Звезда Теночтитлана

Глава 10 Клятвы верности

Проснулась я в таком удобном положении. Моя голова покоилась на чьем –то плече, на грудь этого же индивида я закинула и руку, а на бедро — ногу. Причем этот кто-то уткнулся мне в макушку, прижимая меня к себе одной рукой. Глаза открывать было ужасно неохота, от мужчины исходили приятные мускусные нотки. Ммм, как же вкусно он пахнет! И так знакомо! О, нет! Куаутемок!

Он же ранен, а я на него ноги закидываю! Потихоньку, стараясь не разбудить, начала убирать свою ногу.

Но мой маневр был замечен. Куаутемок беззвучно рассмеялся. Это я поняла по колебаниям, что пошли по его груди. А потом чмокнул меня в макушку и сильнее зарылся носом в мои волосы.

— Побудь со мной еще чуть-чуть, моя Китлали. — прошептал он мне. — Я не обижу тебя.

Я перестала отодвигаться.

— Почему вы все называете меня, чужими именами? — так же шепотом спросила я. Ведь меня зовут не так! — так же шепотом спросила я, на автомате водя по груди пальчиком.

Куаутемок поймал мой пальчик своей свободной рукой, прижав мою ладонь к своей груди.

— А как? — отчего-то хриплым голосом спросил он.

— Арина.

— Аринэ. — попробовал он мое имя.

— Не Аринэ, а А-ри-на. — поправила я, приподняв голову и глядя в его лицо. Но друзья и родные чаще всего называли Риша.

— Риша! — улыбнулся Куаутемок, глядя на меня так, словно я десерт на тарелочке. — Никому не говори своего настоящего имени, кроме семьи. У нас так не принято. — просветил меня принц, поправив выпавшую из косы прядь. Убрав ее за ухо. Но сначала пропустил прядь сквозь пальцы. — Мягкие, словно пух! Ты — моя Китлали — звездочка!

От его взгляда стало так тепло на душе. Захотелось горы свернуть! Ну… или не вылезать из-под этой шкуры и из-под бока ацтекского принца. Чтобы скрыть смущение, поинтересовалась:

— Как ты себя чувствуешь? — вытащила из плена свою руку и потрогала принцу лоб. Хотя и так уже чувствовала, что температуры больше нет.

Мою руку снова поймали. Куаутемок поднес ее тыльной стороной к губам. И, глядя мне в глаза, поцеловал:

— Я бы сейчас бы целого кабри* съел в одиночку. — улыбнулся мне принц.

— Ну, значит, точно на поправку идешь! — констатировала я. — Но мне все равно нужно тебя осмотреть. — привстала я с импровизированного ложа.

Куаутемок несчастно вздохнул. Я же приступила к своим обязанностям знахарки.

Большинство ран на теле принца стали покрываться корочкой и выглядели сегодня значительно лучше. Рана на бедре, которую Куатемоку я прижгла, как и остальным, все еще выглядела страшно. Но вокруг не было покраснения и при надавливании не появлялось гноя. Все это я посчитала хорошим знаком. Поэтому достав из сумки оставшуюся мазь, снова обработала рану и перевязала самодельными бинтами. Все это пришлось проделать под взглядом, от которого, я чувствовала, пылали щеки и тряслись руки.

Когда с повязкой было почти закончено, к нам подошли воины Куаутемока.

— Тлатоани Куаутемок, позволь обратиться к Коатликуэ! — как-то через чур торжественно обратился к принцу старший из них. Вставая, при этом, на одно калено

— Позволяю, тлакатлеккатль** Ачкохтли

— О, пресветлая Коатликуэ! — торжественно начал Ачкохтли. — Я тлакатлеккатль Ачкохтли, первый сын Великого дома Ястреба, отдаю тебе свое сердце в плату за спасение моей жизни. — при этом он положил руку, сжатую в кулак, к своей груди. Куаутемок с таким непередаваемым взглядом переводил взгляд с командира и воинов, что тоже стояли на одном колене, с сжатыми кулаками у груди, на меня. — Клянусь, ценой своей жизни защищать и оберегать твою жизнь! Клянусь, никогда не придать! В свидетели моей клятвы беру бога Уицилопочтли и бога Кецалькоатля. Принимаешь ли ты мою клятву?

Кажется, это был какой-то ритуальный вопрос. Я повернулась к Куаутемоку и тихо спросила:

— Что я должна ответить?

Все это время принц был в шоке, но на вопрос ответил:

— Повторяй за мной! — тихо сказал он мне. — Я, Китлали, дочь богини Коатликуэ, принимаю твою клятву тлакатлеккатль Ачкохтли, первый сын дома Ястреба. Пусть боги покарают тебя, если твоя клятва будет нарушена. Да будет так!

Я старательно повторила все слова за Куаутемоком.

Вслед за командиром клятву принесли мне все остальные воины:

— Я, Куетлачтли, второй сын великого дома Волка; Я, Тланекстик, первый сын великого дома Черного змея; Я, Матлалихуитл, первый сын великого дома Ягуара…

Итак, все двадцать шесть человек, что остались от отряда в шестьдесят воинов, пришедших в Точтепек.

А потом мы начали спуск вниз по склону каньона. Тропинка, что тонкой змейкой вилась по склону, то и дело обрывалась. А местами вместо тропинки был выступ в ширину человеческой стопы. Мамочки! Больше всего на свете я боюсь три вещи: змей, пауков и высоты! Мне хотелось кричать каждый раз, когда под ногой срывался камень, чтобы этого не сделать сжала в зубах кусок палки. Слава богу, что подъем был значительно лучше, чем спуск. И к вечеру мы стояли уже на другой стороне каньона, а значит на территории ацтеков.

Но расслабляться все же не стоило. Все прекрасно понимали, что даже на своей территории мы так же уязвимы, ведь до границы рукой подать. И стоит только появиться большому отряду, у нас уже не будет шанса. Правда костер все же решено было разжечь, соблюдая все меры предосторожности. Голодным и изможденным людям нужна была еда, а сухих запасов у нас не осталось. Тем более что, по пути ацтекам удалось подстрелить молодого пекари***, что сам вышел нам на встречу.

После ужина к нам с Коаксок подошел Куаутемок. Когда принц тоже встал на одно колено и приложил кулак к груди, я немного напряглась.

— Китлали! — обратился он ко мне. — Сегодня я узнал, что своей жизнью, я обязан тебе.

— Может не нужно? — тихо спросила я его.

— Это мой долг воина, пресветлая! — гордо вскинул подбородок этот красивый мужчина, все-таки занявший место в моем сердце. — Прими мою клятву, Китлали, не отказывай мне! — мягко попросил меня принц.

Господи! Когда он так смотрел на меня, я сама была готова отдать ему все на свете. Что же ты со мной делаешь, принц Куаутемок? А ведь знаю, что не пара. Что там, в Теночтитлане его ждет жена — красавица принцесса. Его ровня. Но глупое сердце не желало ничего понимать, оно плавилось под взглядом этих шоколадных глаз.

А Куаутемок между тем продолжал:

— Я принц Куаутемок, третий сын великого дома Орла, отдаю тебе свое сердце в плату за спасение моей жизни. Клянусь, ценой своей жизни защищать и оберегать твою жизнь! Клянусь, никогда не придать! В свидетели моей клятвы беру богаУицилопочтли и бога Кецалькоатля. Принимаешь ли ты мою клятву?

И я ответила:

— Я, Китлали, дочь богини Коатликуэ, принимаю твою клятву тлакатлеккатль Ачкохтли, первый сын дома Ястреба. Пусть боги покарают тебя, если твоя клятва будет нарушена. Да будет так!

В тот вечер спать мы легли вместе с Коаксок. Я никак не могла заснуть, вертясь со стороны в сторону. Наверное, не хватало теплого мужского плеча. И в голову лезли мысли о том, что ждет меня в столице Анауака. А еще я любовалась профилем принца, что долго сидел у костра.

Но, в конце концов, сон все же одолел.

На следующий день, мы выбрались в ацтекскую деревушку, где провели еще дня три. Ждали пока встанут на ноги наши раненные. Точнее пока сможет нормально идти Куаутемок. Всех, кто не смог подняться до этого времени оставили в деревне на поруки местной знахарке. Их должен был потом забрать отряд из ближайшего города.

Мы же двинулись прямиком в Теночтитлан.

С каждым днем дороги становились лучше. В первом же городе мне предложили передвигаться на паланкине, что должно было соответствовать моему статусу. Но я отказалась, потому что мне вовсе не нравилось ехать на плечах у других людей, как это принято у индейцев. К тому же в таком способе передвижения не было никакой необходимости. Дождь закончился, жара, что также мучила нас несколько дней, спала, и теперь мы шли по прохладному плоскогорью, переваливая через хребты.

Никогда еще я не видела такой мрачной местности, как эти бесконечные голые пространства, где росли только редкие колючки агавы, да кактусы самых фантастических видов, потому что только они и могли выжить на песчаной безводной почве. Поистине, удивительная страна! Три совершенно различные по климату области уживаются в ней бок о бок, и рядом с великолепием тропиков лежит бескрайняя мертвая пустыня.

На ночь остановились в одном на выстроенных вдоль дороги домов для путников. Дом этот стоял недалеко от перевала через сьерру, или горную цепь, окружающую долину Теночтитлана. Снова в путь мы пустились задолго до рассвета, потому что здесь на большой высоте было так холодно, что после привычной жары почти никто не мог спать. К тому же Куаутемок хотел к ночи добраться до города.

Через несколько сотен шагов дорога вывела нас на перевал. Невольно я остановилась, охваченная восторгом и удивлением. Далеко внизу, словно в огромной чаше, лежали земли и воды, еще скрытые от глаз ночными тенями, зато прямо передо мной возвышались окутанные облаками вершины двух снежных гор. Лучи еще невидимого солнца уже играли на них, окрашивая снежную белизну кровавыми бликами. Это были Попокатепетль — «Холм, который курит», и Истаксиуатль — «Белая женщина». Невозможно представить более величественное зрелище, чем эти две вершины в предрассветный час.

Мои путники опустились на колени и воздали молитву священным для ацтеков горам.

Над высоким кратером Попокатепетля поднимался толстый столб дыма. Пронизанный изнутри отблесками пламени и залитый снаружи темно-алым заревом восходящего солнца, он казался вращающейся огненной колонной. У ее основания сверкающие склоны постепенно меняли свой цвет от ослепительно белого до темно-красного, от красного до густо-малинового, и так — через все великолепие оттенков радуги. Описать это невозможно, а представить себе подобное зрелище может только тот, кто сам видел вулкан Попокатепетль в лучах восходящего солнца.

Налюбовавшись Попокатепетлем, я повернулась к Истаксиуатлю. Эта гора не так высока, как ее «муж» — ацтеки считают оба вулкана мужем и женой. Сначала я увидела только огромную, словно изваянную из снега, фигуру женщины, которая как бы покоится в вознесенном к облакам гробу, рассыпав волной волосы по склону горы. Но вскоре солнечные лучи коснулись ее, и она пробудилась и величаво поднялась из розового тумана, являя поразительное и захватывающее зрелище. Однако, как ни хороша спящая женщина на рассвете, я больше люблю ее вечером, когда она возлежит во всем своем великолепии на ложе ночной темноты и медленно, торжественно погружается во мрак.

Пока я любовалась вершинами, заря постепенно разливалась сверху по склонам вулканов, освещая покрывающие их леса. Однако обширная долина все еще была заполнена густым туманом; он медленно перекатывался, словно волнующееся море, из которого, подобно островкам, выступали верхушки холмов и крыши храмов. По мере того как мы спускались по довольно крутой дороге, туман постепенно рассеивался, и, наконец, внизу засверкали освещенные солнцем озера Чалько, Хочикалько и Тескоко, подобные трем гигантским зеркалам. На берегах озер виднелись многочисленные города, но самый большой из них — Теночтитлан, казалось, плыл посредине водной глади. Вокруг городов и за ними зеленели возделанные поля маиса, заросли алоэ и густые рощи, а далеко позади возвышалась черная стена скал, замыкающих долину.

— Правда они красивы? — подошла ко мне Коаксок.

— Да! — скрыть свой восторг я не смогла.

— Величественны, как и все боги! — подтвердила индианка. — Знаешь, бабушка Чипохуа часто в детстве рассказывала нам эту легенду.

— Расскажи! — попросила я ее. — Я не слышала.

Дорога здесь была довольно широкой, поэтому мы шли с ней рядом и Коаксок начала рассказывать. Наверное, ей тоже передался дар бабушки — сказительницы Чипохуа, потому что вскоре нас слушал уже весь отряд.

— Давным-давно, у одного тлатоани была дочь — красавица Истаксиуатль. Красивее ее не было девушки в Анауаке. И был у императора очень сильный и красивый воин, которого звали Попокатепетль. Однажды, Попокатепетль и Истаксиуатль случайно встретились, увидели друг друга и полюбили. Но император прознал про их чувства. Он любил свою дочь и не хотел отдавать ее за простого воина. Тогда он решил отправить Попокатепетля на войну в долину Оахака. Откуда еще никто не возвращался. Он сказал молодому воину, что отдаст ему в жёны свою дочь, если тот принесет ему голову чудища, что жило в той долине. Ничего не оставалось храброму Попокатепетлю как отправиться в долину. Ведь он очень любил свою луноликую Истаксиуатль.

Долго не было Попокатепетля. И сердце девушки все больше переполнялось тревогой. В это время старый советник императора попросил руки его дочери. Император решил, что советник лучшая партия для дочери императора. Но Истаксиуатль отказалась выходить замуж пока не вернется ее Попокатепетль. Тогда советник соврал девушке, что ее возлюбленный погиб. Но Истаксиуатль не поверила ему на слово и потребовала доказательства. Советник императора был очень хитрым, он давно украл у Попокатепетля его шиколли**** и сейчас показал ее Истаксиуатль. Девушка не предполагала, что у человека может быть такое черное сердце. Она поверила советнику. Жизнь без любимого потеряла всякий смысл.

— Зачем мне жить без моего любимого Попокатепетля — воскликнула Истаксиуатль и выпила яд.

Когда молодой воин вернулся домой живым и невредимым с головой поверженного чудовища, то застал лишь мертвое тело своей возлюбленной. Тогда он взял ее тело на руки и отнес на вершину гор. Он положил ее на землю. На коленях поцеловал ее в последний раз. А потом лег рядом с ней и взмолился богам Анауака, чтобы они забрали его жизнь, также как забрали его сердце — прекрасную Истаксиуатль. Долго лежал Попокатепетль рядом с телом своей возлюбленной. Время шло, снег покрыл их тела. В это время мимо пролетал крылатый змей Кецалькоатль. Он пожалел влюбленных и превратил их в два величественных вулкана.

— И с тех пор — к нам подошел Куаутемок — когда великий воин Попокатепетль думает о своей возлюбленной, его сердце начинает биться быстрее, и вулкан извергается. — закончил легенду принц.

— Да, уж — ответила я. — Легенды о возлюбленных у всех народов одинаково грустные. Слушай, Коаксок, у тебя остались еще те орешки, что мы купили у старушки на рынке?

Она поделилась со мной жаренным арахисом, и мы продолжили путь.

* * *

кабри* — жвачное животное, родственник антилопы

тлакатеккатль** — буквально –тот, кто муштрует людей, командир.

пекари*** — похожи на свиней, примерно в метр длиной.

шиколли****- короткая мужская туника.

*при описании долины использованы данные Генри Хаггарда