Золотой Оклад или Живые Души. Книга чудес

6

Тут вступает в действие третье лицо — или линия, как сказали бы предшественники, — но на самом-то деле меж ними существует та нерасторжимая связь, без которой вся история рассыпается в простой ворох бывальщин и небывальщин. Нить эта касается Казанского образа Божией Матери.

Изо всех икон Богоматери без всякого сомнения Казанская наиболее почитаема в русском народе; но одновременно и судьба этой иконы совершенно сродна жребию нашей истории. Так что не зря, взявши вторую даром доставшуюся книжку от староверов — ту самую, с прорисями, я принялся изучать сей именно образ, хотя спервоначала и не помышлял про все эти хитросплетения.

Историки недаром отмечали, что казанский поход царя Ивана Васильевича походил на крестный ход; казалось, целью его скорее было привести ко Христу новое стадо, нежели покорить еще одно царство. Город пал в день Покрова Богоматери. Взрыв его стен и башен раздался тогда, когда во время обедни в походном государевом храме диакон возглашал прошение ектении «О еже покорити и пособити под нозе его всякого врага и супостата». Вступив на следующий день в Казань, царь немедленно заложил собор во имя Благовещения. Тогда же он определил и место для построения других церквей, а в следующем году была учреждена в Казани епархия и прислан первый епископ Гурий. При нем и его преемнике св. Германе распространение правой веры шло весьма успешно; но затем басурмане оказали сильное сопротивление. В эту-то пору Богоматери и было угодно для прославления православия явить здесь Свою икону.

В 1579 году, после страшного пожара, превратившего в развалины половину Кремля и прилегавшую к нему часть города, магометане заговорили, что русский Бог немилостив к своим и показал этой гарью гнев на них. «Вера Христова, — замечал летописец, — стала притчею и поруганием». Тогда Господь и оказал Свое милосердие.

Рассказ о явлении иконы Божией Матери в неродной русским области казанских татар был написан не кем иным, как будущим Патриархом и мучеником, первым из прославленных на верховном троне наших святителей владыкою Гермогеном. Чтобы не мельтешить попусту, воспользуемся здесь прямо дооктябрьским переводом его подлинной рукописи об этом, приведши ее почти дословно:

«Хотя и предивное чудо совершилось в наши дни милостивым посещением Творца всякого блага Господа нашего Иисуса Христа и родшей Его Пресвятой и Преблагословенной Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии чрез явление чудотворной иконы в славном городе Казани, но как я, недостойный, возмогу рассказать о сем своими грешными устами? Однако же, надеясь на неизреченные щедроты Сына Божия и на молитвы Богородицы, дерзну начать свою повесть словами Учителя вселенной:

Благословен Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец щедрот и всяких успехов, утешающий нас в скорби и благословивший даром Своего Духа! Прежде праведный гнев Свой, вызванный беззаконием нашим, вмале излил он на нас, очищая тем многие грехи, и ненадолго мы опечалились из-за посещения пожара; потом же, по благости Божией, забыли скорбь ради оказанного человеколюбия и сподобились несказанной радости по случаю явления иконы Божией Матери и Ее Предвечного Младенца, Господа нашего Иисуса Христа. Итак, как гром пронеслось во все концы Русской земли Божие нам милостивое посещение Богородичной иконы и чудеса, подаваемые от нее в изобилии всем приходящим с верою; я же недостойный, бывши самовидцем того, как и какими чудесными благодеяниями явили Господь и Богородица из недр земных Свой чудотворный образ (о чем затем подробнее будет рассказано), писать о том покуда что не торопился или от недостатка веры, либо от нерадения и душегубительной лености, отчасти же страха ради за свое недостоинство, ибо пленен множеством прегрешений, так что не следует мне и касаться таковых преславных вещей, но только ведать о своих беззакониях и просить у Господа отпущения бесчисленным грехам.

Но поколику с одной стороны влечет меня желание, а с другой угнетает страх за слова, ибо «как бремя тяжкое, грехи отяготели на мне», что же делать: дерзнуть ли начать речь, либо положить запрет на уста ради собственного беззакония, или в сердце своем испытать блаженство ради Всепетой и богоприятной Богородицы и Приснодевы Марии? Но Ты Сама, о Преблагословенная Заступница усердная, Матерь Бога Вышнего, содействуй мне, да будет надо мною воля родившегося от Тебя Христа Бога нашего, да просветится Тобою, о Всенепорочная, у меня недостойного помраченный мой ум!

Так как Ты молишь за всех Христа, Бога нашего и Твоего Сына, помоги и мне в писании сем, ибо Ты всем созидаешь спасение, кто прибегает к державному Твоему покрову. Много раз вспоминал я свои грехи и проливал о них слезы, ведая свое недостоинство. Но и то пришло мне на ум, что неправедно забывать Божии тайны, неизреченные и многомилостивые Его к нам дары, особенно будучи очевидцем. А посему подай мне, о Всепетая, дар говорить и писать все, что видел и слышал о пречудной Твоей иконе, и заступись о всех нас, Госпожа и Царица! Пусть и недостоин я принести Тебе похвалу, однако сподоби, Владычица, воспеть неизреченные Твои благодеяния, как даровала мне счастье поклониться пречистому Твоему образу, чудотворной иконе. Ибо ежели и все прочие достойны, а я нет, однако с вожделением желаю приложиться ко пречистому образу Твоему и Предвечного Младенца Спаса. Ныне же что скажу и чем прославлю великоименитую Деву, предсказанную пророками?

Уже минуло полтора десятка лет со времени явления чудотворной иконы Богородительницы, а исцеления от нее продолжают совершаться непрестанно, отгоняя от грешных людей страсти телесные и душевные.

Сие-то и призывает меня говорить, да не буду осужден как скрывший талант Господа своего. Ибо есть в человеческом роде обычай духовно праздновать память святых с похвалою, а кольми паче следует чествовать Пресвятую Царицу и Ее праздники, притекая к сему тихому и доброму пристанищу, скорой помощи, готовому и теплому спасению, покрову Девы, принося Высшей пред всею тварью похвалу како Владычице, родившей Царя, ибо Тою праматернее проклятие уничтожилось и Адам освободился от вечных мук, a Fосподь примирился с миром. Тогда утвердилась лествица Иакова, по которой Бог захотел снизойти к людям, чтобы указать им путь на небо, они соединились со ангелами, а Творец снизошел наземь, дабы отыскать потерянную монету и отнесть ее ко Отцу. Тут возрадовались пророки, а Давид, видя рождение правнука, в восторге сказал: «Услышь, дочерь, виждь и приклони ухо твое!» И тогда не только провидцы, но даже земная тварь совместно праздновала торжество.

Ныне же вновь настал праздник Владычицы в честь иконы Ее Путеводительницы — крепкой нам Помощницы, да познают все, что не только во время земной жизни ходатайствовала Она за нас перед Творцом, но и после переселения на небеса постоянно посещает людей Своей милостью. А потому, кончая вступление, перейду к предмету повествования, чтобы поведать о том, какие чудеса подает Дух Святой через икону Богородительницы. Ибо подобно любви детей к своей матери, стремлению жаждущего к источнику или направлению корабля в тихую пристань, веселит пишущего преуспеяние чтущего. А правосудный Господь, милостиво посылая на нас гнев, смиряет то нашествием иноплеменников, то мором или междоусобными бранями, то пожаром или иными житейскими напастями, наводя различные бедствия, тяжести и лютые болезни, побуждая тем особенно ленивых и ожесточенных к добродетели и спасению. Ведь и апостол говорил: кого любит Господь, того и наказывает, бьет всякого сына, которого принимает, так что если не несете наказаний, то вы дети прелюбодеяния, а не истинные сыновья.

Вот что случилось в 1579 году. Во время правления царя Ивана Васильевича и при митрополите Московском Антонии 23 июня на память мученицы Агриппины случился во новопросвещенном граде Казани пожар; в 23-м году после взятия его, чего свидетелями были мы сами. В полдень загорелось близ церкви святителя Николая, именуемого Тульским, во дворе некоего воина царского по имени Даниил Онучин.

После той гари осталась невредимой только малая толика посада, да еще та половина города, которая ближе к соборной церкви, и двор архиепископа; большую же его часть и все лавки, включая Спасский монастырь и двор великого князя, огонь уничтожил. Впрочем, христолюбивый народ осознал, что все сие наслано ради вразумления, и вновь начал строить свои дома, а новопросвещенные язычники Божиею милостью не отпали от праведной веры. Однако неверных еще было в городе немалое число, и им пожар был в притчу, ибо окаянные решили, будто сия напасть послана в наказание за христианские грехи. Но человеколюбец Бог, дабы прекратилось зловредное поругание, явил из самой земли неисчерпаемый источник веры — образ Пречистой Своей Матери. Откуда Он праведный гнев Свой испустил, на расстоянии брошенного камня показал и источник исцеления.

Владычица наша Богоматерь не явила Себя ни святителю города, ни властителю, ни вельможе или богатому и мудрому старцу. Она показала неисчерпаемый источник юной дочери простого воина десяти лет от роду по имени Матрона. В то же лето после пожара Она начала являться десятилетней отроковице, повелевая идти в город и рассказать о том архиепископу и воеводам, дабы вынули Ее из земли. При сем указывала и место, где достоит обрести сокровище честное необычайного бисера — великую икону Богоматери. Девица же по юности и недомыслию побоялась поведать всем о видении и рассказала о нем только своей матери, которая ей не дала веры.

Потом еще не раз являлась пресвятая икона и велела сказывать о том властителям; причем девица постоянно говорила об этом родительнице, прося передать весть городским властям. А затем однажды, когда она спала в полдень, явилась ей чудесно богородичная икона в огненном виде, испуская пресветлые лучи, так что ей показалось, что они ее сожгут; голос же от образа вещал: «Если ты не поведаешь слов Моих и не пойдешь вынуть образ из недр земли, то Я явлюсь на другой улице и в ином городе, ты же сделаешься больной до тех пор, пока не кончишь зло жизни своей».

Девица ужаснулась сего видения, пала на землю и была будто мертвая много часов; а как только очнулась, взвопила к матери, чтобы она, шедши, передала архиепископу и градоначальнику все, слышанное от Богородицы.

Мать побежала ко воеводам, но они не обратили на ее слова внимания. Тогда она, прослезившись, отправилась к архиепископу, указывая ему и место, где спрятан был образ. Однако и он остался к ней безучастен».

…На этом месте повесть о явлении в Казани нужно было до времени оставить — ибо, в отличие от едино-целой книжки о ста пятидесяти чудесах, Казанская история с трудом собиралась по разным источникам, часто взбаламученным. Так что над нею пришлось работать дома или по книгохранилищам. А в подмосковную глубь можно было, и то с немалым опасом, прихватить на дне сумы с фотопричиндалами лишь ту, первую путеводную «Звезду».