Заступница

Личные ученики

Совершенно неожиданно оказывается, что меня будет учить Яга. Причём она к нам домой учить меня придёт! Подумав было, что малышку можно со Стасом на это время оставить, я уже обрадовалась, но тут опять «внезапно» обнаруживается, что у любимого тоже свой учитель — Кощей. Сам Кощей Бессмертный будет лично чему-то моего любимого учить, но так как мы с ним неразделимы, то у легендарных наших будет проблема — обоих учить придётся.

— А чему нас учить будут? — интересуюсь я у донёсшей до нас эту весть мамы, привычно уже покачивая колыбель, в которой мирно сопит Ладушка.

Не дай Макошь её разбудить… Не только потому, что я очень люблю свою доченьку. Голосочком её не обидели, буквально оглушает рёвом, так что спит — и ладно, потом проснётся, и покормим. Молочко для неё волшебное, сказочное, нам домой присылают в бутылочках, а скоро уже и прикорм вводить будем, по науке, значит, чтобы росла довольная и румяная. А плакать не нужно, совсем никому не нужно, чтобы Ладушка моя плакала.

Она и звуки издаёт, а мы все пытаемся их интерпретировать, хотя дело это гиблое. Что нам хочет Ладушка сказать, никто точно не знает. Но я её люблю, и Стас тоже, ну и родители наши, конечно же. Доченька моя с колдовскими глазками очень любит на руках своих мамы или папы обретаться, а лучше обоих сразу, и очень сильно возражает, если кто другой взять пытается. Мамочка говорит, что она вся в меня, потому что я в детстве такая же была.

Вот Ладушка у нас просыпается, теперь в правильный момент втыкаем бутылочку, отчего доченька задумывается ненадолго, но начинает кушать, причмокивая. Значит, всё я правильно угадала. Ей от роду совсем немного недель, поэтому она у нас больше спит, ест и пелёнки загрязняет. Но с пелёнками мамочка решила — они самоочищающиеся.

Как всё поменялось вдруг, на самом-то деле. Ещё недавно я не ходила и дрожала от всего на свете, а сейчас я уже чуть ли не бегаю. И доченька. Как узнать, не сон ли это? Боюсь проснуться, а там… Даже не знаю что. Стас всё чувствует и обнимает меня, отчего на душе становится полегче.

— А вот мы с маленькой поиграем, — да, доченька проснулась, надо поиграть, помассировать, потом и на улицу пойдём, ведь свежий воздух для неё очень важен. И солнышко тоже, потому что витамин Д, так доктор Варя говорит.

Оберег у Ладушки моей на шее висит, на всякий случай. Если что, лекари сюда очень быстро прибудут, но я думаю, всё и так ладно будет, потому что с Ладушкой ничего случиться не может. Сегодня, кстати, Кощей обещал прибыть, надо подготовиться к его визиту.

— Ты куда? — интересуется мамочка, видя, что я вскочила.

— Кощей же… Готовиться же… — объясняю я, но она только вздыхает.

— Все уже сготовлено, не нервничай, — говорит мне мамочка, на что я выдыхаю, обняв её.

— Спасибо… — шепчу ей.

Мамочка самая лучшая, самая понимающая, самая-самая, и с такой мамой, да и с папой, я себя чувствую защищённой и очень любимой девочкой. Как, надеюсь, и наша доченька себя с нами чувствует. Подрастёт — узнаем, а пока надо взгляд на часы бросить, да и…

— Хнык, — внятно сообщает Ладушка. Это значит, она на ручки хочет, и попробуй только не пойми. Выдрессировала она нас за неделю, как есть выдрессировала.

— А кто тут хныкает? — интересуюсь я, беря доченьку на ручки. — А кто хочет, чтобы покачали?

И улыбается мне моё солнышко, а Стас обнимает, кажется, нас обеих. Так тепло мне от этого, просто такое чувство, что сейчас взорвусь от охватившего меня счастья. Залью просто весь мир этим переполняющим меня чувством, описать которое невозможно. Доченька улыбается, доченька кушает, доченька играет… Весь мир у меня теперь она. И у любимого тоже, ведь я всё вижу. И даже когда мы падаем от усталости, чтобы перехватить минутку сна, мы всё равно счастливы.

А между тем на пороге внезапно оказывается Кощей. Вот только что никого не было, я едва моргнула же, а он тут как тут. Смотрит на меня и улыбается. Улыбающийся Кощей — это явление редкое, я, пожалуй, впервые вижу такое чудо.

— Доброго здоровья, хозяева, — здоровается легендарный. — Гостей принимаете?

— Проходи, Кощей, давно тебя ждём, — улыбается ему мамочка, пока я соображаю, что сказать надо. — Почаёвничаем, а там и делами займётесь.

Бессмертный наш в сопровождении двоих скелетов пришёл, и вот именно эти костяки Ладушку мою радуют, как игрушки буквально. Она тянется руками и уже вскоре пытается даже по скелету ползать, на что Кощей только кивает. Знает он, видимо, что-то, от нашего взгляда до времени сокрытое. Ну да расскажет, наверное, если нужно будет, а не расскажет — значит, не нужно пока.

После чая с пирогами Ладушка отправляется на… хм… бабушкиных руках играть со скелетом, а Кощей вздыхает, внимательно глядя на нас с любимым. Я краем глаза поглядываю за доченькой, что Бессмертный, конечно, видит, но никак не комментирует. Только молчит пока, видимо, с мыслями собираясь.

— Велеслава, — начинает он свою речь, — пожертвовала собой, а в нашем мире это значит многое. Но, сделав это, она оказалась в опасности — очень лихо её убить пытались. Потому у неё появился Станислав.

— Его мне привели? — интересуюсь я, не зная, как интерпретировать сказанное.

— Нет, девочка, — качает головой Кощей. — Его создало само Мироздание для того, чтобы он защитил тебя. Ты этого не помнишь, но защищал он тебя множество раз, погибая и вновь возвращаясь к тебе. Но лишь обретя вашу истинную любовь, вы стали неразлучны.

— Здорово! — радуюсь я, сразу же обняв своего самого любимого.

— Но так как создан он самой сутью миров, то и дар у Станислава особенный, — продолжает свои объяснения легендарный наш. — Именно этому мы и станем учиться — владению этим даром.

— Я не против, — пожимает плечами любимый мой. — Главное, чтобы милая была здорова, ведь она жизнь моя.

От таких его слов мне хочется просто замурлыкать, как кошке, но я не умею. Взамен копирую маму — кладу голову ему на плечо, отчего Кощей улыбается шире. Он рассказывает нам, чему именно мы учиться будем. Я слушаю его и понимаю, что доля нам со Стасом, судя по всему, очень непростая уготована, но я не против. Здесь нас никто мучить не будет, ну а то, что умеем мы, похоже, поболе других, так то к добру, по-моему. Так что я настраиваюсь на учёбу.

Судя по тому, чему и как нас учат, любимому предстоит встать рядом с Кощеем, а мне… А мне, похоже, с Ягой. Не скажу, что я сильно против этого, потому что учиться нам обоим очень интересно. Так проходит неделя, за ней месяц, ещё один… Ладушка растёт, уже и садится сама, и ползает, да быстро как! За доченькой глаз да глаз нужен. А во время уроков она тихонько сидит и со скелетом в ладушки играет. Нравится ей так, ну а нам спокойно от этого, скелет её не обидит и сам в обиду не даст. Да и некому тут нападать на ребёнка.

— А сегодня я покажу вам, как Русь по границам своим выглядит, — сообщает Кощей, доставая большую плоскую пластину, чем-то похожую на планшет.

На явно каменном экране демонстрируется диск, окружённый шаром, состоящим из маленьких сегментов. И вот этот шар висит в одиночестве, а вокруг, будто виноградные гроздья, — другие шары различных цветов, но собранные действительно в гроздья. Выглядит очень необычно.

— Это наш мир, — объясняет Бессмертный. — Диск — это Русь, Как вы знаете, она вовсе не планета, а просто мир, вокруг неё расположены переходные миры, коих великое множество, а вот тут…

— Интересные миры, — замечаю я, пока любимый просто рассматривает экран. — А почему они будто в гроздья слеплены?

— В каждой из них собраны похожие, зачастую с малыми отличиями, миры, — продолжает Кощей свои объяснения. — Только Русь единственная в своем роде.

— Ага… — тянет Стас. — Значит, вот эти сегменты — переходные миры? А как они устроены? Ну вот почему нас сразу в войну сунуло, я почти понял, но откуда они вообще берутся?

— Я считаю, что это шутка демиурга, — вздыхает Бессмертный. — С одной стороны, всё логично…

Всё действительно логично по его рассказу. В Тридевятое извне попасть могут только дети-сироты, при этом погибшие в родном мире, потому что взрослые в сказку не верят. Причём далеко не все погибшие сироты попадают в Тридевятое; почему так, не знает даже Кощей. Тем не менее именно Смерть на границе миров решает, кому куда. Кого-то в переходный мир с сохранением памяти, кого-то обратно, всё от мира зависит.

Переходные миры действительно кажутся шуткой, потому что большинство их касаются практически исключительно двадцатого века, причём книг, написанных об этом периоде. И не обязательно талантливо написанных, кстати. Кощей приводит в пример историю наших лекарей, оказавшихся в мире, сразу же вызвавшем вопросы своей нереальностью, что оба очень хорошо понимали. Очень интересно получается — большинство оказываются в двадцатом веке, причём во время той самой войны, позволяя узнать, как бывает «хуже» и как — «лучше».

— Это как с нами было, — замечаю я. — Меня чуть не повесили, но потом спасли… Очень хорошие, добрые, несмотря на войну, люди.

— Да, — кивает Кощей. — Сейчас переходные миры должны помочь адаптироваться к детству, дать понимание произошедшего, но… В них всё зависит от… назовём его «героем». Ты подсознательно или сознательно хотела умереть — и получила это. Затем ты захотела тепла… Понимаешь?

— Понимаю, — киваю я. — То есть от сильного желания всё зависит…

И тут вдруг оказывается, что так было не всегда. Враги Руси одно время управляли переходными мирами так, что попавшего в них целенаправленно ломали, творя зачастую противоестественные вещи. После этого девочки и мальчики были согласны на что угодно, лишь бы сбежать. И принимали школу, да и жёсткие порядки в ней. Оказывается, в то время в школе Ведовства больно били, лишая всякой воли к сопротивлению. Но затем враги и их пособница заколдовали царицу, убили Милалику, а с нею ещё несколько девочек, среди которых была и я. Как ни странно, это и стало началом конца злоумышленников. Милалика вернулась, вышвырнув всех врагов, казнив пособницу и расколдовав маму. Именно она уговорила Кощея следить за мирами, а Ягу — директорствовать. Поэтому сейчас школа уже волшебная, а миры просто подчиняются воле оказавшегося в них, но не ломают целенаправленно.

Кощей рассказывает историю Котёнка — это девушка Катя, жена царевича Александра. Она умирала очень тяжело в своем родном мире, а в переходном сумела душой своей вытянуть названую сестрёнку в Тридевятое. Насколько Бессмертному известно, это единичный случай. Но рассказ на этом не останавливается — он говорит о каждом, о каждой, кто оказался в Тридевятом за последний век, и я внимательно слушаю. Интересно же!

— То есть молодые писатели понаписали в Изначальных мирах, люди это прочитали и принялись себе представлять, — понимающе кивает Стас, поглаживая меня по спинке. — Получилось тоже навроде сказок, но послабее и не такие реалистичные… Но разве они только о двадцатом веке пишут?

— Насколько я помню, — задумчиво отвечает Бессмертный, — в одном из миров просто популярны такие темы… Так как мир должен быть похож на покинутый, а страхи всякие типа чудовищ исключены уже мной, то…

Мне кажется, я понимаю. Кощей, получается, фильтр поставил, оставив то, что связано с покинутым миром или с действием, чтобы человек легче свою смерть перенёс, но не думал умереть ещё раз. Хотя в моем случае… Тётя Сара мне показалась женщиной просто волшебной, но была ли такая в истории? Не знаю. Я просто ничего почти не знаю о людях той эпохи. Выходит, мне просто… показали?

— Нам показали то, что прежде было лишь сухими строчками учебника, — вторит моим мыслям любимый. — И какими были враги, и какими — люди. Чем жили, чего боялись и как любить умели… После этого мы уже приняли сказку намного проще, да…

Стас прав, теперь понимаю и я, кстати, зачем нужны переходные миры. При этом получается, что возможен мир и счастливого будущего, и сильно несчастливого, но в котором живут настоящие люди. Вот в чём смысл переходного мира, именно в этом. Значит, всё произошедшее правильно.

Кощей всё рассказывает о тех, кто просто спокойно прошёл по мирам, без пересечения с царской семьей, ведь истории царской семьи самые яркие и известные, но были и другие мальчики и девочки. Вот Кощей помнит всех, потому что он приглядывает за границами миров. А это значит, что и мы будем со временем… Любимый станет приглядывать, а я заменю Кикимору Александровну, приводя деток туда, где у них обязательно будет мама. Это хорошая судьба, мне нравится.