Золотой Оклад или Живые Души. Книга чудес

30

Наряду с тремя главными Казанскими иконами — исконною в месте обретения и двумя в столицах державы — одних только чудотворных cписков скромно не назвавший своего имени собиратель переизданной и несколько обновленной дореволюционной книги «Сказания о земной жизни Пресвятой Богородицы», вышедшей в Свято-Троицком монастыре американского городка Джорданвилль в 1974 году, насчитывает двадцать семь поименно; к ним он, уже не вникая в подробности, добавляет еще более тридцати. Вослед ему и мы перескажем здесь кратко то, что про них известно.

ТОБОЛЬСКАЯ. 8 июля 1661 года выпало на воскресный день. Во время утрени дьякон Знаменского монастыря Иоанникий читал по уставу сказание о явлении Казанской Богоматери в память отмечаемого ежегодно празднования и, дойдя до того места, где повествуется, как всенародно принужден был каяться спервоначала не поверивший чуду архиепископ, вдруг упал без сознания вместе с аналоем. Будучи вынесен из храма, больной призвал своего духовника иеромонаха Макария и открыл ему следующее. 21 июня он заснул дома после утренней службы; тут ему явился святитель в полном епископском облачении, которого он почел за священномученика митрополита московского Филиппа, и приказал: «Пойди скажи архимандриту, воеводам и всему народу, чтобы они поставили на высоком месте церковь Богородицы, выстроив за три дня и освятив на четвертый. А в нее следует внести Казанскую икону, которая стоит в старом Воздвиженском храме в чулане на паперти лицом к стене. И праздновать ей нужно трижды на год: 8 июля, 22 октября да во вторник Светлой седмицы. Разгневавшийся на ваши грехи Господь посылает на город великих мух, велев им изморить скот и поесть все живое за то, что вместо псалмопений вы сквернословите и теми погаными словами будто смрадом наполнили воздух, что есть зловоние и людям, и Богу. Но Владычица со всеми святыми вымолила град и народ, и Господь повелел быть дождю с морозом и ветром на погубление смертоносных насекомых». Изумленный такими речами, дьякон проснулся, но не посмел никому рассказать об увиденном. Немного спустя во время пения ирмосов «преукрашенная Божественною славою» в своей келье он вновь узрел того же святителя, с милостивым видом укорившего его за то, что скрывает поведанное под спудом. Но опять, убоявшись возбудить среди населения смуту и помышляя, что ему могут не поверить, сей духовный муж промолчал. Тогда епископ предстал перед ним в третий раз и сказал в гневе: «Ради твоего небрежения гнев Божий уже грядет, и если не возвестишь о нем, то лишишься жизни. А коли и люди ослушаются, вода разнесет ваши дома и все вы исчезнете как черви; образ же Божией Матери прославится на ином месте!» Ин и втретье пугливый инок остался нем перед согражданами. Шестого июля он во сне услыхал в монастыре чудный звон двух колоколов и пение: «Возвеличим Тя, Пренепорочную Матерь Бога нашего»; причем один из воспевающих прорек ему о том, что завтра же ослушник будет наказан перед всем обществом (тут заметим от себя явную точность сказания: хорошо обкатанные повествования про отшельников первых веков православия, рожденные на греческой основе, содержат почти все лишь троекратный повтор явлений; наш русский человек, крепкий умом, особенно задним, доспевал до вразумления несколько долее). И вот наконец во время чтения повести про обретение Казанской Богоматери все тот же епископ явился перед диаконом на паперти, благословил народ по обе стороны, прошел через трапезную к нему и спросил: «Как же ты читаешь то, чему не веришь сам? Тот образ извлекли из земной глубины; а этот стоит всего лишь лицом к стене, и вот остается твоею виной для народа неявленным!»Тут он ударил его рукой и произнес: «Отныне пребудешь дряхл, покуда не совершится Божественное правосудие». Вслед за тем святитель исчез, а грешный клирик рухнул наземь. Стоявшие вокруг со страхом Божиим выслушали рассказ, а потом все отправились крестным ходом на указанное Богоматерью место для построения храма. Все три дня, что его воздвигали, чтец Иоанникий лежал в крайней слабости с опухшим лицом; но на четвертый, после освящения церкви, поправился. Причем поля до окончания стройки погибали от постоянных дождей, а затем наступила ясная погода и нивы оправились.

НИЖНЕЛОМОВСКАЯ. В 1643 году эта икона явилась в двух верстах от города Нижне-Ломова будущей Пензенской губернии казаку Андрею Набакову на источнике. На этом месте жители устроили деревянную часовню, а через пятеро лет царь Михаил Феодорович позволил поставить церковь и основать монастырь, для которых послал ризы, книги и утварь. Икона просияла впоследствии множеством чудес, за что в грамоте Петра Великого названа была «многоцелебною». Размер ее был четвертью аршина менее подлинника.

ЯРОСЛАВСКАЯ. В 1588-е лето некто Герасим, у которого болела правая рука, увидал во сне Богоматерь и возжелал после того приобрести икону Ее Успения. Но Она Сама наказала ему взять в Казани в торговом дворе на левой стороне у одного юноши другой образ, отправиться в ним в город Романов и сказать жителям, чтобы они свой храм в честь Ее Рождества, переставленный на гору, вернули на прежнее место вниз, назвав в честь этой иконы. А самому Герасиму повелено было оставаться в Романове до собственной кончины. Он действительно отыскал на торгу в указанном месте то, что было явлено в видении, и, как скоро взял Казанскую в свои ладони, тотчас же получил исцеление. Затем исполнил и остальной урок; после чего икона простояла в Романове 21 год. Но в 1609-м город попал под власть литовского отряда, и один из его начальников увез Казанскую в Ярославль. Там ее попытались выкупить — сперва безуспешно, покуда тот вдруг сам, повинуясь велению свыше, не отдал икону почетному гражданину Василию Лыткину. Ее доставили с торжеством в приходский подгородный храм Рождества Христова на самом берегу Волги. Здесь Богоматерь дважды являлась диакону Елеазару, наказывая построить для Своего образа новую церковь у земляного вала, что и было исполнено. При несении от нее истекло немало чудес; а затем усердные ярославцы создали тут и монастырь, куда перешли сестры из разоренной поляками обители. Год спустя романовцы добились от царя Василия возвращения своей Казанской; но в эти как раз дни в Ярославле исцелились при иконе разбитая параличом инокиня Анисия и умалишенный посадский человек Константин. И посему ярославские жители попросили Государя об оставлении образа. Москва, изучивши сказание о всех происшествиях с ним, порешила хранить образ в Ярославле, но обязала при этом послать в Романов точный список и украсить его окладом. Так и было поступлено; а раз в году и сама икона с великим торжеством была приносима на место явления.

ВЫШЕНСКАЯ. Спасаясь из захваченной французами в 1812 году Москвы, в тамбовский Вознесенский монастырь приехала монахиня Мирония Данкова и привезла с собою родительское благословение — Казанский образ. По дороге ямщик задумал ее убить; но она с воплем обратилась к Богородительнице, и тут от иконы раздался голос: «Не бойся, Я твоя Заступница!» Возница тотчас ослеп, раскаялся и клятвенно пообещал доставить инокиню по назначению в невредимости. После сего он прозрел и довез Миронию до обители. Там она поставила Казанскую у себя в келье. Но однажды мать Мирония услыхала наяву голос, повелевающий перенести образ в Вышенскую пустынь Тамбовской епархии. Однако от страха забыла о сказанном, и лишь после третьего напоминания стала умолять Богоматерь оставить явленную икону при себе до кончины, а после смерти уже завещала передать ее в Вышну, куда та и была принесена 7 марта 1827 года. Здесь она не только явила множество исцелений, но и изливала по ночам чудесный свет. Ежегодно 15 мая ее с крестным ходом при громадном народном стечении доставляли в Тамбов на память об избавлении города в 1841 году от холеры; а 10 июля уносили в Кирсанов.

МОСКОВСКАЯ ВОЗНЕСЕНСКАЯ. В кремлевском монастыре, чей собор был освящен в честь Вознесения Божией Матери, находилась Казанская, прославившаяся двукратным сохранением обители от разрушения в огне.

ВЫСОЧИНСКАЯ. Во времена Петра Первого местность в трех верстах от города Змиева под Харьковом была занята казенным сосновым бором. Его охраняли нижние чины и пушкари из города Чудова, жившие в стоявших на участках избах. В одной из них на берегу болотистой речки Мжи находился служивый с женой, детьми и старым слепым отцом, который обычно лежал на печи, а передвигаться мог лишь с помощью костылей, поддерживаемый внуком. И вот однажды, обходя свой участок, сторож увидал на кочке Казанскую икону, сияющую лучами. Когда же он принял ее на руки, то из-под сего места забил источник чистой воды. А обретенный образ солдат принес домой и поставил с другими в красный угол. С наступлением жатвы семья вся ушла на поле, оставив в избе только старика и девятилетнего сына. Вечером от иконы стал изливаться свет настолько сильный, что смотреть на нее было больно. Мальчик, испугавшись, что в доме начался пожар, принялся в страхе кричать деда. Тот сполз с печки, добрался до угла и здесь, прозрев во мгновение ока, увидел вновь окружающий мир и божественное сияние. Когда семья возвратилась, она нашла его не только зрячим, но и твердо ходящим по комнате. На следующий день был отслужен благодарственный молебен в приходском Артюховском храме. Священник дважды помещал явленную Казанскую в церкви, но та опять сама переносилась обратно; на третий она возвратилась туда уже из собора города Змиева. Так, подавая многочисленные исцеления, и оставался образ в жилище сторожа. После Полтавской победы местность была пожалована сотнику Василию Высочину, который отбил у шведов пушку. Тот переместил деревянный храм из Артюховки и поставил его на месте избушки с иконой, а в 1795-м заменил уже каменным. При помещении туда образа от него три дня капали слезы, размывшие краску; их собирали в полотенце, которое долгое время накладывали на голову болящим, покуда не утратили в 1830 году. В 1886-м здесь открылся уже Высочиновский монастырь, к которому и отошла чудотворная с храмом Михаила Архангела. Когда ее выносили навстречу вновь прибывшей братии, она, словно приветствуя их, просветлела. Ежегодно икону крестным ходом множество народу переносило в Змиев. Имеючи шесть вершков в вышину и пять в ширину, она была написана на липовой доске и в 1892 году покрыта серебряной вызолоченной ризой с алмазами.

ВОЛОГОДСКАЯ. В 1811 году одна благочестивая старушка удостоилась видения: находившийся в часовне епархиальной богадельни Казанский образ предстал перед нею висящим под облаками близ церкви Всех Святых в Глинках. И от него изошел голос, предсказывавший нахождение вскоре великого бедствия за грехи людей. Это видение еще дважды повторилось на следующий год. Тогда икону перенесли в сей храм. Впоследствии перед нею молились вологодцы во время холерного мора. Ее мера была квадратною: аршин и в ширину, и в длину.

ПЕНЗЕНСКАЯ. Пенза была основана при Алексее Михайловиче на самой границе государства. В благословение новопоселенцам прислали для кафедрального собора Казанскую икону из кремлевских палат. Ее несли из Москвы несколько жителей, которых всенародно встретили с духовенством. Почитание сего образа особенно усилилось с 1717 года, когда он спас горожан от великой напасти. Сюда часто наведывались изгоном кочевавшие в саратовских и астраханских степях ногайцы, пустоша селения, выжигая дома и уводя людей в плен. И вот, разорив пригороды Размай и Мокшин, они в тот год обложили уже самый город. Защищавшиеся мещане и сбежавшиеся из уезда дворяне ждали военной подмоги, но она все не приходила. Отбиваясь за крепостным валом, ряды поселенцев заметно таяли. Среди них пронесся слух, что готовится решительный приступ. Всю ночь провели осажденные в молитве перед Казанской Заступницей, а поутру вынесли ее с хоругвями на Никольскую площадь, где начался молебен. Внезапно лик Божией Матери почернел, из глаз потекли слезы; но к концу службы он просиял дивными радостными лучами. Вскоре с городских укреплений донеслась весть, что враги повернулись тылом и в беспорядке бегут, бросая повозки. Из рассказов пленных сделалось известно, что накануне приступа перед ними предстала ехавшая из Пензы на белом коне в сопровождении двоих старцев прекрасная Дева, от Которой изливались огненные лучи, поражавшие словно острый меч ногайское воинство. В соборной библиотеке до октябрьского разора хранилась рукопись с историей всего этого происшествия. Немало было и других чудес, явленных при сей иконе.

СИМОНОВСКАЯ. Во второй четверти минувшего века девица Наталия Жмаева предприняла четырехмесячное странствие по русским обителям согласно совету великого старца Серафима Саровского. В конце его она заболела: начались обмороки и открылись раны на руках и ногах. В 1832 году она явилась в Москву, но, как иногороднюю, ее не брали в больницу, и она перемогалась по домам державших из милости странноприимных людей. Однажды она забылась, и ей показалось, что, переправившись через реку лодке, она вошла в монастырский собор, где престарелый иеромонах передал икону Богоматери со словами: «Молись, она исцелит тебя и покажет путь ко спасению. А написал ее святой отец». Девица стала разыскивать явленную в видении обитель. Побывала в Донской, Даниловой и собралась в Новоспасскую. Подходя к переправе, случайно увидала Симонов и поняла, что это был именно он. Здесь некто Тыртова приютила ее у себя в стоявшем близ обители доме, а день спустя показала в зимнем трапезном храме портреты схимников. Перед образом отца Алексия странница упала в обморок, узнавши того, кто являлся. 17 августа по схимонахе служили панихиду, а страждущей сделалось еще хуже; она слабела и уже готовилась к смерти. Утром 21-го ей во сне снова предстал отец Алексий иконою Божией Матери в руках, сказавши, что та стоит а правой стороне соборного храма. При этом велел поновить лик, но не покрывать всего образа окладом, а затем вставить его подле царских врат. Слушаясь гласа свыше, Наталия отыскала икону и после сего совершенно исцелись. По исполнении воли старца в обители была заведена запись чудес, о которых свидетельствовали многочисленно цаты и иные привески, возлагаемые на образ верующими; особенно помогал он, как почитали в Москве, от беснования, сумасшествия и запоя.

ШЛИССЕЛЬБУРГСКАЯ. Эта икона чтилась еще в царствование Иоанна Грозного и стояла в часовне крепости Орешек. Когда ее в 1611-м взяли шведы, образ замуровали в стене русской церкви, обращенной затем в кирку. Спустя почти сто лет, в 1702 году город был вновь отбит русскими переназван Шлиссельбургом. Храм опять сделался православным; но было замечено, что одно место в его алтарной стене постоянно пребывает влажным — сколько ни штукатурили и ни красили, ничто не могло помочь. А однажды ночью стоявший поблизости часовой увидал исходивший отсюда свет, после чего образовалась трещина, в которой показалась икона. Когда ее вынули, то она прославилась многими чудесами.

ВЫСОКОПЕТРОВСКАЯ. Жила-была в 1849 году в приходе Благовещения на Бережках московская купеческая дочерь Татьяна Степановна Крашенинникова. У нее стоял список Казанской иконы, от которого она трижды слышала во сне повеления собирать одержимых припадками, чтобы им были поданы от образа исцеления. Она повиновалась, и число излечившихся наконец сделалось настолько велико, что они уже не помещались ни в доме, ни в сенях, ожидая своей череды на улице. Во избежание нареканий на хозяйку приснопамятный митрополит Филарет предписал перенести образ в Высокопетровский монастырь, где он продолжал целить припадочных и расслабленных. Зимой икона стояла в теплой Сергиевской церкви, а летом в Боголюбcком соборе.

ВЯЗНИКОВСКАЯ. В соборе этого города Владимирской губернии находилась чудотворная Казанская, известная около трех веков. В 1624 году о ней производили особое следствие по указу царя Михаила и Патриарха Филарета. При этом во время литургии исцелился дьячок Иродион, который был многие годы «умом поврежден и внутренним недугом болезновал». Тогда же излечилась крестьянка деревни Насекиной Ксения Семенова, долгое время не видевшая одним глазом. Придя по обету к этой иконе, она выпила святой воды, омыла очи и вновь обрела зрение. В итоге проведенного расследования образ был признан чудотворным.

КУЗЬМИНСКАЯ. Это селение являлось тезкою знаменитой подмосковной и находилось на холме близ Царского Села. В апреле 1826 г. крестьянка села Александровки Мария Якимова рассказала местному священнику, что ей три ночи подряд является прекрасная Дева в белом одеянии и, будя, приказывает идти под гору взять Ее икону. Причем всякий раз после того ворота избы оказывались растворенными, хотя никого кругом нет. В последнее видение крестьянка вышла чрез них, заметив сломанный деревянный запор, и увидала, как в лучах необыкновенного света с неба спустился образ, остановившийся на берегу ручья. Когда его перенесли в храм Божий, то он прославился немалым числом чудотворений.

АРЗАМАССКАЯ. Надпись на этой иконе, стоявшей за настоятельским местом в Спасском монастыре Арзамаса, гласила, что 2 июня 1739 года во время чтения Богородичного акафиста сильный удар молнии разбил срединную главу и свод храма, опалил столбы местных образов и зажег пол у южных дверей. Братия в беспамятстве пала на помост церкви, но исшедшей от иконы благодагию все были спасены.

ПАВЛОВСКАЯ. В версте от села Павловского подмосковного Звенигородского уезда был источник «Святой колодец». Один крестьянин этого села из-за невоздержанной жизни безнадежно захворал. И тогда Богоматерь сказала его благочестивому односельчанину: «Объяви грешнику, чтобы он, помолясь об исцелении, сходил умыться к источнику и бросил разгульный обычай, иначе помрет без покаяния». Тот, приползши к колодцу, умылся, и здоровье действительно вернулось к нему. Икона, явившаяся тут же на дереве, была перенесена в приходскую церковь; а над колодцем усердием соседних жителей выстроили часовню.

ТАБЫНСКАЯ. Село Табынское лежит в Стерлитамакском уезде Уфимской губернии. Здесь во второй половине шестнадцатого столетия иеродиакону монастыря, стоявшего близ села, явило Казанский образ Богоматери над источником «Святые ключи». Его носили в Уфу и Казань, а потом поместили в монастыре. С 1676 года сведения о нем прекращаются; а в начале XVIII века нашедшие икону башкиры надругались над ней. В наказание за сие все они ослепли и долго блуждал и по лесу, пока один из них не раскаялся и не прозрел. В день обретения иконы — девятую после Пасхи пятницу — многие тысячи людей собирались в селе; на следующее воскресение ее носили к ключам.

КАТАШИНСКАЯ. Она пребывала в одноименном мужском Николаевском монастыре Черниговской епархии, куда была перенесена в восемнадцатом веке из Стародуба по грамоте черниговского архиепископа святого Иоанна Максимовича. Образ явился священнику в лесу близ села Белый Колодезь и стоял в его сельском храме. Во время нахождения шведов его увезли в Стародуб, а после Полтавской битвы уже в Каташинсий монастырь.

СУЗДАЛЬСКАЯ. В XVII столетии благочестивый инок Шартомской Николаевской обители Иоаким создал список Казанской иконы, отнес его в Суздаль и остался там жить в особой хижине близ церкви, куда и поместил образ. В 1728 году, при рытье основания для нового храма во имя Казанской иконы, гроб его был обретен в целости. Суздальский владыка Иоаким, знавший инока лично, велел не трогать останков. И честной иконописец остался покоиться под западною стеной храма, посвященного начертанной им иконе.

КАРГОПОЛЬСКАЯ. Она принадлежала вдове Марфе Васильевне Пономаревой и 14 февраля 1724 лета из правого ока лика Божией Матери вдруг потекли слезы. Призванный вскоре священник перенес ее в церковь, где в тот же день чудо повторилось; а 26-го числа на виду у многих граждан слезы текли уже из обоих глаз. Затем от нее сотворялись и другие чудеса.

ВИТЕБСКАЯ. Стояла она в Марковом Свято-Троицком монастыре. И когда в 1654 году Белоруссия воссоединилась с Москвою, то Патриарх Никон, создавши Полоцкую епархию, благословил первого ее епископа Каллиста сим образом.

МУРАФИНСКАЯ. Когда во время войны с Карлом XII Шведы вступили в Малороссию и приближались к мосту через реку Мерчик близ слободы Мурафы Богодуховского уезда Харьковской губернии, жители ее подняли Казанский образ и вышли навстречу. Пришельцев тогда внезапно обуял страх, и они предались беспорядочному бегству, не причинив никакого вреда.

ЧУПАХОВСКАЯ. В селе Чупаховке Лебединского уезда той же епархии была Казанская икона Божией Матери. Когда же ее принесли на Москву для украшения, то в том доме, где она находилась, а также в соседних не было посещений моровой язвы, в то время как вокруг мор, свирепствуя, уносил тысячи жизней в могилу.

ИРКУТСКАЯ. С этой иконой из кафедрального собора Богоявления ежегодно в первый летний месяц после посева яровых совершался крестный ход в селение Куда за девятнадцать верст от города, а также в соседние слободы, для освящения полей.

АЛЯСКИНСКАЯ. В соборе города Ситха на русской Аляске находится по сию пору чудотворная Казанская икона, написанная замечательным живописцем Боровиковским. Она выполнена по просьбе местных православных алеутов и — прибавим уже от себя — во время пожара, второго января 1966 года испепелившего весь деревянный храм, была единственной его спасенной святыней. Под ее же покровом храм был вновь освящен на Крещенье Христово ровно через десять лет.

КАПЛУНОВСКАЯ. Еще один Казанский чудотворный образ, кратко названный выше и пропущенный в джорданвилльском собрании, называет другая наша соотечественница из Нового Света. Это Наталия Шеффер, составитель редкой и примечательной книжки «Русская православная икона», выпущенной в Вашингтоне в 1967 году. В ней сообщается, что в селе Каплунове Харьковской губернии хранилась прежде одноименная чудотворная Казанская икона Богоматери с серебряным ковчегом, пожертвованных Петром I после разгрома шведов.