Запретная для звездного повелителя

4. Завтрак

Сознание возвращается ко мне медленно, словно я всплываю со дна глубокого, темного озера. Первое, что я чувствую — невероятная мягкость под собой и странная, невесомая ткань на коже. Я открываю глаза.

Потолок.

Высокий, сводчатый, из какого-то перламутрового сплава, мерцающего мягким рассеянным светом. Я лежу в огромной, кровати, которая больше похожа на космический кокон. На мне… на мне не мое серебристое платье. Это простая, но невероятно мягкая на ощупь туника золотистого оттенка, явно мужская, пахнущая… чем-то неуловимо знакомым.

В голове — туман и пульсирующая тяжесть. Шампанское. Я же не пью! Я вжимаюсь в подушки, пытаясь собрать в кучу обрывки памяти. Клуб. Лиза. Наглый вальдириец с бирюзовыми узорами. Его руки на моем плече. И потом… его голос. «Она сказала: отойди».

Холодная волна прокатывается по спине. Неужели я… у него?

В комнату беззвучно въезжает андроид — изящная конструкция из матового металла и светящихся линий. На подносе в его манипуляторах — кувшин с водой, чашка с дымящимся напитком и маленькая капсула.

— Доброе утро, — раздается его механический, но приятный голос. — Это гидратационный раствор и чай «Мята пустыни» для детоксикации. Хозяин приглашает вас на завтрак. Он уже проснулся и ожидает в саду.

Я с трудом отрываюсь от подушек, голова раскалывается.

— Хозяин? Кто… кто ваш хозяин?

Но в этот момент вопрос становится излишним.

В дверном проеме стоит Доминик де' Вейл.

Он выглядит… иначе.

Совершенно неофициально.

На нем только низко сидящие белые льняные брюки и длинный бежевый кардиган из тончайшей ткани, расстегнутый. Из-под кардигана видно идеальное, загорелое тело с рельефом каждого мускула, с прочерченными кубиками пресса.

Серебристые узоры на его торсе и животе кажутся сейчас не схемами, а частью этой первозданной, дикой красоты. Волосы слегка растрепаны.

Он отправляет андроида легким движением кисти, и тот бесшумно скользит прочь.

Затем он скрещивает руки на груди и опирается плечом о дверной косяк, изучая меня своим непроницаемым черным взглядом.

— Веселье — это, безусловно, хорошо, Ксена, — начинает он. Его голос тихий, но он заполняет всю комнату. — Но у всего есть мера. Особенно на Вальдире, для тех, кто… не привык к нашему солнцу и нашей кухне.

— Я не… — начинаю я, пытаясь сесть и тут же пожалев об этом, когда комната поплыла. — Это была случайность…

— Случайность, которая едва не привела к последствиям, — он отталкивается от косяка и делает несколько медленных шагов в мою сторону. Я невольно отодвигаюсь глубже в кровать. Он останавливается прямо передо мной, а затем, неспеша, садится на край… — Тем более, что на такую… привлекательную и беззащитную девушку, — он слегка наклоняется, и его теплые пальцы, отводят прядь моих каштановых волос с лица, — охотников много.

Его слова висят в воздухе — тяжелые, полные скрытого смысла, от которого по коже бегут мурашки, а в животе завязывается тугой, горячий узел. Привлекательная. «Охотников».

Смущение заливает меня с головы до ног жаркой, пунцовой волной. Я не могу выдержать его взгляд, опускаю глаза на свои пальцы, вцепившиеся в шелковистую ткань его туники.

— Я… мне нужно домой, — слышу я свой слабый, предательски дрогнувший голос.

— Сначала завтрак, — его тон не допускает возражений, но звучит… почти заботливо? — Вы должны прийти в себя. Потом я вас отвезу.

Я рискую поднять на него взгляд.

— А мы с вами… мы не… — слова застревают в горле. Я не могу даже выговорить это.

Он смотрит на меня, и в его черных глазах впервые появляется что-то понятное — легкое, почти неуловимое удивление, а затем — холодная, кристальная ясность.

— Нет, конечно нет, — произносит он так же четко и бесстрастно, как диктовал бы отчет.

— Я не охотник за легкой добычей, Ксена. Вас переодел и уложил андроид. А я… — он делает едва заметную паузу, — я спал рядом.

Мир вокруг сужается до точки. Он… спал рядом. Эта мысль кружится в голове, смешивая невероятное облегчение с какой-то новой, оглушающей неловкостью. Он видел меня беспомощной, пьяной, в его одежде.

И он… остался. Не потому что хотел воспользоваться, а потому что…

— Не мог оставить вас одну в таком состоянии, — говорит он, как будто читает мои мысли, и встает с кровати с той же легкой, хищной грацией. — Теперь приведите себя в порядок. Жду вас через десять минут.

Он уходит, не оглядываясь.

Я сижу, еще несколько секунд, а затем сползаю с кровати. Ноги ватные, но держат. В огромной ванной комнате из черного камня я умываюсь ледяной водой, пытаясь смыть с лица остатки косметики, но главное — это жгучий стыд и странное, трепещущее чувство где-то под ребрами. Он спал рядом.

Через девять минут я выхожу из комнаты. Моя одежда аккуратно сложена на стуле, но я не решаюсь ее надеть. Я остаюсь в его тунике, она доходит мне до колен, и я чувствую себя в ней уютно.

У дверей ждет андроид. Он беззвучно провожает меня по светлым, наполненным тишиной коридорам к стеклянным раздвижным стенам, за которыми открывается сад.

Это не сад. Это кусочек райского оазиса под прозрасным куполом. Воздух влажный и сладкий, цветут невиданные синие и золотые цветы, а в центре, под кроной дерева с серебристыми листьями, поблескивает вода большого бассейна.

Рядом с ним накрыт стол на двоих.

И он сидит там. В его руке — фарфоровая чашка с паром. Серебристые линии на виске мерцают в утреннем свете.

Он оборачивается, услышав мои шаги. Его взгляд скользит по мне.

— Садитесь, — говорит он. — Кофе?

Я осторожно опускаюсь на стул напротив него. Он легким жестом отправляет андроида, и сам наливает в мою фарфоровую чашку густой, ароматный кофе.

— Вам нужно поесть, — говорит он, отодвигая ко мне тарелку со свежей выпечкой и фруктами, похожими на сияющие драгоценности. — После вашего вчерашнего… загула, организм должен восстановиться. Наши напитки отличаются от земных.

Жар снова приливает к щекам. Я беру чашку, чтобы спрятаться за ней.

— Вообще-то, я не пью, — бормочу я в оправдание. — Но у меня не было выбора, мы… отмечали скорый выпускной.

— А что будет на самом выпускном? — Его вопрос звучит мягко, но с явным оттенком укора. — Придется пойти с вами, Ксена, чтобы проследить.

Мой взгляд взлетает к его лицу. Он непроницаем. Он шутит? Неужели Доминик де' Вейл может шутить? Мое сердце делает нелепый прыжок.

— Я так больше не буду, — быстро говорю я, отводя глаза. — И… спасибо. Что защитили меня от того… парня.

— Не мог поступить иначе, — отвечает он просто, отламывая кусочек экзотического плода. — И рад, что оказался поблизости.

Мы едим в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и плеском воды. Этот завтрак нереален. Я завтракаю с наместником Вальдиры в его личном саду. В его тунике.

— Про стипендию… — решаюсь я наконец, смотря на него. — Скажите честно. Это… ваша работа?

Он медленно опускает чашку.

— Это в интересах государства. Я видел ваши академические успехи. Вы действительно достойны. А поддержка талантливых инопланетных студентов — одна из наших приоритетных программ. Так что нет, Ксена, это не личная прихоть. Это расчет.

Его слова должны охладить меня, но они почему-то приносят облегчение. Значит, это не подачка. Не из-за жалости.

Он встает, отодвигая стул.

— Вынужден вас покинуть, срочные дела. Андроид проводит вас. Будьте готовы через полчаса у платформы.

И он уходит, растворившись среди зелени сада.

Через полчаса, переодетая в свое платье, я следую за андроидом к личной платформе на крыше. И он уже там.

Доминик переоделся в темные льняные брюки и просторную темную рубашку, расстегнутую на груди. На его глазах — темные очки, скрывающие бездонные черные озера.

— Садитесь, — говорит он, придерживая дверцу низкого, стремительного аэрокара. Он помогает мне занять место, его пальцы лишь на секунду касаются моего локтя, но этого достаточно, чтобы по коже пробежали мурашки.

Откуда он знает, где я живу? Ппроносится в голове, но задать вопрос не решаюсь.

Мы летим невысоко над городом-садом. Он говорит негромко, показывая то древний шпиль старой обсерватории, то часть крепостной стены, утопающей в зелени. Я слушаю, смущенная и восхищение одновременно.

Он сажает аэрокар на посадочную площадку моего скромного жилого комплекса. К моему удивлению, он выходит вслед за мной.

— Мне нужно кое-кого забрать, — коротко поясняет он и следует за мной к двери моей квартиры.

Я открываю дверь и замираю на пороге.

На кухне, прислонившись к стойке и явно наслаждаясь чашкой кофе, стоит Кейн.

Совершенно голый.

Я вскрикиваю и инстинктивно прикрываю глаза ладонью.

— Дорогой племянник, — раздается бархатный, полный насмешки голос Кейна. — Какой сюрприз.

В дверном проеме спальни появляется Лиза. В шикарном шелковом халатике, с растрепанными волосами и губами, распухшими от поцелуев.

Ее глаза округляются при виде меня, а затем — при виде Доминика за моей спиной.

Кейн, не торопясь, натягивает брошенные на стул брюки, подходит к Лизе и страстно, демонстративно целует ее прямо на наших глазах.

— До встречи, пташка, не скучай, скоро увидимся, — говорит он ей, и его взгляд скользит по мне с тем же насмешливым интересом. Он подхватывает свой плащ и, проходя мимо Доминика, хлопает его по плечу. — Я готов, поехали.

Доминик лишь тяжело вздыхает и отводит взгляд, будто созерцая нечто невыразимо утомительное.

— До встречи, ксена, — говорит он мне на прощанье и уходит вслед за дядей.

Дверь закрывается.

В квартире воцаряется оглушительная тишина, которую через секунду разрывает Лиза.

— КРИСТИНА МОРОЗОВА! — она почти взвизгивает, хватая меня за плечи. — Ты провела ночь у НАМЕСТНИКА⁈ И теперь он ЛИЧНО привез тебя домой⁈ РАССКАЗЫВАЙ ВСЕ!