Золотой Оклад или Живые Души. Книга чудес

3

Нужно попутно еще заметить, что даже записному книжнику при отправлении в хоженье за живыми душами пришлось перетряхнуть запас знаний об отечественной старопечатной книге: ибо сколь ни любовно собирались те сведения, все равно они по неизбежности оставались любительскими. Но, по странному стечению обстоятельств, ни строки во всех справочниках о «Звезде» не имелось.

Из нее же самой извлечь можно было то разве, что перед кратким изложением содержания шестнадцати глав указывалось: «Сия книга начата бысть списатися 7234 (то есть 1726) лета августа в 15 день после Успения Богоматери с белорусского языку». Однако сие не служило оконечной правдой: и водяные знаки на бумаге, и выдавленная на листах блинтом — то есть бескрасочной меткою — печать фабрики безмолвно гласили, что данное произведение есть уже отпуск со списка примерно веком моложе.

Тем не менее даром что сейчас клянут на чем свет стоит прошлое наше образование, оно, как говорится, ума не прибавляло, но расширяло кругозор и дало навыки обращения с источниками. Раскинув по свету удочки вопросов, удалось-таки довольно споро выискать одну-единственную статью, вышедшую совсем недавно во маловразумительном сибирском сборнике количеством аж 1750 штук.

Она поведала во-первых, что «Звезда» состоит в числе обредчавшего сейчас крайне разряда никогда не преданных тиснению. А кроме того, рождение ее покрыто нераскрытою тайной: простолюдин Никита, вроде бы переведший ее с «белорусского» наречия, оказался никому не ведомой в истории личностью; о фамильном же его прозвании до сих времен строят догадки. Мало того, среди белорусских изданий, сейчас довольно подробно описанных, такой извод не значится. Причем его довольно бойко искали. Ин и то не вся истина: судя по тому, что действие большей части чудес (за исключением последних двух глав, посвященных России) происходит в Западной Европе — по преимуществу Испании, Португалии и Италии, — исходное произведение стали рыскать там. Ан в европейской словесности оно так и числится в нетях.

Однако по Руси это собрание ходило в тысячах списков (названная статья учитывает точно 115 засевших в книгохранилищах). Будучи совокупленным с «Новым небом» Иоанникия Галятовского и Великим Зерцалом — обширнейшим сводом разноличных легенд — в общем числе 339 чудес Богоматери с богатым украшением миниатюрами на каждом листе его поднесли царевне Софье, с явным намерением далее под ее покровом издать типографски. За падением правительницы предприятие не состоялось.

Скрытая от поверхностного ока отдельная суть нашей «Звезды» состояла в том, что все описанные в ней проявления милости Божией Матери к людям совершились уже после Ее Успения; недаром и переписчик попавшего в мои руки извода вел летосчисление своего труда именно от годовщины этого торжественно-скорбного дня. А староверов и издателей смутили скорее всего иноземный быт и обстоятельства описываемых происшествий — что навряд ли бы привело в удивление их глубоких предков, живших в древнем Киеве или даже Москве Ивана Грозного и запросто общавшихся с западными христианами.

При том следует отметить одну совершенно исключительную для «Звезды» черту: порою подходя к самой грани, разделяющей православие от католичества, она ее каким-то тоже чудесным способом умеет не пересечь. И — чтобы далее читатель не чудился этим необычайным событием — скажем в оправдание их подлинности следующее. События жизни, ясно, не всегда остаются достоянием истории. Самые из них заметные впоследствии оттачиваются, как грубая галька морем, превращаясь в любезные и детям, и взрослым окатыши. В наиболее ясном виде это наглядно заметно на наших церквах, особенно же монастырских: роспись там поголовно посвящена чудесным событиям. Тем более, что храм сам по себе есть явленное чудо, сияющее, будто блещущий гранями алмаз, разноцветными бриллиантовыми лучами. Иконы же в нем неопустительно суть наглядное показательство созерцающим живого наличия черезъестественного состава внутри поверхностного естества.

Есть еще отличное доказательство от противного — во всех смыслах. Толстой после «обращения» выучил греческий язык, перевел все четыре Евангелия и свел их текст вместе, выкинув непотребные для него необычайные события. Он полагал в объединительной страсти, что наконец-таки вот так из них получится толк. Получилось же не то что ужасно, а хуже — пошлятина вдрызг… Ибо Господь среди всех Своих определений числит еще тот титул, который звонко наименовывает запретительная молитва святого Василия Великого: «Огненных чинов Творец и бесплотных сил Хитрец и небесных и наднебесных Художник».

Главное, что было известно нам понаслышке и ранее, попробуем сейчас подтвердить словами отеческого предания. Ибо почитание Богоматери в нашей стране имеет не только исторические корни — тут вживе существуют и основания более глубокие.

Когда после Вознесения Христова апостолы собрались в Иерусалиме, то стали бросать жребий, куда по обетованию Иисуса идти проповедовать Его благовестие. Божией Матери в удел досталась Иверия, то есть Грузия. Однако корабль с Нею отнесло на Афон, ставший Ее вторым уделом на земле. Третьим в лице Киева служит Русь: в одиннадцатом веке в константинопольском Влахернском храме (о нем еще не один крат будет упоминание далее) Матерь Божия явилась четырем мастерам, сказавши об этом и повелев выстроить на Руси церковь в Печерской Лавре во Своя имя.

Но внутри этого третьего удела существовал и еще особый чертог, про который молвлено было Богородительницей киевской инокине Александре во второй половине восемнадцатого века. Царица Небесная повелела ей отправиться на север и основать великую обитель, на которую будут низведены благословения всех трех уделов Ее — Иверии, Афона и Киева — кряду. Однажды во время путешествия в нижегородских пределах странница прикорнула близ деревянной церкви в селе Дивееве, отстоящем на двенадцать верст от Саровской пустыни. Явившись ей вновь, Богоматерь сказала: «Вот то самое место — это четвертый жребий Мой во вселенной »,— и заповедала выстроить здесь храм в честь Ее Казанской чудотворной иконы. Впоследствии тут возник православный Троицкий монастырь.

Именно про него преподобный Серафим предрек, что там будет поставлена Казанская церковь «на диво. Подойдет антихрист-то, а она вся на воздух и поднимется, и не сможет взять ее… Канавка станет огненною стеною до неба!»

Таким вот обходным, но, быть может, наиболее верным путем выясняя суть причудливых историй «Звезды», принялся я ее изучать, перемежая усвоение глав поездками по батюшкам. Первую же главу проглотил, конечно, тотчас. А потом не мог избавиться от искушения попытаться применить содержание чередной вереницы чудес, обычно собранных вокруг некоторого стержня, к соответствующему посещению. Скажу сразу откровенно, что не всегда они на мой макар приходились друг другу сродниками; впрочем, эту оплошку сочинителя в полном праве способен исправить читатель, найдя более тонкое соподчинение.

Итак, вот начальная глава — в отличие от прочих, посвященная просто всяким чудотворениям (наверное, чтобы завлечь их разнообразием разборчивого знатока):

ЧУДО I. Один проповедник поучал множество народа молиться ко Пресвятой Владычице словами ангельского приветствия, говоря, что всякому человеку весьма полезно произносить «Радуйся, Дева обрадованная!». Тогда из толпы вышел некто, наполненный духом ереси, и начал своими собачьими устами изрекать на учителя хулу, в особенности же понося чудеса Пречистой. И тут это еретическое отродье настигла Божия кара: в него вошло такое множество диаволов, что можно было подумать, будто весь ад со своими бесами там поселился. Окаянный принялся скрежетать зубами и источать изо рта пену, раздирая ногтями тело, а лицо и очи его исказили неизреченные судороги.

Люди взмолились ко проповеднику, чтобы он помог ему своим предстательством перед Господом. Тогда тот спросил нечистую силу, одержавшую нечестивца: как она вошла в него и из-за чего? Бесы же отвечали: «Того ради, что сей дерзнул покуситься на честь Пресвятой Девы. Целый месяц хулил он Богородицу и посвященную Ей песнь радования». После многих молитв возложил учитель на шею бесноватого четки-лестовку, связал его и заклял бесов именем Божиим: да возвестят, кто из христианского рода чаще всех идет на вечное мучение в преисподнюю. Тяжко было нечистой силе вопрошание это, почему из носа одержимого брызнула кровь, и вышло ее столько, что наполнилась вся палата, а из уст потекла пена. Однако после долгого принуждения начал он говорить следующее:

«Возвещаем тебе, что более всего идет во ад вельмож и судей, простых же подначальных не так много. Имеем также изрядне купцов и взимающих налоги мытарей, которых неправедное стяжание, ложь и радости мира сего низводят и погружают к нам в пекло». Будучи еще понуждаемы отвечать, говорили, что и духовного чина немало обретается во аде, кои имели житие на земле не по духу и не по закону Божию, находились в непослушании своим начальникам-архиереям, гордились и об учении не радели.

После того вопросил их учитель опять, кого из святых они сильнее всего опасаются и которых более всего людям почитать должно? Тогда бесы, страшно убоявшись, начали скрипеть зубами и весьма устрашили стоявших рядом людей, так что некоторые лишились рассудка. Проповедник же отводил от них страх, утверждая в вере, да не убоятся прелести и страхования бесовского. И повелел бесам успокоиться, глаголя им: «Ежели не дадите о сем ответа, буду непрестанно мучить вас силою Бога нашего, покуда не подчинитесь повелениям и не исповедаете всего». Тут бесы пообещали ответить ему тайно, чтобы самим им не причинилось зла. Проповедник же усилил свою молитву ко Пресвятой Богородице, павши наземь: да устрашит бесов и повелит им вещать, — что привело нечистую силу в превеликий ужас. О, дело преславное, про которое дивно рассказывать, а зреть его было страшно — в тот час вышло из уст человека сего великое пламя, а бесы со страхом и трепетом запросили, чтобы повелел он им изыти вон. Но суетно было прошение их, ибо паки стал молиться учитель к Богородительнице: да не презрит честь и хвалу ангельского приветствия, но велит нечистым ответить — какова суть величия Ее молитвы.

Не успел он окончить, как внезапно сошли ангельские лики, посреди которых стояла Пресвятая Богородица, имеющая в руках златой жезл. Она ударила им хулителя, ставшего пристанищем бесовским, и приказала исполнить просьбу учителя. Они же начали стенать великим гласом, плачуще и рекуще: «О, противление наше и потопление, Ты и победа над нами, и разорение нам! Зачем спустилась с небес до времени мучить? Зачем разоряешь адову крепость и за грешных молишься? Знаем хорошо, что Ты крепкая Помощница и Неложный Путь верным на небо. Теперь же мы принуждены Твоею силою возвестить всем и показать явно, чем Ты нас поражаешь и тысячи язв бесам и самим князям тьмы сотворяешь. Слушайте об этом, христиане: сия молитва богородичная сильна в правде и помощница верным, она делает так, чтобы ни единый из них не попал во адовы врата, она есть солнце пресветлое, лучи испускающее, темноту неправд наших разоряющее и хитроумышления растлевающее. Всякий, кто службу с молением сим к Ней приносит, не погибнет вовеки, потому что честью своей оно всех превосходит, о чем возвещаем мы вам достоверно. Многие, кто окончательно подлежал вечному осуждению и должен был быть отдан нам за свои злые деяния, когда просили Ее о заступлении при конце живота своего, освобождались из наших рук с Ее помощью. Да что долго глаголать: не Она ли хитрость нашу разорила и злокозненность истощила! Мы бы давно погубили всю Церковь вконец — говорим теперь не по своей воле, — но ни один, провозглашающий ангельское приветствие, не будет осужден вовеки. Ибо Она верным рабам Своим милость ниспосылает, и на покаяние их обращает, и прощения у Господа Своею Богоматернею помощию сподобляет».

Учитель, услыхав эти слова, призвал людей всенародно читать «Богородицу» — и чудо великое! С каждым приветствием выходило из человека по одному бесу в виде пылающего угля. Наконец богопротивник и весь освободился от дьявольского одержания. Увидев сие, многие сомневающиеся и еретики обратились в истинную Христову веру, возглашая Пресвятой Деве молитву «Радуйся!».

ЧУДО 2. Один епископ, превознесясь гордынею, молитву «Богородице Дево» почитал за ничто; назвал он неполезною басней и то предание, что Богородица получила благую весть в то время, когда занималась пряжей. И вот на следующую же ночь увидал сон, что вместе со множеством народа тонет в пучине вод. А другой владыка — его учитель, которому он и дерзнул изречь хульный глагол сей на ангельское приветствие, — созидает мост со ста пятьюдесятью пресветлыми вратами и, подымая людей, впускает через них к весьма прекрасному и пространному винограднику, в котором на высоком престоле сидит Царица и Владычица, воздавая каждому по его делам. Увидав это, епископ также дерзнул было приступить к Ней — но Она, напоминая его неразумие и хулу, с гневом посмотрела на него и велела не делать этого.

Очнувшись, он воздал великую честь Богоматери и прославил ангельское приветствие. Затем вновь уснул и увидал себя погибающим в некоем глубоком и непроходимом месте. Над ним возвышалась гора, откуда Пресвятая Матерь и его учитель спустили златую цепь, содержавшую от краю до края 150 звеньев. Взявшись за нее, они оба поднялись из пропасти, хваля и славя святую Богородительницу.

ЧУДО 3. В старом Риме жила некая жена по имени Матрона, которая проводила дни в благих делах, постоянно плача о своих грехах и каясь в них. Однажды она была на исповеди у своего духовника и просила об отпущении прегрешений. Он же возложил на нее эпитимью, повелев один год каждый день читать по сто пятьдесят «Богородиц». Услышав сие, она опечалилась и сказала: «Возлюбленный отче! Я, недостойная, уже столько времени воссылаю с плачем молитвы свои ко Господу, много постясь и изнуряя тело, ношу железные вериги, остротой коих истончила свою плоть; кроме того, имею власяницу, поверх коей надеты толстые льняные одежды, ежедневно посещаю церковь — и посему эту, заповеданную тобою молитву, уже исправлять не могу. Уповаю, многогрешная, на милость Божию, ведь наши молитвы Он не презирает».

Духовник же весьма удивился, что она, сподобившись нести столь великие труды, оставила в небрежении единственно Богородичную молитву, подозревая, что на это подбил ее враг рода человеческого, и изрек исполненные Духа Святого слова: «О чадо, если бы только, приняв во уста сию прекрасную молитву, ею одной напоила ты свое сердце, то единый день исправления ее был бы ценнее тысячи чтения прочих. Разве если не хочешь восприять неизреченную славу — тогда действительно надлежит о молитве сей не радеть. Но коли будешь читать ее, невидимо сподобишься отпущения грехов. Весьма удивляюсь, что ты не повинуешься благому совету».

Она возражала: «Совет твой добр, и ничего против него не имею, но я уже и так исполняю все должное. Однако мне трудно нести еще эту тобой налагаемую ношу. Теми своими послушаниями я и спасусь вскоре на путях Господних».

Духовник, с плачем молясь Богородице о ее жестоковыйности, сказал: «Ступай, дочь, с этой поры ты не имеешь отпущения грехов». Она, горько сетуя, ушла в слезах, и в этом раскаянии имела видение ада, который искал ее поглотить; а потом представлена она была перед Судиею всех Иисусом Христом и за свое ослушание приговорена к отданию на муки бесам. Когда же стала Матрона с воплем молиться о заступлении Богородице, явилась пред нею Пречистая, взяла за правую руку и избавила от казни.

Затем Она показала ей величие сей молитвы: Матрона увидала своего духовника, исповедующего людей и научающего их читать «Радуйся!». А Богоматерь сказала ей: «Зри, насколько малое сие приношение приятнее всех тех трудов, какие ты в жизни исполнила». Изрекши это, Она предъявила ей все ее поступки и добродетели, положив их на одну чашу весов, а на другую поместила краткую ту молитву — и та все перевесила.

Царица же Небесная сказала: «Виждь, дочерь, величие ее против всех твоих тщаний: как драгоценнее толика золота целой каменной горы, так честнее оная всех прочих благодеяний». Она же восплакалась: «Увы мне, грешной, что потеряла я столько времени на околичности, нерадя о главном!»

Тогда Богородительница представила ей величие и почести людей, которые служили Ей возношением ангельского приветствия. Это было прекрасное и непостижимое человеческому уму множество обителей, посреди коих высилась великолепная палата, необыкновенно изукрашенная и исполненная таких доброт, какие смертный понять не в силах. В ней огромный собор людей воспевал благодарственную песнь Богородице, восклицая Ей со умилением «Радуйся!». И сказала на прощание Божия Матерь: «Смотри, о жена, какого воздаяния удостоились те, про кого имела ты дурной помысел!» Она же, узрев все это, вздохнула с болью и ответила: «Увы мне, грешной…»

Пришед от этого возгласа в разум, Матрона побежала к Духовнику, пала в ноги и просила прощения. С тех пор она имела великую любовь к Богородице во все дни жизни своей, которое провела в Богородичной молитве и посте.

ЧУДО 4. О Двух иноках, которые уничижали ангельское приветствие, говоря, что ничего оно из себя не представляет. И того ради один умер злой смертью, а другой, будучи при смерти, покаялся и сподобился милости.

(От этого чуда остался один только заголовок, причем не только в моей рукописи, но и в тех, по которым ее удалось проверить. Впрочем, ежели вдуматься, тут в четырех строках изложены кратко и внятно две судьбы: одна смерть и одно воскресение.)

ЧУДО 5. Некий инок в насмешку устроил себе четки-лествицу с тринадцатью звеньями-степенями, по которым нужно было прочитать полторы сотни «Богородиц». Когда же спросили его — чего ради он это сделал, он ответил, что хочет установить новый обычай. Говорил он так, желая унизить эту молитву; но вскоре же получил вразумление. Наказание было таково: он сошел с ума, причем жилы головы разорвались и вся она оплыла кровью; близкие уже отчаялись в его судьбе.

Увидавши себя в последней беде, он обратился на покаяние и исповедался в согрешениях. И, о милосердии Пресвятой Девы, не воспомянувшей его греха, но вскоре пришедшей, исцелившей его жилы и прекратившей течение кровей! С того времени беспрестанно славил он и хвалил Богородицу словами ангельского приветствия.

ЧУДО 6. Некая жена питала великую веру ко Пресвятой, единственно имея небрежение к молитве «Богородице Дево, радуйся» и других от этой ангельской песни отваживая. Однажды, будучи во исступлении ума, она сподобилась видения. Ей предстало множество мужей и жен, приносящих Владычице эту молитву, и на каждой «радости» из уст их исходила пресветлая звезда. Потом она узрела прекрасно устроенную книгу, в которой были начертаны златыми письменами имена всех, кто служил Богородице. Затем Та сама явилась ей и сказала: «Зачем изучаешь сие собрание записей, куда занесены возлюбленные Мои? Твое имя здесь выпущено, ибо ты сама небрегла ангельским гласом и прочих от него отучала. А посему осуждена на вечные муки; однако ради прочих твоих добрых дел избавлю тебя от них и накажу чем-то меньшим». Сказавши сие, Она сделалась невидима.

После того сия жена впала в болезнь и обратилась на покаяние; сподобившись впоследствии милости, она выздоровела. Все оставшуюся жизнь она денно и нощно благодарила Бога и Его Матерь, в молитвах окончив наконец свои дни.

ЧУДО 7. Некоторые люди рассказывали об одном диаконе, который в своих проповедях непрестанно уничижал перед паствою молитву «Богородице Дево». Ему много раз говорили, чтобы он прекратил эти хулы, но он проявлял в них еще большее свирепство. И вот, когда случилось ему однажды сидеть в своей диаконии с другом — внезапно поднялась великая буря с громом и молнией, убила приятеля и подожгла дом, а на нем самом опалила одежды. Уразумев, что это из-за его греха погиб человек и загорелось строение, но до его собственной смерти дело все же не дошло, он наконец одумался. Покаявшись, грешний диакон пришел в разум истины и стал всячески почитать Божию Матерь молитвою «Радуйся!».

ЧУДО 8. В некоторой стране один человек избран был во епископы. А он всегда заповедовал своим священникам не учить народ Богородичной молитве. Многие из-за этого весьма печалились и наконец обратились со своими сетованиями к самой Владычице, дабы Она укротила его гнусный обычай. Спустя немного дней сей архиерей злою смертью испроверг душу из тела.