма ее планшета. — Видишь? Его секретарь прислал развернутые комментарии по каждому пункту! Детализированные, идеально сформулированные! Статья будет бомбической!

Я замираю, уставившись на строки, плывущие в воздухе. «Роль аркинов… Влияние песчаных бурь…» Все те сухие, академические вопросы. На все есть ответы. Безупречные, холодные, как и он сам.

— Ну? — Лиза тычет меня в бок, ее взгляд стал пристальным и любопытным. — Отвлекись от работы. Расскажи про него. Каков он вблизи?

Я чувствую, как предательский жар поднимается к щекам. Отворачиваюсь, делая вид, что разглядываю узор на ковре.

— Он… очень вежливый.

— Вежливый? — Лиза фыркает. — Крис, да перестань! Я видела его однажды на приеме, когда была с отцом на Эридане. Он не просто «вежливый». Он… — она закатывает глаза, ища слово, — он нереальный. Такой… совершенный. И эти узоры на лице! Как будто в него встроили драгоценные микросхемы. Все девчонки тогда просто места себе не находили, а он даже не смотрел в нашу сторону. Как статуя. Ну, расскажи хоть что-нибудь! Он хоть улыбнулся? Смотрел на тебя?

Каждое ее слово — как укол. «Совершенный». «Статуя».

Да. Именно так. И его взгляд…

— Нет, не улыбался, — говорю я. — И смотрел так, будто я невидимый экспонат, который внезапно заговорил. Лиз, все прошло неловко, я даже упала при входе. Давай не будем об этом. У меня завтра семинар, нужно готовиться.

Я быстро проскальзываю в свою комнату, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце бешено колотится.

Он нереальный красавчик. Слова Лизы звонят в ушах.

Да, он красив. Но это не имеет значения. Никакого. Между нами пропасть.

Я подхожу к столу, включаю лампу и раскрываю учебник по вальдирийской фресковой живописи. Передо мной — изображение фрески с летящими кириннами. Серебристыми, как те, что кружили над его дворцом.

Мои пальцы сами тянутся к планшету. Я открываю чистый файл. И начинаю писать. Не конспект для семинара. А все, что помню. Каждую деталь. Белый камень дворца. Давящую тишину кабинета. Мерцающие серебристые линии на его загорелой коже. Легенду о кириннах.