Заступница

Кощей Бессмертный

Странная история. И вроде бы всё правильно зеркало моё межмирное показало, да не нравится мне что-то. Отрок этот, Станислав, он здешний, конечно, душа его отметку Руси имеет, но вместе с тем есть в нём нечто знакомое. Да и потянулся он ко мне, как к родному. Макошевы игры? Ну Макошь и спросить можно…

Ну-ка, гляну я ещё раз на жизнь Велеславы в том мире, что кажется мне совсем не Изначальным. С другой стороны, из переходного она бы не смогла никого привести с собой… Если только не разделила душу, как было с Катей, в царскую семью вошедшей. Нужно внимательно посмотреть мир… Что-то с ним не так, по моему мнению.

Я подхожу к зеркалу, вызывая как отправную точку картины именно Изначального мира. Изначальных миров великое множество, но они отличаются своей реальностью, тогда как переходные кто-то когда-то описал, поэтому они и выглядят зачастую неправдоподобными для тех, кто разбирается. Впрочем, эти факты общеизвестны, а я смотрю на путь души и не понимаю — отчего её звёздочка мерцает.

— А оттого мерцает она, — сообщает мне хорошо знакомый голос сзади, — что мир перекошенный.

— Что значит «перекошенный»? — удивляюсь я, поворачиваясь к старой знакомой.

— Этого мира нет, — объясняет мне Смерть. — Он тоже описан… Смотри, вот путь Велеславы, пожертвовавшей собой ради спасения того, кто не был родным по крови. Помнишь, что это значит?

Самопожертвование… Достаточно одного раза, чтобы само Мироздание закрыло от многих бед. Но девочка всё равно погибла в результате, как же так?

А вот зеркало показывает мне, как Велеслава защищает Милалику. И тот самый момент убийства её озверевшим взрослым… Стоп! Женщине подложили в еду какой-то порошок, от которого она чуть ли не с ума сошла. Вот Велеслава закрывает собой Милалику, чётко проговаривая древний заговор, вот на неё обрушиваются удары, и — смерть в муках. Смерть показывает мне, как именно душу перехватывают перед входом в переходный мир.

— Подожди, ты хочешь сказать, что остальные её смерти были не в Изначальном? — останавливаю я старую знакомую.

— Ну, меня там не было… — задумчиво произносит она, а я киваю.

Понятно всё. Душу Велеславы отметили как Милалику, сумев выхватить из нашей ветви миров во время умирания тела. Подобное возможно, и я даже вижу, как именно. Но тогда, получается, мы видели в зеркале совсем не то, что было с ребёнком, а отражение в мирах, которое может быть и неверным.

Казалось бы, что мне в этом? Ребёнок уже вернулся, непонятно как, но она сумела, всё уже хорошо, но… Мне важно узнать, что это за враг у нас такой силы и чего ещё от него ждать. Но тут ответ мне могут дать только те, кто следит за мирами, за очень многими мирами, и, к счастью, я знаю, как мне с ними связаться. Хоть и не люблю просить о помощи, но тут ничего не поделаешь, поэтому я обречённо поворачиваюсь обратно к зеркалу.

— Демиургов звать будешь, — констатирует Смерть. — Оно и правильно.

Смерть едина во всех мирах. Где-то она мужчина, где-то женщина, где-то скелет, всё зависит от восприятия. У нас она часть структуры мира, поэтому мало того, что женщина, но ещё и разумное, сопереживающее существо. А бывает — и просто сила. Вот и сейчас она отлично понимает, что именно я хочу сделать, чтобы разобраться наконец в ситуации.

Я вызываю Академию Демиургов. Это не только место их обучения, хотя учатся они очень долго, это ещё и координационный центр. Все миры, всё, что мы можем увидеть и почувствовать, так или иначе создано. Есть свои исключения, очень загадочные по сути своей, такие, как ветвь Миров Таурис, ну и наше Тридевятое. Наша Русь хотя бы объяснима — она создана верованиями и сказками многих поколений, поэтому напрямую хода у демиургов к нам и нет. Но вот Изначальные миры, коих великое множество…

— Кощей, — констатирует синеглазый блондин, без своей жены не встречающийся. Истинные есть и у демиургов, ибо это величайший дар самого Мироздания. — Кого спасаем на этот раз?

Это он мне припоминает давний случай с девочкой другого мира. Я, разумеется, шутку понимаю, но мне сейчас не до смеха, поэтому я смотрю в глаза Виктору, что родом из одного из Изначальных миров. Я смотрю ему в глаза, позволяя увидеть историю такой, какой показали её нам. Я знаю, демиурги это могут, ведь я существо хоть и сильное, но мифологическое, а они — совсем другая история…

— Перейти сможешь? — интересуется Виктор. — Отсюда проще смотреть.

Я киваю, и в тот же миг передо мной разгорается окно межмирового перехода. Со стороны кажется, что зеркало меняет цвет, но на самом деле переход расположен перед ним. Сделав шаг, сразу же оказываюсь в огромной пещере, только спустя минуту поняв, что это не пещера, а полутёмный зал, в котором меня демиург и встречает.

— Это центр наблюдений, — объясняет он мне. — Здесь мы рассматриваем миры, ищем, где нужно помочь…

— … Ловим Забаву, — со смехом заканчивает его фразу Светлана, очень похожая на мужа и цветом волос, и поведением.

— Это точно, — вздыхает Виктор. — Так ты говоришь, душа из вашего Изначального не прошла по проторённому пути… Хм… Ну пошли, посмотрим, кто это у нас такой умный выискался.

— Любимый, а что там? — интересуется его супруга.

— Помнишь первую историю? — спрашивает её в ответ демиург. — Вот что-то похожее, только хотели уничтожить душу ключевой фигуры, для контроля пространства сказок, чтобы… — он намеренно делает паузу.

— Завоеватели опять, — с отвращением констатирует Светлана. — И действительно могли?

— Ещё как, — отвечаю уже я. — Милалика действительно царство спасла. А эта девочка спасла Милалику, изобразив её.

— Самопожертвование? — поражённо спрашивает она. — Ой, ма-а-а-ать…

Они оба отлично понимают, что сделала Велеслава, я, впрочем, тоже. Но вот именно поэтому её история необычна. С одной стороны, вроде, всё правильно — умерла в одном мире, прошла переходный, вернулась домой, но вот с другой — сказка получается совсем иной. И суть даже не в том, что с девочкой сделать сумели, а в том, что так делать запрещено. И, понятно, не просто так запрещено.

Именно из-за этого факта демиурги сейчас будут разбираться в том, что произошло с обоими, на самом деле, детьми. И разберутся, демиурги же…

На большой панораме демонстрируется путь искорки души, которую хотели уничтожить любой ценой. Велеслава, назвавшись Милаликой, как-то сумела в этом убедить врагов нашего мира. Могущественных врагов, раз умеют обращаться с пространствами. Получается, боги?

— Ну этих наказало Мироздание, — показывает мне Виктор на тех, кто всё задумал. — Забытые Боги, получается.

— Это ещё кто? — удивляюсь я.

— Это те боги, которых уже и не помнит никто, — отвечает мне Светлана. — Они медленно распадаются, ну а эти захотели за счёт Руси снова обрести жизнь, но для этого им нужно было уничтожить все её ключевые элементы. Вот смотри, в случае если Милалика погибает, мы получаем…

— Да, — киваю я. — Подменили бы одни сказки другими, и готово.

Это действительно всё, потому что в таком случае ни я, ни Яга сделать что-либо просто не успели бы, если бы вообще поняли, в чём дело. Ведь нас обоих Милалика изменила и на стражу Царства поставила. Получается, очень Забытым Богам нужно было уничтожить именно её. Если бы не Милалика… По праву она царица, истинно по праву.

— Девочка дважды прорывалась в Изначальный, видишь? — показывает мне Виктор, и теперь я действительно вижу.

Не было никакого Валеры до момента встречи в том самом городе. Девочка действительно жила в семьдесят первом году, а затем… Затем её опять убили, причём огнём, но она провалилась во времени почти на двадцать лет, оказавшись в том самом городе. Судя по тому, что я слышу, произошло это при помощи защищавших её законов Мироздания, или… Никогда не думал, что когда-нибудь услышу такое.

— Ты прав, — кивает Светлана, легко прочитав мои мысли. — Это не Мироздание, это она сама. Ей очень нужен был кто-то рядом, вот она и потянулась, но Станислав тогда, получается…

Станислав не был рождён человеком, его создало Мироздание для спасения девочки. Поэтому он и не поддался атмосфере бункера, да и защищал девочку во многих жизнях. Есть такой закон — Равновесия. Вот его душа уравновешивала врагов, желавших уничтожить сияющую светом Самопожертвования душу. Выглядит, конечно, странно… Я бы сказал, очень странно это выглядит.

— Да, выглядит так себе, — снова отвечает на незаданный вопрос демиург. — Но истории бывают разными, кто знает…

— Забытые Боги… То есть могут быть и наши? — интересуюсь я.

— Могут быть, — кивает мне Виктор. — Как только девочка прорвалась в переходный мир, их… Хм…

— Вот, смотри, — улыбается Светлана. — Не уничтожило, но теперь они неопасны.

Действительно неопасны, получается, потому что застряли в переходном мире, попытавшись убить девочку ещё и там. Но Яге, конечно, будет весело… А у меня, похоже, появился личный ученик. Созданный Мирозданием для сохранения души — это что-то интересное. Никогда о таком не слышал, но оно и к лучшему. Моё дело давно определено, я страж нашего мира, а для миров у нас демиурги есть. Ну не совсем «у нас», но они точно есть.

Виктор и Светлана всё моделируют реальности, хотя я уже всё понял — с возвращением Милалики Тридевятое царство, как и мир Русь, обрели шанс противостоять подлым врагам, уже почти наложившим грязные лапы на наше царство. Это очень хорошая новость.

А вот девочка, спасшая собой… Стоп…

— Но Милалика когда ещё вернулась, — объясняю я демиургам. — Они что же, не знали?

— Царевна закрыла мир от них, — показывает мне Светлана. Да, это я помню, сам миры менял, чтобы детей не калечили. — Потому узнать им было просто неоткуда, понимаешь?

— То есть они гонялись за «Милаликой»… — доходит до меня. — И не мешали настоящей царевне… Великое дело сделала Велеслава, получается.

— И хоть выглядит всё странно, но глупость человеческая бесконечна, — звучит голос у нас за спиной. — А божественная — в разы больше.

— Ой, Ректор! — совсем по-девичьи реагирует демиург.

За нашими спинами обнаруживается Ректор Академии, сегодня выглядящий пожилым человеком, хотя может выглядеть, как ему угодно. Он в задумчивости смотрит на проекцию, меняющую цвет и вид, а потом хмыкает.

— Юные совсем… — сообщает он покрасневшим демиургам. — Вся запутанная история получилась таковой потому, что Забытые Боги утратили большую часть памяти. Именно поэтому они смогли принять Велеславу за Милалику, ну и прочее натворили, не всегда понимая, что делают.

— Ой, что-то это мне напоминает, — хихикнула Светлана.

— Всем напоминает, — улыбнулся её муж. — Но самое главное у нас то, что теперь всё в прошлом. Милалика сохранила царство, Велеслава выжила и обрела любовь, а вы — новые приключения.

— Яге личная ученица, мне тоже ученик, — тяжело вздыхаю я. — И встанут они рано или поздно на страже нашего мира?

— Встанут, — подтверждает Ректор. — Не всё вам одним. Но разве это плохо?

Я задумываюсь, понимая — нет, вовсе неплохо. Просто сказка наша станет ярче и богаче, а что было в прошлом, в нём же и останется, несмотря даже на то, что один из Изначальных миров уничтожился. А он уничтожился?

— Уничтожился, — уверенно кивает Светлана. — Всё-таки нерождённое дитя, да ещё и у такой девочки. Даже не сомневайся.

Тут я припоминаю: Велеслава же говорила о выкидыше, то есть тамошний посланник Забытых Богов убил ребёнка в её утробе, перед тем прервав жизнь защитника. Выходит, картины, показанные нам в зеркале, — это желание Велеславы, а вовсе не то, что было. Только что было на самом деле, мы не узнаем, ибо нет больше того самого мира. А множество душ разлетелись по другим мирам той же ветви, насколько я помню теорию.

Я кидаю взгляд на огромные пространства, занятые всевозможными оберегами и приборами, вздохнув при этом. Мне пора домой, а там нужно будет подумать, что и как говорить детям, чтобы не сделать хуже. История каждой истинной пары, получается, не самая простая, но Велеслава и Станислав побили все рекорды, как Милалика говорит.

— Благодарю за помощь, — я прощаюсь с демиургами, чтобы шагнуть домой.

Смерть уже ожидаемо отсутствует, а я, остановившись у зеркала, раздумываю о том, что странная история приключилась. И вроде бы все ответы получены, и вопросов больше нет, но история всё же очень непростая. Необыкновенная во всём, очень запутанная и совершенно сказочная. Надо же, Забытые Боги… Я о таких и не слыхивал…

Впрочем, стоило ли ожидать простой истории от девочки, закрывшей нашу Милалику собой?