Запретная для звездного повелителя

5. Встреча

— Мне-то как раз нечего рассказывать, — парирую я, отступая на шаг. — А вот как ты оказалась с Кейном? И почему даже не поинтересовалась, куда я пропала?

Лиза игриво пожимает плечами, но в ее глазах мелькает тень вины.

— Ну, Кейн сказал, что с тобой все в порядке и ты уже уехала. А дальше… — она разводит руками, и на ее губах появляется та самая, самодовольная улыбка. — Как-то все само закрутилось. Но я, честно, даже представить не могла, с кем ты на самом деле уехала! Я подумала — наконец-то пришел конец твоему затворничеству!

Я закатываю глаза, стараясь скрыть подступившую к горлу обиду.

«Само у нее закрутилось». Меня чуть не изнасиловали, а у нее «само закрутилось» с первым встречным знатным красавцем.

— Меня все это не интересует, — говорю я холодно и иду в сторону ванной.

— Так было или не было? — ее настойчивый голос преследует меня по коридору.

Я оборачиваюсь на пороге.

— Конечно не было! Он просто… помог. Всё. Мне нужно на работу.

Я захлопываю дверь ванной, включаю воду и пытаюсь смыть с себя остатки вчерашнего, запах чужого дома и это дурацкое, предательское волнение. Он просто помог. Я повторяю это про себя, как мантру. Но руки все еще помнят уверенную силу, с которой он подхватил меня.

Перед выходом Лиза снова настигает меня у двери. Ее взгляд полон безудержного любопытства.

— Ну-у-у? — тянет она.

Я выдыхаю, понимая, что пока не расскажу, покоя не будет. Коротко, сухо, я излагаю версию: шампанское, нехороший парень, Доминик оказался рядом, увез, переодел андроид, завтрак, отвез домой. Конец.

Но деталь о том, что он спал рядом со мной, я все же опускаю.

Лиза слушает, поджав губы.

— Ну, конечно, «просто помог», — наконец говорит она с такой игривой интонацией, что мне хочется ее придушить. — Будто наместнику Империи больше нечем заняться, кроме как развозить по домам пьяных землянок.

Я не отвечаю, просто выхожу за дверь, оставляя ее хихикать самой себе.

Весь рабочий день в «Звездной пыли» проходит в тумане. Мои мысли не здесь. Они в том саду. В его голосе, рассказывающем о старых стенах. В его укоре, который звучал почти как… забота? Я заставляю себя вспомнить слова Зака: «Жизнь очень длинная в рамках земной». Между нами не только пропасть положения. Между нами пропасть времени.

Эта мысль ледяная, отрезвляющая капля реальности.

Перед самым закрытием Зак подходит, протирая руки полотенцем.

— Крис, может, куда сходим? Выпьем кофе, прогуляемся? Ты что-то не в себе весь день.

— Спасибо, Зак, но нет, — вежливо улыбаюсь я. — Я устала. Просто хочу домой.

— Я за тебя переживаю, — говорит он мягко, и в его добрых глазах читается искренняя тревога. — Ты сегодня какая-то отстраненная. Уверена, что все в порядке?

— Все в порядке. Просто вымоталась.

Он смотрит на меня, и я вижу, как он колеблется, но затем лицо его озаряется идеей.

— Тогда просто прогуляемся! Без фанатизма. До парка и обратно. Воздух прояснит голову.

Я хочу отказаться, но в его упрямом, добродушном взгляде столько тепла, что сил сопротивляться не остается.

— Ладно. Только до парка.

Мы идем по улочкам, которые в лучах заката становятся похожи на акварель — все оттенки золота, розового и персикового. Воздух, напоенный ароматом ночных цветов, действительно немного проясняет мысли.

Я смотрю на знакомые, но всегда поражающие своей красотой виды и ловлю себя на мысли: я знаю каждый завиток на древних фресках, но не знаю почти ничего о тех, кто их создал. О самой расе.

— Зак, — начинаю я осторожно, когда мы заходим в тень высоких деревьев парка. — Расскажи мне о вашей иерархии. О расе в целом. Я знаю законы, которые установили аркины, знаю местные правила для приезжих… но совершенно ничего о вас самих.

Он смотрит на меня с удивлением, но охотно кивает.

— Ну, мы, вальдирийцы, в общем, похожи на аркинов и да'аркинов. Только, в отличие от них, обычные, не знатные, не обладаем никакими сверхспособностями. Никакой телепатии, управления энергией и прочего. Только… универсальное тело.

— Которое подстраивается под любую среду, — вспоминаю я его слова.

— Именно. Под любую атмосферу, гравитацию, радиацию… — он многозначительно подмигивает. — И, ну, ты сама понимаешь… под любой размер женщины.

— За-а-ак! — я толкаю его в бок, и мы оба смеемся. Это простой, человеческий смех, и он на секунду разгоняет туман в голове.

— И да, из-за этой адаптивности жизнь у нас очень длинная. В рамках земной, конечно. Можешь прибавить к своему сроку лет триста, грубо говоря.

Трехсотлетний Зак. От этой мысли я невольно улыбаюсь.

— А отношения? — не унимаюсь я. — Вальдириец может… встречаться с землянкой?

— Конечно может! — он смотрит на меня с какой-то новой, заинтересованной теплотой. — И жениться может. Никаких запретов. У нас полно смешанных пар. Только знатный… — его голос теряет веселость. — Знатный никогда не женится на инопланетянке. Это вне закона.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Зак качает головой, и его лицо становится серьезным.

— Землянка не сможет родить знатного. Генетика — штука сложная. Плюс их «нити» — это же не просто украшение. Это их дар и власть, не один знатный никогда не пойдет на чтобы его род стал слабее. Да и зачем им? Они берегут свою чистокровную линию.

— Но как же императрица? — не сдаюсь я. — Она же землянка, а родила да'аркина? Ты говорил.

Зак фыркает, как будто я сравнила ручной фонарик со звездой.

— Скажешь тоже! Императрица — это космический сосуд. Избранная. Это совсем другая история, Крис.

Мы доходим до конца аллеи и разворачиваемся обратно. Солнце уже почти село, и в небе зажигаются первые звезды. Мы идем молча, и в этой тишине слова Зака обретают новый, тяжелый вес.

Знатный никогда не женится.

Мы с Заком молча доходим до моего жилого комплекса. Он останавливается у входа, и в его добрых глазах я вижу немой вопрос и ту самую, незатейливую надежду, которая заставляет меня чувствовать себя виноватой.

— Спасибо за прогулку, Зак. Правда, стало легче.

— Всегда рад, Крис, — он улыбается, чуть неуверенно. — Если что… ты знаешь, где меня найти.

Мы прощаемся, и я быстро скрываюсь за дверью, оставляя его стоять под розовеющим небом.

В квартире тихо.

— Голый мужчина на кухне есть? — подшучиваю я, снимая обувь.

— Пока нет, — раздается игривый голос Лизы из спальни. Она выходит на порог, и я замираю.

На ней потрясающее платье изумрудного цвета, струящееся и соблазнительно открытое в самых стратегически важных местах. И да, под ним явно ничего нет.

— Кейн пригласил на ужин, — ее глаза сияют.

Я пожимаю плечами.

— А не проще сразу пойти голой? Экономия времени.

— Он же герцог, Крис, — вздыхает она, поправляя серьгу. — У них так нельзя. Должен быть антураж, ухаживания, легкая недоступность… Это все ритуал.

Я закатываю глаза и подшучиваю над подругой.

— Легкая недоступность была у вас этой ночью?

— Меня не жди сегодня, — Лиза на прощанье целует меня в щеку, и от нее пахнет дорогими духами и предвкушением.

Она вылетает за дверь, как только на ее передатчик приходит сообщение о прибытии Кейна.

Я остаюсь одна в тишине, которая после ее слов кажется еще громче.

Я иду в свою комнату, сбрасываю с себя весь этот день. Надеваю простую хлопковую пижаму — короткие шорты и обтягивающий топ. Беру плед, включаю на огромном экране какой-то старый, земной фильм про любовь и пытаюсь утонуть в его простых, предсказуемых эмоциях.

Он просто помог. Он наместник. У него долгая жизнь. У него другие заботы. Нет прецедентов.

Я заставляю себя думать об этом. Выдавливаю из головы образ темных глаз, мерцание серебристых линий на скуле, его тихий голос в саду.

В самый пафосный момент фильма раздается звонок в дверь.

Лиза. Наверное, что-то забыла. Мысль обрывается, когда я, зевая, открываю дверь.

На пороге стоит он! Доминик де' Вейл!

Он в темном, простом кардигане и таких же темных брюках. Его черные глаза кажутся еще глубже в полумраке коридора. Он выглядит… неофициально. И совершенно сногсшибательно.

Мое сердце проваливается в бездну, а потом выскакивает где-то в горле.

— Я прошу прощения, что пришел без предупреждения, Ксена, — говорит он. Его голос низкий, чуть хриплый, и звучит он здесь, в моем скромном коридорчике, как диссонанс.

— В-ваша светлость… — я выдавливаю из себя, сжимая край двери так.

— Я кое-что забыл, — произносит он, и в его глазах вспыхивает что-то стремительное, неконтролируемое.

Инстинктивно, почти не думая, я отступаю, пропуская его внутрь. Дверь с тихим щелчком закрывается за его спиной.

И в следующее мгновение мир переворачивается.

Он резко разворачивается, и прежде чем я успеваю понять что-либо, его сильные руки обхватывают меня. Он прижимает меня спиной к двери, всем своим телом, и его губы находят мои…

Его поцелуй властный, страстный, безжалостный. В нем нет ни тени той ледяной сдержанности. Только жар, голод и животная страсть…

Я не могу дышать. Не могу думать. Мое тело отзывается ему мгновенно и предательски, губы сами открываются в ответ, я выгибаюсь в пояснице, прижимаясь к нему.