Запретная для звездного повелителя

27. Новая жизнь

Мы прощаемся с Императорской четой и моим отцом.

Телепорт забирает нас прямо из императорского кабинета в прохладу апартаментов на Вальдире.

Доминик не включает основной свет. Вспыхивают только скрытые светильники, отбрасывающие мягкие конусы света на полированный пол. Он снимает парадный мундир, бросает его на спинку кресла, и в простой темной рубашке кажется более человечным, более доступным. Но напряжение в его плечах никуда не делось.

Он подходит ко мне, но не сразу обнимает. Стоит напротив, изучая мое лицо, будто пытаясь прочитать в нем следы того же шторма, что бушует у меня внутри.

— Тебе нужно сесть? — его голос звучит непривычно мягко.

Я качаю головой, хотя ноги действительно ватные. Мне нужно стоять. Чувствовать твердость под ногами.

— Я… я не понимаю, — вырывается у меня. — Как… как они узнали?

— Это началось в тот же день, Ксена. Когда ты прошла процедуру в клинике у Лирана. Он взял полный спектр анализов. Стандартная практика для… для тех, кто входит в близкий круг семьи. Для безопасности.

Он делает паузу, выбирая слова.

— Результаты были… аномальными. Нечеловеческими, но и не полностью аркинскими. Лиран — лучший генетик Империи. Он сразу понял, что столкнулся с чем-то уникальным. Первым документально подтвержденным случаем жизнеспособного гибрида человека и аркина высшей крови. Ошибки быть не могло. Биоматрица, аурический отпечаток… все указывало на смешение, которое считалось генетически и энергетически невозможным.

Он подходит ближе, его глаза в полутьме кажутся бездонными.

— Они вычислили принадлежность быстро. Аура, даже смешанная, несет в себе уникальные метки рода. След привел прямиком к семье Владыки. К его родственнику лорду Кальвену, у которого в молодости был… скандальный роман с землянкой-исследовательницей, бесследно исчезнувшей. История была засекречена, но для Лирана и императорской разведки секретов нет.

— Почему… почему мне ничего не сказали? — спрашиваю я, и голос звучит обиженно, по-детски.

— Потому что нужно было быть уверенными на все сто. Потому что нужно было понять последствия. И потому что… — он отводит взгляд, и в его профиле я вижу тень холодности, — потому что такая информация — оружие огромной силы. Ты стала бы мишенью с того момента, как о ней узнала. До сегодняшнего дня о твоем происхождении знали только Император, Императрица, Лиран и Кальвен. И я.

«И я». Эти два слова падают в тишину комнаты.

— Я счастлив, — говорит он просто. — Счастлив, что в тот день в мою приемную вошла ты, а не твоя подруга.

Он обнимает меня, прижимая к себе так крепко, что, кажется, хочет вдавить в свое тело, спрятать от всего мира. Я утыкаюсь лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах.

— Я счастлив, что могу быть с тобой. Что у меня есть шанс прожить с тобой всю жизнь. День за днем.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его ладони лежат на моих щеках, большие пальцы стирают предательскую слезинку.

— И я абсолютно уверен, что ты — единственная, кто достоин быть королевой. Моя королева, я люблю тебя…

Он целует меня. Медленно, глубоко.

Когда Доминик отрывается, чтобы перевести дыхание, я все еще держусь за него.

— А что… что теперь будет? — спрашиваю я, глядя на него. — С помолвкой? С… с отцом?

— Теперь, — говорит он, проводя рукой по моим волосам, сбивая несколько шпилек, — теперь у нас есть время. Время, чтобы ты привыкла. Чтобы ты узнала его. Чтобы мы подготовили все как должно. Официальная церемония состоится позже, когда ты будешь готова. А до тех пор… — он смотрит на мое платье, на следы слез на щеках, — до тех пор ты просто Кристина. Студентка. Реставратор. Моя невеста. Ты можешь быть кем захочешь.

Он говорит «можешь», и я верю ему.

И пока он держит меня в объятиях, за окном наступает рассвет и это начало новой, нашей, общей истории.